-- 1 --
5 июля 2025 г., 19:18
Фраза «хорошее утро начинается с кофе» придумана зависимым извращенцем, который не имеет связи с обществом и живёт в своём отдельном мире.
И хорошим утро тоже бывает редко. Особенно в маленькой квартирке, которая из-за плохой шумоизоляции давала всему дому точно знать каждый спор и повод к нему жившей в ней пары.
— Да перееду я от тебя нахуй!
— Туда тебе и самое место пех’ьеежать!
Где-то на кухне шумит чайник, за окном щебечут птицы, сверху бегают какие-то слоны, а этим двоим снова неймётся. Ну, не живётся им спокойной жизнью. То одно, то второе, то третье.
И сегодня что-то пошло не просто плохо, а прямо-таки хуёво и скатилось в самый низ. То ли это было терпенье, то ли нервы.
А кто этих разберёт?
Между ними то обычное напряжение, то они игриво обзывают чужих матерей, а теперь дошли до крайней точки.
Их друзья лишь пожимают плечами и слушают безумные тирады по часу или даже все полтора, смотря насколько проебался где-то другой.
У каждого из них свой беспорядок и в голове, и в комнате. Клеш буквально жил в пустых коробках и иногда забывал выкинуть мусор из ведра под столом. Секби просто мог забыть свою толстовку или носки перед дверью, будто там им самое место. Спинка его игрового стула чудом была не увешена одеждой только потому, что он не любил работать без комфорта. Да и такая огромная куча перевесила бы страдающую от их выходок мебель сразу же, как только бы туда попала.
Казалось, оба никогда не уставали, хлебали энергетики, прямо как воду, но оставались бодрыми и даже немного высыпались. По крайней мере, высыпался помешанный на правильном сне Секби, пока Рейк в очередной раз умудрялся спалить яичницу и отмывал сковородку за собой в три утра.
— Ты будешь готовить как хочешь, убираться как хочешь, закидывать свои ноги на какой угодно стол!
— И буду! Не такая уж твоя стхьепня вкусная, чтоб я ещё за неё пехьеживал! — Кричит ему в ответ из коридора полторашка и что-то гневно кому-то пишет в телеграмме.
В общем, с ними не соскучишься.
Особенно с утра, да и в принципе всегда.
Особенно когда они живут за твоей стенкой.
Особенно если они оставляют дверь в квартиру нараспашку как сейчас.
Когда парни не дерутся за первенство, достаточно спокойны и рассудительны, что происходит в очень редкие моменты, то их действительно не остановить. Один силён в том, в чём не особо способен второй. Они интуитивно подстраховывают друг друга.
Но явно не сегодня и не когда ящер несёт в своих руках неразобранный блок от своего компьютера, путаясь в проводах. Клеш только носком подбрасывает кабели обратно под ноги своему соседу и ещё сильнее хмурится, когда получает неаккуратную оплеуху в лоб.
Кто-то бы сказал, что это настоящее выражение идиллии, а кто-то бы решил снять по такому сериал и хорошо заработать с таких придурковатых актёров. Цирк! А ведь никак иначе и не назовёшь.
— И к кому ты съебаться хьешил?! — Спрашивает разозлённый Рейк и оглядывает собранные в углу квартиры вещи.
— А я, может, девушку себе нашёл! — Возражает Секби и высовывает своё недовольное лицо из-за дверного косяка.
— Какая бедняжка. Надеюсь, она с тобой по-настоящему сойдётся или схазу бхосит.
— И на первом добром слове от тебя спасибо!
Они предупредили о своём личном кризисе абсолютно всех своих друзей ещё заранее, одними только сообщениями в общих чатах. Примерно за пару дней до взрыва бомбы. Одна сторона закупилась попкорном. Вторая, более добрая, вызывается помочь, если что-то вдруг пойдёт не так.
Но всё пошло абсолютно не так. Никто не мог такого предугадать. И теперь кто-то давится своими закусками, а кто-то держит пальцы на пульсе за их отношения.
Обсидиан присылает на телефон Секби милые смайлики и зовёт в кальянку по переезду. БЛС скидывает Клешу очередной мем про европейские разводы, пытаясь таким способом по-своему поддержать боевого товарища.
В чате наперебой обсуждают, какие они оба из себя ходячие катастрофы. В личных сообщениях аккуратно ставят ставки о том, как всё решится.
— И шохты свои тупые со Спанч Бобом не забудь.
— Да вы посмотрите на него! Сам крал все мои вещи и ещё и указывает, что теперь с ними делать!
Рейк, который почему-то решил отказаться в такой момент от использования рук, открывает свой шкафчик с одеждой, ловко зажимает между пальцами ног бедные шорты и пинает их. Они с лёгким шелестом летят прямо по коридору к порогу чужой комнаты.
Чтобы схватить так слишком большие по размеру для него толстовки, приходится уже использовать не только ноги и сообразительность, но и всё же что-то эффективнее.
Они полчаса без перерыва перебрасывались одеждой. Клеш случайно поймал свои же грязные носки ртом и ходил отплёвывался пару минут, пока его всё ещё забрасывали. Чья-то рубашка оказалась на шкафу в прихожей, узкие тёмные джинсы висели на люстре, как будто для этой люстры их и покупали.
И если всем наблюдателям казалось, что хуже уже и быть не может, то все они глубоко так проебались. Ведь пара дошла до кухни.
— Да-да, выгхьебай свои тупые овощи!
— Это ты здесь недоразвитый, между прочим. В детстве витамины не кушал — вон какой мелкий и противный теперь тут ходишь.
Огурцы, картошка, морковь, на чём Рейк сразу скривился, лук и капуста были сложены не без труда в отдельный пакет и оставлены на полу, ведь Секби посчитал, что забрал не всё.
Под ругань снизу ящер доставал свои вредные закуски и кофе с чаем, сладкое и специи. Настолько они цеплялись за всякие мелочи, что решили начать спорить: кому достанется шоколадка Альпен Гольд, а кому Милка.
Для компромисса Клеш впервые за день предложил относительно здравую идею. Они нагрели нож, открыли упаковки и порезали плитки пополам, переместив их так, чтоб каждому досталось равное количество и того и другого. Парни стояли над столом с линейкой и фонариком, успевая ссориться, даже когда ситуация немного утихла.
И после справедливой делёжки, нисколько по сути своей не детской, заиграла та же шарманка. Всё по новой.
— Да катись ты уже отсюда куда-нибудь наконец. — Канючит Клешрейк и прижимается спиной к стене.
— А тебе бы лишь только от меня избавиться.
— Потому что от тебя и твоей дотошности одни только пхоблемы!
— Вообще-то всегда во всём из-за своей жадности виноват именно ты!
И в квартире повисла тишина. Они смотрели друг другу в глаза шокированные тем, что сказали. Но, конечно же, их эго не выдержит того, что кто-то мог бы быть неправ в данной ситуации и изначально спор можно было решить мирно.
Только вот что за спор? Откуда он взялся? Кто его начал? Никто не помнит.
Наверное, оба устали от рутины. Может быть, они хотели бы поменять что-то так сильно, что другой бы не захотел.
Может, Секби увяз между работой и уборкой.
Может, Клешу надоело ездить по всему городу за мелкими поручениями и быть ответственным за любую поломку в их квартире?
Сколько парни дерутся? Сколько орут друг на друга?
С другой стороны, не испытывали бы они таких сильных эмоций от споров, можно ли было сказать, что у них есть какие-то чувства друг к другу?
Всё это так сложно и непонятно. И никогда не хочется разбираться первым. Проще всего замолчать и сбежать.
Поэтому Клеш сам выходит из их квартиры на втором этаже, спускается по лестнице вниз и оказывается на улице. Он с тяжестью во всём теле садится и начинает медленно расставлять события на свои места у себя в голове.
И назовёшь ли это таким уж бегством, если им так проще? Потому что таким образом они, наконец-то, спустя пол дня понимают, что никто из них не прав. Каждый по отдельности вспоминает, что оба поссорились из-за рулонов туалетной бумаги, которые вместо того, чтобы лежать в пакете, были построены в этакую шаткую башню в углу туалета.
И какой был смысл тратить их выходной на такой абсурд? Чего они этим добились?
Рейк не знает сколько он так просидел или что ему теперь делать, но не только его терзали такие мысли.
Парень и не оборачивается, когда слышит трель звонка и тихий противный скрип.
Секби вышел из подъезда, открывая железную дверь пошире. Он совершенно не спешит, мнётся и садится рядом с Клешем на ступеньку, подпирая голову кулаком.
Оба молчат, как пива в рот набрали, посматривают иногда друг на друга, соприкасаются руками и коленями, но совершенно не спешат снова драться друг с другом.
Клешрейк неуверенно тянется к чужому плечу и приобнимает. Они всё ещё застряли между конфликтом и своими сложными чувствами.
Напряжение само сходило с каждой минутой на нет. Как только они затихли весь двор затянуло долгожданной тишиной.
— Успокоился? — Совершенно спокойно и без толики сарказма спрашивает Рейк.
— Ага. Хотя ты всё ещё мудак ёбаный. — На этот раз ящер, судя по тону, шутит в своей излюбленной манере.
Клеш слабо толкает его бедром и громко вздыхает. Судя по солнцу, было примерно четыре вечера. Они ходили взад и вперёд более шести часов практически беспрерывно и теперь могли поговорить как цивилизованные люди.
— Нам надо будет прибраться. — Шепчет общую мысль ящерица, медленно встаёт и тянется к карманам шорт.
Он растерянно хлопает рукой сначала по одной стороне, потом шуршит с другой и еле сдерживает своё тихое отчаяннее.
— Блять. — Осмысленно выдаёт из себя через пару секунд Секби и смотрит соседу в затылок. — Никто из нас ведь ключи не взял с собой, да?
— Блять. — Вторит ему собеседник. — И телефоны. И я пахоль этот мудоблядский не помню.
— Вот мы и приплыли…
