слишком

юта всегда был слишком. слишком громко смеялся, слишком много чувствовал, слишком остро проживал каждую секунду. любил так, будто в груди не сердце — а огонь, который невозможно потушить. он всегда был рядом. всегда поддерживал. всегда слушал, даже когда никто не спрашивал, как он сам. он давал людям себя — целиком, без остатка. раз за разом. как будто ему нравилось опустошать себя ради чужого покоя. и каждый раз он спрашивал себя: "а кто сделает так же ради меня?" но ответ знал давно. никто. никто не пойдёт за него до конца. никто не останется, когда станет тяжело. никто не увидит в нём нужду, спрятанную за его вечной улыбкой. но юта не злится. он не держит зла. он просто понимает — люди не хотят вкладываться в то, что кажется хрупким, ненадёжным, слишком сложным. никто не хочет рисковать, кроме него. никто не любит впрок, не живёт наизнанку. накамото юта всегда делал это один. и, кажется, всегда будет. он не умеет иначе. он не умеет наполовину. он не умеет закрываться. он всегда открывает двери настежь, даже когда за ними — сквозняк и боль. и вот сейчас — он снова отдаёт себя. без условий. без ожиданий. просто потому что не умеет по-другому. просто потому что — юта. и, быть может, когда-нибудь кто-то протянет ему руку первым. заметит, как сильно он устал. поймёт, что даже самые яркие — устают гореть, когда никто не подбрасывает дров. а пока — он просто горит. тихо. один. как всегда.