Сошедший с небес

— Саске! Саске-е! Чуть хрипловатый голос звучал повсюду. Он был везде и нигде одновременно, и Саске тщетно пытался найти его источник. Пробираясь под кожу, в само естество, голос звал отчаянно, с мольбой. Саске выдохся, не в силах больше бежать непонятно куда и искать непонятно кого. Он буквально задыхался — то ли от ужасной усталости, то ли от необъяснимого страха, что душил изнутри, заставляя жадно хватать воздух ртом. Он чувствовал себя жалкой рыбой, выброшенной волнами на берег и совершенно не управляющей ситуацией. Легкие горели, в горле застрял ком, а сердце сдавливало с каждой секундой с новой силой. — Где ты? Вопрос растворился в резко накатившей тишине, и Саске физически мог ощущать это. Тишина длилась всего несколько мгновений, а после взревела, будто эта фраза причинила невыносимую боль. Где ты? Где ты? Где ты? Пространство стало вращаться, и Саске, не удержав равновесие, упал на четвереньки, чувствуя, как тошнота подкатила к горлу. Где ты? Где ты? Где ты? — Хватит! — Саске сорвался на крик, пальцами сдавливая собственные виски. На удивление, все действительно прекратилось. И голос, и всякий шум. Сама тьма отступила, когда Саске поднял голову и встретился с глазами, что можно было сравнить со спокойной гладью моря, игриво переливающейся под утренними солнечными лучами. Они смотрели так знакомо, будто Саске ловил этот взгляд уже очень-очень много раз, будто эти глаза были ему роднее всего на свете. Саске медленно протянул руку вперед в попытке дотронуться, проверить, что не сошел с ума, и все происходит на самом деле. Но ему не позволили. Юноша сделал шаг назад. Нет. — Не уходи, — выдохнул Учиха, чувствуя, что и тишина, и свет уходят вместе с ним. — Не уходи, — повторил он, но уже громче, но незнакомец отрицательно покачал головой. — Разве могу я остаться, Саске? — Не можешь? — Ты убил меня тогда и сделаешь это снова. Саске, словно безумец, замотал головой и попытался поймать загорелую руку, но она все ускользала и ускользала. — Не уходи, — на этот раз просьба звучала до того отчаянно, до того болезненно, что незнакомец на мгновение замер, глядя на Саске, который, стоя на коленях, буквально умолял. Тот перестал, словно потерянный ребенок, цепляться за одежду, и поднял голову. Саске ждал ответа, хоть какой-нибудь реакции, но незнакомец молча взирал на него с беспристрастным выражением лица. Наконец он отвернулся: туда, где виднелся рассвет. — Пора проснуться, Саске. Тяжелое дыхание и влажные ладони. Кажется, Саске трясло во сне, но он все никак не мог вспомнить, что именно ему снилось. Бледные пальцы нащупали телефон. Сейчас было всего пять часов утра, а это значит, что вставать ему через час, и уснуть снова никак не выйдет. Даже пытаться не стоит, но вставать все равно жутко не хотелось. Поэтому Саске так и остался лежать, слушая, как колотится его собственное сердце. Воображение рисовало плутоватый взгляд голубых глаз весь оставшийся час до будильника. Когда будильник все-таки зазвенел, Саске чувствовал себя отвратительно: ноги ныли, будто и он вправду всю ночь гонялся за смазливым призраком, а голова совсем не слушалась. Прохладный душ не принес ожидаемого облегчения, напротив, заставил Саске мелко подрагивать, пока он пытался заварить себе чай. Смотреть на пустую кухню в предрассветных сумерках было тошно, дрожающие руки сводили с ума, да и чай больше не хотелось. Что за тремор, твою мать. Учиха быстро оделся, на ходу проверяя рабочую почту, и вышел в промозглое утро, надеясь, что доза чистого кофеина вернет ему способность соображать. Остывшая кружка одиноко встречала новый день.

***

Саске недовольно таращился на табло с номерами заказов. Не то чтобы он действительно был так недоволен, как говорило об этом его лицо, просто, пытаясь не заснуть, Саске старательно хмурился. Видимо, пора было перестать работать допоздна, иначе три часа сна станут обыденностью. — Двойной эспрессо! Саске тряхнул головой, окончательно просыпаясь, и взял свой кофе, но тут же врезался в кого-то, и стаканчик с таким необходимым в это долбаное утро кофе полетел на пол. Учиха поднял взгляд, встречаясь с извиняющимися голубыми глазами. Приятные мурашки пробежали по спине при виде смутно знакомой физиономии. — Блин, прости, — блондин присел, размахивая руками над бедным эспрессо, будто читая заклинание по его воскрешению, — хотя я, в общем-то, и не виноват, но-о... мне все равно совестно. Он резко выпрямился, зачем-то кивая прохожим, мол, проходите-проходите мимо, не пяльтесь. Саске сощурился, созерцая эту нелепую сцену еще пару секунд, а дальше отмахнулся от всех этих странно приятных чувств, что только что овладевали им. — Ты врезался в меня и пролил мой кофе. Ты виноват. — Ни в кого я не врезался, это ты тот, кто врезался! Да-да, проходите. Сам свой кофе разлил, а я теперь крайний? Учиха раздраженно выдохнул, обходя и разлитый кофе, и надоедливого парня. — Забудь. — Эй, ну хочешь, я тебе новый куплю? Стремительно покидая кофейню, Саске не мог отделаться от мысли, что он поступает неправильно. Но что именно он сделал не так — Саске понять не мог. Обещали дождь, вследствие чего небо было неприветливо хмурым сегодня. Саске быстро шел по унылым улицам, хрустя сухими листьями под ногами. Ветер, еще не морозный, но уже достаточно холодноватый для человека с пальто нараспашку, обдувал лицо. Саске нащупал в кармане недокуренную сигарету и, не доставая, задумчиво прокрутил ее в пальцах. Зажигалка наверняка осталась где-то в других джинсах. Внутри росло глупое чувство, потому что из головы все никак не шел тот блондин. Учиха злился, что точно помнил, что глаза его — голубые, не синие, не васильковые, а цвета мягкой морской волны, и волосы на солнце отдают рыжим. Совсем чуть-чуть, практически незаметно, если не вглядываться. Саске сжал сигарету так, что та сломалась надвое. Нужно думать о чем-нибудь другом. Точно ли архитектура этой легаси-системы выдержит нагрузку после релиза? Или может, база данных... — Стой же, еп твою мать! — Учиха мимолетно обернулся, не сбавляя шага. Парень сзади все кричал, уже переходя на откровенную брань, а потом Саске почувствовал чужую руку, удерживающую его за локоть. — Ты такой шустрый, емае! Я орал на всю улицу, ты не слышал? — Учиха перевел взгляд на крепкую хватку и скривился, дергая рукой, чтобы тот отстал. Парень быстро сообразил, что к чему, и убрал руку, но остался стоять в личном пространстве. Саске решил не упрекать и без того бестактного индивида. Такое яркое худи, глаза раздражает. — Вот, — дружелюбно протянутый кофе немного пролился от резких движений. Где крышка? Саске скептически оглядел его и поднял взгляд на радостного придурка. — Что же заставило пошатнуться твою непоколебимую веру в собственную правоту, несмотря ни на что? Улыбка напротив померкла, и блондин прищурился. — Не будь задницей. Ясно, что в столкновении виноваты оба. Если, конечно, не ты один. Саске смотрел на него еще некоторое время молча, а после сухо произнес: — Ладно. Возьму, а то не отцепишься. — Меня Наруто зовут, — Наруто протянул вторую свободную руку, и теперь он точно смахивал на шута. Саске протянул в ответ по привычке, совершенно не задумываясь, но отчего-то не решался дотронуться, и рука так и зависла в воздухе. Блондин улыбнулся, хватая бледную ладонь и сжимая в своей. Черные глаза зацепились за голубые, и Наруто сжал руку крепче. Только сейчас Саске позволил себе разглядеть парня перед собой. Он был одет совсем не по сезону: мешковатое худи-вырвиглаз, очевидно, не грело, о чем свидетельствовало раскрасневшееся лицо и кончики пальцев, а его конверсам, наверное, шел уже третий год. Блондинистые волосы смешно торчали в разные стороны, бестолковая улыбка раздражала, но глаза, смотрящие открыто, не позволяли отвести взгляд. — Что, мама здороваться в ответ не учила?— заметил Наруто нагло, когда повисшее между ними напряжение затянулось. — Учиха Саске, — ответ вышел резче, чем следовало, и Саске вырвал руку, отступая на шаг назад. — Ты бы еще сказал, сколько тебе лет, кем ты работаешь и какая у тебя ориентация. Или ты хочешь, чтобы я тебя пробил? — Мне пора. Спасибо за кофе. — Эй, а номер ты не оставишь? Но Саске сбежал прежде, чем просто-Наруто сказал еще что-то более дикое. И Наруто остался стоять со стаканчиком кофе в руке, который Саске так и не забрал.

***

Саске медленно шагал по ночному городу, не думая ни о чем. В голове просто было пусто. Он знал, что если позволит мыслям лихорадочно бегать туда-сюда, то все они, как правило, приведут его к работе. Она была всем смыслом его жизни, и Саске понимал, что это неправильно, что нужно заботиться о чем-то еще. По крайней мере, родственники перестанут каждый раз на семейном застолье кидать на него укоризненные взгляды, полные негодования и немых вопросов по типу: «Когда ты наконец найдешь себе девушку?». Хотя сейчас Саске нет дела до того, что скажут родственники. Возможно, он даже никогда и не попадет на семейный ужин снова. Только если не приползет на коленях к порогу и не будет умолять отца простить его. И вообще, как будто найти девушку так просто. Саске никогда не нравились ни девушки, ни кто-либо еще. Люди — существа лицемерные и продажные. Да и сам Саске был далеко не ангелом, но на то он и человек. — Саске-е! — Саске резко застыл на месте, крепко сжимая ремень своей сумки. Почему такое сильное чувство дежавю? Почему этот хрипловатый голос выбивает весь воздух из груди? Стенокардия. — Эй! Саске, привет! — наконец обладатель хрипловатого голоса предстал пред Саске с лучезарной улыбкой до ушей, а бледную кисть тронуло что-то теплое и мокрое. Вздрогнув, Учиха опустил взгляд и увидел рыженькую дворнягу, весело виляющую своим лохматым хвостом. — Собака. — Это Курама. Наруто склонил голову набок, а Саске подавил в себе желание просветить, что это он не про пса. — Запрети ей лизать меня. Саске сделал шаг назад, но Курама, видимо, решив, что с ним играют, принялся скакать вокруг брюнета и пытаться повалить его на землю. Наруто рассмеялся, дергая поводок и заводя собаку за себя. — Это он, Саске. Не любишь собак? — Я не люблю животных. И людей тоже, — блондин разочарованно покачал головой, теребя своего рыжего питомца за загривок. — Я уже догадался в нашу первую встречу. Ты с таким лицом ходишь, как будто не просто не любишь все вокруг, но и затеваешь геноцид. Могу поклясться: будь у тебя тетрадь смерти, ты бы ни в чем себе не отказывал, да? — Что? Наруто замолчал на секунду, после отступил на шаг, при этом чуть покачнувшись, как будто Саске выстрелил в него. — Не говори мне, что ты не смотрел «Тетрадь смерти». Саске раздраженно взлохматил себе челку, мечтая оказаться дома и поесть, а потом просто поспать. Сон — это все, что сейчас ему было нужно. — Я редко что-то смотрю. — Ну да, ну да. Видимо, мое имя возглавляло бы список. Но да ладно. Какой у тебя номер? — Саске даже опешил от такой прямолинейности — А «мама тебя не учила», что быть таким прилипалой — вредно для здоровья? — Не-а. Я же симпатяжка, разве нет? — Если у тебя и есть друзья, то они врут тебе в лицо, а ты ведешься. — Я все-ем нравлюсь. Саске приторно улыбнулся и протянул руку, молча и угрюмо намекая: мол, давай уже сюда свою мобилу и катись отсюда. Наруто вновь нацепил на себя эту раздражающую улыбочку и торжественно протянул свой смартфон, позволяя Саске вбить туда свой номер. Последний же пытался обмануть самого себя, что он дает номер только для того, чтобы придурок отвязался, не более. Но разве Саске когда-нибудь не мог сказать «нет»? Как только смартфон был вернут владельцу, в ту же секунду поступил звонок, и Саске закатил глаза. — Что? А вдруг ты дал мне фальшивый номер? — Какая была бы потеря для тебя, — произнес Саске, при этом что-то печатая. Наруто чуть вытянул шею, пытаясь разглядеть буквы, и тут же послышался возмущенный выкрик. — Да разве я похож на «добе»?! Давай я помогу тебе, пиши: «Сладенький», — Саске насмешливо поднял брови, выключая телефон и засовывая руки в карманы своих брюк. — Я все никак понять не могу, ты пропустил степень эволюции или тебе просто 16? — Намекаешь на то, что я обезьяна? Теме, — Наруто шустро подарил новому контакту имя и чуть ли не ткнул Саске лицом в экран, чтобы тот оценил его «старания». — «Саске-теме». Очень оригинально, ты молодец. — Да, зато ты у нас очень умный и оригинальный, — блондин показал обидчику язык, а у Саске отчего-то появилась глупая улыбка на лице. Он кашлянул и взял себя в руки. — Ты запомнил мою фамилию. Наруто прищурился. — Конечно, я запомнил, а ты мою? — Добе. — Теме, что с тобой не так? Правду говорят, что все красивые — злобные, но я знаю, что нравлюсь тебе, просто ты не признаешься. Поэтому все хорошо, можешь дальше играть в свой театр одного актера. Это даже мило. Саске поднял одну бровь. — Прости, «нравишься»? — Прощаю. Нравлюсь, но ты задница и никогда в этом не признаешься. — Хватит называть меня задницей. — Нет. — Добе. — Нет. — Уссуратонкачи. — Те-еме. — Безнадежен, — Саске еще раз коротко взглянул на уж очень взбудораженного пса и, отсалютовав двум придуркам, направился домой. — Тебе Курама больше меня понравился? — донеслось со спины обиженное, — а говорил, что животных не любишь! Саске! Саске лишь глубже втянул шею в воротник пальто, прибавляя шаг, пока вопли блондина и лай его собаки не растворились в шуме ночного города. Их унес с собой вой сирен и громкие разговоры прохожих. Саске не видел своих рук, но чувствовал, как приятно покалывает кончики его пальцев, которыми он держал чужой телефон. Ему стоило бы удалить номер прямо сейчас. Заблокировать и забыть. Но отчего-то, уже сидя перед ноутбуком дома и вяло ковыряя растаявшее мороженое, Саске впервые за долгое время был не против завтра.