свет далекой звезды

Жалостливые голоса Пакизе и ее матери едва доносились до его ушей и все еще неприятно перебивали тишину. Кайя, развалившись на софе у стены в кладовке, пустым взглядом продолжал гипнотизировать маятник, будто то бы тот мог заставить стрелки часов идти вспять или остановиться совсем. Совсем... Дойдя до этой мысли, Кайя громко вздохнул, заглушая присутствующих. Девушки на кухне переглянулись, шёпот стих, шипело только масло на сковороде. Пузырилось, как вскипяющая кровь на разодранной ране; он почти ощущал, как горел сгусток чувств внутри, оставляя зияющую пропасть. Мардин, построенный на скалах, пережил бури, землетрясения и ветры перемен, и теперь Кайя сам стоит у края обрыва, где ветер холоден, а тьма кажется бесконечной. Резкий свет озарил тьму коморки. Парень почти брезгливо поджал нижнюю губу, сщурившись. Кадир прошел внутрь, негромко позвав сидящего по имени. Реакции не последовало: тот сверлил взглядом стену. Кадир цокнул и, налив воды в стакан из графина, окунул пальцы и брызнул на лицо Кайи. Он встрепенулся и поднял брови. — У тебя сейчас дым от головы повалит, — пояснил Кадир, — освежил тебя перед бурей во дворе. Тебе лучше самому это увидеть. Госпожа Садакат зовет. Альбора-младший тяжело вздохнул и лениво поднялся со своего места. Солнечный свет ослеплял глаза. Он прошел в тень сада, где мать уже сидела за кофейным столом с тучной мужской фигурой в костюме. Кайя завел руки за спину, раскручивая до мозолей обручальное кольцо на пальце. Может, если палец с кольцом оторвётся, все само собой образуется. Он негромко фыркнул своим мыслям. Поравнявшись со столиком, Кайя, негромко поздоровавшись, коротко кивнул гостю, который развалившись сидел на стуле, будто бы выражая абсолютное превосходство над каждой птицей этой земли. — Кайя, этот господин уверяет, что у него назначена здесь встреча и его ожидают, — с тенью гостеприимной улыбки начала Садакат, испепеляя сына взглядом, — но ты не предупреждал меня. Младший сын Альбора еще раз осмотрел гостя: широкие золотые часы с тремя циферблатами на запястье, изысканные запанки и абсолютное равнодушие к происходящему в глазах. Такие обращали на него свое внимание либо чтобы заработать много денег, либо чтобы попробовать содрать их с него. — А вы не можете без матери и шага сделать, молодой человек? — обратил внимание тот на младшего Альбора. — Неужели среди дня у вас нет работы? — Моя работа не ваша забота, — огрызнулся Кайя. — С одной стороны, ты, конечно, прав, — мужчина пожал губами, смотря сквозь собеседников, — с другой стороны, все, что касается моей дочери, теперь будет касаться меня. Да, и, — театрально замявшись остановился, — отец той девочки Ондероглу, Ипек, просил вам лично передать отказ в прошении руки его дочери: он напрочь отказывается быть членом моей семьи. Знаете ли, в прошлом месяце моя младшая дочь едва не отстрелила ноги старшему брату этой девочки, а сегодня его бестолковый брат едва не отправил мою машину в утиль. Садакат нахмурила брови. — Вы кем возомнили себя, чтобы прийти на землю Альбора и наводить здесь свои порядки? Я — глава этой семьи, глава этих земель, — завелась Садакат, поднимаясь с места. Сидящий напротив нее мужчина не повел и взглядом, как человек, которому известен наперед любой исход забытий, как манипулятор, как психопат. — Госпожа Садакат, присядьте, не переживайте так, — начал спокойно Йыдырым и перевел взгляд на балкон, где возвышалась фигура Мине, и смерил ее насмешливым взглядом, — насколько я знаю, госпожа этого дома — Алья Альбора. Моя старшая дочь, Алья, которая, по полученной мной информации, невообразимым образом сейчас находится в аэропорту Мидьята со своим Дживаном Альборой. Губы женщины сжались в тонкую полоску. Кайя, переваривавший поток информации, всеми силами удерживал невозмутимое выражение лица. — Его зовут Джихан, — холодно поправила Садакат. — Мне-то что? — отрехнулся мужчина, как от назойливой мухи. Кайя едва слышно усмехнулся и отметил, что непременно напомнит матери, что это достойный ее ответ "Алие". Та закатила глаза. На каждую рыбку...есть рыбка крупнее. Лицо женщины не шелохнулось, ни один мускул не дрогнул. Она только лишь встала, распрямившись, и кинула Кадиру один элегатный взмах рукой, указывающей в сторону выхода с территории особняка. Кайя немного напрягся: было неясно, должен он волноваться за Кадира, очевидно, богатого деда, мать или Джихана, который все-таки оказался в аэропорту. Осталось только понять связь между звеньями и можно ли из них составить единую цепочку событий. Под тихое басистое "Покиньте пожалуйста особняк, Дженгиз-бей" Кадира Садакат гордо удалилась, оставляя сына в тишине, которую разрезал звон упавшего на плитку обручального кольца, все это время раскручиваемого парнем. Кайя не отрывал взгляд от спокойно расправленных плеч удавлявшего господина в черном дорогом костюме, очень дорогом костюме. Кольцо укатилось вниз, куда-то к кустам. Хоть к чертовой матери. Он едва заметно усмехнулся, следуя за гостем. Остановившись в воротах, тот развернулся к Кайе. — Не держи зла, жених, за испорченную свадьбу. Мужчина в отцовском жесте пожал его плечо, словно они уже были знакомы десятки лет и братались на крови. Взгляд зацепил на погрубевших от возраста пальцах большое кольцо-печатку. Кайя кивнул, а его мозг пытался работать в ускоренном режиме, оценивая насколько глубока та яма, в которую их опустит отец Альи, если он таковым являлся. Следующий шаг за территорию особняка был сопровожден выстрелом. Глухим и далёким. Звук от пули, которая попадет в тебя, ты услышать не сможешь. Было слишком поздно, десятки вооруженных людей окружили особняк и господина Дженгиза, направляя оружия на ответившую тем же охрану дома Альбора. Лицо Дженгиза потемнело, брови нахмурились, Кайя, инстиктивно потянувшийся за пистолетом, смотрел прямо ему в глаза в тот момент, когда почуствовал холодное металлическое дуло у себя на виске. Он неспешно развернул голову в сторону направленного на него оружия и столкнулся с огромными темными глазами, как зыбучее болото: чем больше двигаешься, тем глубже тонешь. Владелица черных очей смотрела сквозь его лицо, куда-то глубже, целилась не в оболочку, а в самое нутро. — В следующий раз сними с предохранителя. Владелица черный очей закатила глаза, точно только чтобы стрельнуть искрами, словно россыпь млечного пути во мраке ночи. Буря ее взгляда разбивалась о тихую водную гавань глаз Кайи. Жара и холод, лед и пламя. — Асия, — прозвучал низкий голос Дженгиза Йылдырыма, — он из семьи. Не стоит уподобляться им, мы же не дикари. Кайя хмыкнул, узнавая знакомые ноты невестки в этом тоне: кровь не разбавить. Асия медленно моргнула, выражая согласие с отцом, и опустила пистолет в тот момент, когда раздался тревожный звон сирены скорой помощи. Медики влетели в особняк, не замечая вооруженной накаленной стычки, спеша к тем, кто уже был безоружен. Альбора-младший встревоженно поспешил за ними внутрь. Садакат, побледнев, сидела на тахте, измеряя давление. Фельдшер дал ей таблетку и воды, чтобы запить, прежде чем та, увидев сына, кинулась к нему с хриплыми криками, от которых звенело в ушах. Машина с Джиханом, Альей и внуком перевернулась по дороге из аэропорта. Карета скорой помощи и картеж иномарок подъехали к больнице. Садакат ненавидела Алью, что та уехала, ненавидела себя, что позволила уехать, ненавидела сына, что не дал жене уехать. Джихан еще не приходил в себя, Алью перебинтовывали в кабинете, ребенок, сидевший с медсестрой, мгновенно подбежал к родным, едва узнав их фигуры. — Папа Джихан тоже умрет, как папа Боран? Дениз закрыл глаза руками и горько заплакал, утыкаясь лбом в грудь дяди; тот закусил губу. Асие пустым взглядом смотрела на мальчика, в котором она так внезапно обрела племянника, ребенка сестры, и это чувство щекатало где-то глубоко в груди, заставляло сердце пропустить удар. Кайя выпустил племянника из объятий, как только из дверного проема показалась усталая фигура невестки. Дениз прижался к ноге матери, Алья, разрываясь от боли в ребре, потянулась погладить его рукой, когда на нее налетела Садакат, замахиваясь, и в этот момент ее рука была грубо задержена в воздухе. — Не прикасайся к моей дочери, — отрезал Дженгиз. — Чего? — Алья истерически усмехнулась. Он замялся. Что-то рвано объяснял, говорил, рассказывал. Белый шум. Говорил, что не смог бы защитить и клялся Фикрие не появляться больше никогда в их жизнях, пока от той не пришла вестка из далекого города — Мардина. Алья резко перебила, зажмурившись: — Я понятия не имею, кто ты, тебя не было рядом, ты не защитил ни меня, ни маму, — негромко начала она и оперлась на стену, подталкивая сына в сторону Кайи, — у меня никогда не было отца и из-за того, что мой некий папа не защищал нас с ней, мой сын лишился сначала своего родного отца, а сегодня — мог потерять того, кто заменил его. Не обращая ни на кого внимания, она покинула больничные коридоры и скрылась на лестничной клетке. Сердце Асии забилось сильнее, она понимала, что если не сейчас, то уже никогда, и было до дрожи в кончиках пальцах страшно потерять то, что только обрела. Она поспешила за старшей сестрой, аккуратно перешагивая ступеньки на тонких каблучках. Алья стояла на террассе больницы спиной к ней, точно хотела оставить позади, как ночной кошмар. Асия, стараясь не терять ее из виду, взяла два стакана горячего чая и приблизилась к сестре, не решаясь заговорить. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, желудок словно сложился втрое, плечи выдавали напряжение. В обуви она была чуть выше Альи, и та, зацепив ее боковым зрением, резко обернула голову, как на опасность. Несколько секунд всматривалась в ее черты, блуждала глазами по родинке над бровью, над тонким острым носом, как у нее самой. Алья нервно сглотнула и отвернулась обратно, Асия опустила глаза в пол. Слова ускальзали с языка. — Почему именно сейчас? — тихо спросила старшая. Без наезда, без злобы, без любопытства и без радости. Голос звучал как за дымкой. — Отец получил письмо от твоей мамы, что тебе угрожает опасность. Он говорил, что она обещала скрыть тебя от того мира, где живет он, — она поджала губы. Она понимала, что новоиспеченная родственница не встретит их с распростертыми объятиями, не поцелует в обе щеки, но каждая льдинка в голосе Альбора все равно неприятно резала по ощущению тепла, которое рождалось в груди от внезапного появления кого-то, казалось бы, близкого. И в то же время — такого далекого. Алья быстрым движением стерла слезы тыльной стороной руки. — Только она умерла неделю назад у меня на руках. Чем теперь мне он поможет? Зачем теперь? Она рвано выдохнула, и слезы накрыли ее с новой силой. Асия поставила стаканы на стоящий рядом стол и несмело прижала ее голову к своей шее и заключила ее дрожащие плечи в объятья. Смеркалось. Над противоположной стороной крыши больницы виднелись проплывающие розоватые облака. — Мы хотим стать тебе домом, — мягко начала Асия, едва ощутимо поглаживая сестру по спине, — домом, где тебя защитят, где ты нужна просто за то, кто ты есть. Она отстранилась и сняла с плеч светлый пиджак, накидывая его на ледяные плечи Альбора, черное платье которой отнюдь не сочеталось с вечерней прохладой. Как, в целом, и ее собственная футболка, оставшаяся без пиджака сверху. Алья немного успокоилась, тихо поблагодарила, не замечая ничего вокруг, и пошла к семье. К которой Асия, очевидно, отношения не имела. Она шумно выдохнула и тяжело плюхнулась на стоящий рядом стул, укладывая руки на стол, а голову — на руки. Сестра однажды примет отца — человека, которого у нее никогда не было и в котором она, как и любой ребенок, нуждалась, но зачем бы ей нужна была еще и проблемная девочка в ее и без того нелегкой жизни. Хотелось спрятаться от этих мыслей и от холода, но возвращаться к любопытно оценивающим ее взглядам отнюдь не хотелось. Внезапно на спину плавно упал мягкий и теплый плед. Асия дёрнулась, всвстревоженная нарушением личного пространства. Кайя смотрел на нее сверху вниз холодным взглядом, от которого захотелось еще сильнее поежиться. Она взглядом указала на место за столиком напротив и увела взгляд в пейзаж заката, едва заметный за краями здания. Парень тихо сел напротив и придвинул к себе один из стаканов чая, которые остывали все это время на столе. — Вы в порядке? — не отрываясь от созерцания неба спросила она тихо, но не дежурно. Кайя, до того момента ковырявший пластиковой ложкой сахар, резко и удивлённо поднял потерянный взгляд. — Вы мне? — недоверчиво переспросил. Девушка развернулась, поднимая брови, и впервые за все время с секунды встречи позволила себе изучить младшего сына дома Альбора. Помявшаяся черная рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, и мешки под глазами выдавали его усталось, спрятанную за льдом в светлых глазах. — А вы еще кого-то здесь видите? Парень потупил взгляд, вернувшись к разрушению кубика сахара ложкой. — В порядке, — он кивнул больше самому себе, чем ей, — просто кажется состояние близких сейчас волнует больше, чем мое. Асия пожала губами, не отвечая ему. Только сильнее закуталась в милый больничный плед. Небо застилали тёмные облака, солнце зашло за горизонт. Тишину разрезал скрип сверчков. Кайя молча допивал свой холодный чай, не приставая к ней с распросами про прошлое и будущее, и в этом было больше спокойствия и понимания, чем в дежурном сочувствии. От прошлого они бежали, не оборачиваясь, а будущее было так далеко, что его размытые границы пропадали из виду. — Меня зовут Кайя, — вдруг негромко он разорвал тишину, девушка кивнула, — брат Джихана. — Я знаю, — просто сказала она, — наши люди, конечно, не наставляют на гостей оружие как в знак приветствия, но они тоже что-то умеют, — слегка приулыбнулась, — меня зовут Асия. Кайя усмехнулся и подумал, что мама точно будет звать ее "Асие", подобно тому, как не могла отстать от ее старшей сестры. Алья была самой настоящей матрешкой, ребусом, загадкой, которому никому из них никогда не разгадать, потому что она и сама не знала всех тех тайн, которыми сопровождалась ее жизнь, что в очередной раз подтвердил прошедший день. Бедная девушка теперь, наверное, вообще будет обходить машины и начнет передвигаться пешком после всего случившегося. Раздался звонок телефона. Кайя потянулся, чтобы ответить, и его хмурое лицо немного посветлело. Он встал из-за стола, выкинул стаканчик в мусорку, взглядом подозвал Асию, и они спешно покинули веранду, направляясь в палату к пришедшему в себя Джихану. Кайя остановился внизу лестницы, пока девушка спускалась и заглянул ей в потускневшие глаза. — Алья сильнее , чем вы с твоим отцом можете предполагать, а ее сердце велико и со временем примет вас. Она кивнула, и он открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Алья сидела на кровати около мужа, лицо которого было изукрашено неглубокими порезами. Садакат, ее брат и отец Асии уже уехали, забрав внука в особняк. Быстро нашли точки сопряжения. Джихан не комментировал ни появление отца, ни сестры Альи в их жизнь: будто это был обычный вторник. — Меня завтра выпишут, и мы сразу поедем в компанию, Эрол сейчас ищет тех, кто отправил в чистилище водителя, влетевшего в нас сегодня, будь готов Кайя. Тот кивнул. Асия поймала его взгляд: он смотрел на сплетенные руки брата и невестки и легкая теплая улыбка трогала его губы. — Я тоже могу помочь, — пожала плечами Асия. Три пары глаз присутсвующих удивленно устремились на нее, словно она выдала самую глупую вещь, которую им доводилось слышать. — Ради Аллаха, чем ты поможешь? Не можешь сидеть в стороне, хоть не лезь под стрелу, — начала старшая сестра. Тоном старшей сестры. Она поняла, о чем говорил Кайя несколько минут назад: Алья за каждого была готова встать стеной и стать щитом ради своих; Алья еще не понимала, что это она — та самая своя, за которую будут стоять горой другие. — Спасибо, — с нотой иронии произнес Джихан, — кофе мы сами сварить сможем, и штатный врач у нас даже есть. Он слегка посмеивался, Алья укорила его серьезным взглядом и тихо позвала по имени, желая прекратить порыв юморизма. Кайя налил себе воды в один из стаканов из стоящего у койки графина, но едва сделал глоток, подавился от следующей реплики Асии. — Я – прокурор, — спокойно сказала она, подавив всплеск возмущения, вызванный насмешками окружающих. Кайя откашлялся и усмехнулся. Алья шумно вздохнула и устало облокотила лицо на руку. Асия не стала уточнять, что только пока только помощник и пока только полгода после выпуска из университета: пусть подумают над своим поведением. В палату зашла медсестра и попросилв посетителей выйти, чтобы сделать больному перевязку, жена Джихана осталась с ним, чтобы помочь. Джихан только стрельнул глазами в Кайю и указал ему на уходящую фигуру сестры жены. Тот незаметной тенью последовал за ней. Асия сильнее закуталась в плед и подошла к стоянке такси, садясь в одну из них, и Альбора-младший поспешил за ней на своей машине. Ночной накрыла старый город, позволяя звездам и огням улицы показать всю силу своей красоты и яркости. Такси вскоре остановилось у какого-то отеля, и девушка, расплатившись с водителем зашла внутрь. Кайя припарковался за углом и заглушил мотор, выходя на свежий воздух: ночь в Мардине даже пахла особенно. Он облокотился на каменную стену и попробовал в сотый раз за день набрать номер телефона Нарэ, но тщетно. Телефон Шахина так же не отвечал. Оставался еще один номер: тот, который Кайя зарекся набирать, позволив несколько дней назад надеть обручальное кольцо. Зеррин могла знать, где ее старший брат, но могла и не знать, и перспектива разодрать сердце ее голосом без существенной причины вызывала неприязнь и отторжение. Он убрал телефон в карман и повернул голову в сторону. В этот момент его взгляд зацепил швейцар, который складывал чемоданы в заведенную иномарку, рядом с которой стояла Асия, спрятав темные локоны в небрежный пучок. Она кивнула работнику отеля и, кажется, поблагодарила его: Альбора не слышал с такого расстояния. Затем она направилась в сторону ресепшена, и Кайя, решив не терять ни секунды и руководствуясь внезапным порывом, сорвался с места и через несколько секунд уже был около машины, залезая на переднее пассажирское сидение. Девушка вернулась через несколько минут. Она разговаривала с кем-то по телефону, бросая лишь короткие фразы, открыла двень автомобиля и, пожелав собеседнику спокойной ночи, кинула телефон в дверь со своей стороны и пристегнулась. Тихо включила радио длинными аристократичными пальцами, выглянула в левое зеркало и, собираясь посмотреть в правое, повернула голову и резко вскринула, заметив Кайю. Он слегка улыбнулся, Асия закатила глаза и громко цыкнула. — В особняк? — как ни в чем не бывало спросил он. — Ни за что в жизни, — хмыкнула она, вспомнив первое посещение этого места. — Всецело согласен с тобой, — усмехнулся, переводя взгляд с зеркала, проверяя наличие хвостов, обратно на Асию, — если я спрошу: "к тебе или ко мне?", ты снова будешь угрожать мне пушкой? — Справедливости ради, я сорвала твою свадьбу, поэтому нет, — осознав неловкость ситуации, она искренне рассмеялась впервые по приезде в этот город. Сердце Кайи пропустило удар: он будто забыл вдохнуть. Смех Асии теплом разлился в груди, выдавливая из него непроизвольную улыбку. Он вернул внимание к дороге. Помедлил, а потом всё-таки сказал: — Справедливости ради, скажу, что я не расстроен. Даже благодарен. Шум мотора ревел на пустой трассе. Остаток дороги прошел в тишине: недостаточно близки для глубоких вопросов, слишком много знали для дежурной беседы. Кайя приоткрыл окно и с удовольствием подставил лицо южным ветрам. В этот миг он вдруг почувствовал полное расслабление, осознание, что в данную секунду ничего от него не зависит: дорога несет его в незивестном направлении, и он подчиняется, не возражая. Угаран разрушал все вокруг, иногда выдирая это у Альбора-младшего прямо из рук. Он злился, сдирал руки в кровь, но теперь откинул голову на сидение и позволил ветру перемен нести себя, пока не заживут болячки и не сойдут мозоли борьбы. Они въехали в жилой квартал. Ветер стал тише, вдалеке мелькали лица прохожих, где-то играла музыка: город жил. Асия свернула в закуток и затормозила около ворот небольшого особняка, заглушив мотор. И озвучила вопрос, с которым каждый из них сидел все это время, но ответ у каждого был свой. — Что будет дальше? Кайя отстегнул ремень безопасности. — Будем ждать. Время все расставит по своим местам, дожди смоют пыль с правды. Если Эджмель виновен в сегодняшней аварии, значит, виновен в убийстве Борана, мужа Альи. Он замолчал, лицо осунулось. Асия тоже отстегнула ремень и забрала телефон из двери. — А если нет, то это пришли за нами, — договорила она, констатируя, и открыла дверь, выходя из машины, — спокойной ночи. Фигура девушки скрылась за тяжелой дверью особняка. Тихое "и тебе" прозвучало в тишине. Кайя осмотрел территорию дома: несколько человек в костюмах стояли у ворот, еще один — возле дома. Он разблокировал телефон и еще раз попробовал дозвониться до сестры, но услышал лишь однотонные гудки. Гряла ли буря или они уже были в ее центре? Кайя потер лицо руками и откинулся на спинку сиденья. Спина едва ощутимо ныло, но это казалось пустяком по сравнению с тем, как разрывалась бы голова в особняке Альбора. Он ни словом не солгал: домой дейтсвительно не хотелось ни капли. Туда, где на его усталые плечи тяжким грузом ляжет не только собственная ноша, но и ответственность, которую оставил ему Джихан, свернув утром в сторону аэропорта вместо земли Альбора. Сквозь окно проникал тусклый свет луны и звездного неба: в этой чёрной машине было свободы больше, чем в собственной комнате. Он прикрыл глаза и не заметил, как провалился в царство Морфея, оставляя в прошедшем дне все переживания и боль. Покой не смогли нарушить ни первые солнечные лучи, бьющиеся в стекло, ни охранник, постучавший по двери. Асия собрала волосы в косу, чтобы те не мешали во время вождения, завела мотор. Легонько потрясла Кайю за плечо, тот лениво разлепил глаза. — Может, надо было тебе на пороге постелить? Зачем сторожишь меня, в чем подозреваешь? "В похищении моего рассудка" — пронеслось у него в мыслях, и он сразу отбросил это куда подальше. Темно-синее платье только подчёркивало ее огромные темные глаза, как у олененка. Он распахнул глаза, как от удара. Дальше только кривая дорожка, с которой кубарем вниз. Ее отец вчера четко объяснил: он для них просто еще один из семьи дикарей. — Отчитала так, будто я под окно тебе залез. Он потянулся, размял спину. Асия протянула ему бутылку воды из бардачка, и он сделал несколько жадных глотков. Машина тронулась, когда охрана открыла ворота. — Пропуск в компанию остался в моей машине. Возле твоего отеля. "А мне-то что сделать с этой информацией, приятель" — пронеслось у нее в голове бегущей строкой. Асия прикусила язык, желая не ляпнуть лишнего, но все было написано у нее на лице. Она подняла бровь в немом вопросе, не отрываясь от дороги. Девушка хмыкнула и перестроила навигатор. На радио звучал парад ретро-классики. Около ворот отеля их встретил швейцар, которому она, выйдя из машины, передала ключи и, обернувшись к Альбора, буднично спросила: — Взять тебе что-то на завтрак? Он остановился, как вкопанный, оторвался от телефона и обернулся. — Что? Асия убрала руки в карманы платья и посмотрела на него как на умственно отсталого. — Говорю, взять тебе что-то в кофейне в отеле или ты уже позавтракал топливом и машинным маслом? Он потерянно кивнул и прошел к ней, поравнявшись: в тех же туфлях на тонком каблучке, что и вчера, она была чуть ниже его. Сделав заказ, они сели за столик на террасе: маленькая ограда открывала вид на шумные улицы летней детской ярмарки. Асия любовалась небольшим розарием возле первого этажа отеля, пролетающими мимо птицами, всем живым, что тянулось к солнцу, как и она сама, всем, что в обычные дни кажется незначительным. Кайя, прожевав выпечку, нарушил тишину: — Спасибо. Асия, до этого сидевшая к нему в пол-оборота, щуривщаяся и с довольной улыбкой подставлявшая светлую кожу солнечным лучам, развернулась к нему и открыла глаза шире, устремляя на парня свой взор. В мятой вчерашней рубашке он все равно выглядел притягательно, и это красной тревожной сигнализацией мелькало где-то на перефирии. — Не хотела, чтобы ты умер от голода. Может, я еще сама захочу от тебя избавиться. Кайя усмехнулся и сделал еще глоток чая, откидываясь на спинку стула. — В особняке такие завтраки редкость. То есть, в тишине и состоящие не из одного стакана воды. Асия кивнула и широко улыбнулась, не сдерживая смеха и прикрывая рот рукой. — Да, отец утром звонил. Оценил гостеприимство Садакат-ханым. Я даже думаю, что в ее стиле было держать Алью насильно. Парень прикусил язык, фильтруя речь. Улыбка стерлась с его лица, но девушка была слишком увлечена происходящим на улице, чтобы этот заметить. Одно лишнее слово и Дженгиз Йылдырым увезет не только младшую, но и старшую дочь так, что с собаками не найти. Он лишь коротко ответил: — Было время, когда она предлагала Алье купить отдельный дом, только бы она не появлялась матери на глаза. Асия усмехнулась. Дорога до офиса, в который они уже задерживались, растягивалась на неопределённый период времени. Кайя не показывал нервозности: его спина была аристократически расправлена, словно металлическим штырем, в то время как девушку выдавало постукивание пальцами по телефону и мелкое подрагивание плечами. Охрана на входе сдержанно поздоровалась, пропуская их внутрь. Напряжение в переговорной можно было резать ножом. Джихан сидел за своим столом, покачиваясь на стуле, Эрол стоял около окна, на диване сидел Дженгиз Йылдырым, смеривший входящего в кабинет Альбора-младшего насмешливым взглядом: — Не думал, что младшая группу детсада тоже приглашена. Кайя слегка нахмурился, но промолчал, придерживая дверь женской фигуре, которая в облегающем платье, казалось особенно хрупкой на фоне глав семей и массивной мебели в помещении. — Мой брат – первый наследник и опора моего дома, — спокойно заткнул Джихан новоиспечённого тестя, — и несмотря на ваши недавние старания с кланом Ондероглу, я в скором времени попрошу ему чью-то дочь. Может, это будет ваша. Джихан натянуто улыбнулся Дженгизу, издеваясь, и протянул брату, сделавшему вид, что пропустил слова того, толстые папки с делами Эджмеля, Хамады и известных сообщников. Кайя сел на диван рядом с девушкой и передал ей одну из папок, и та погрузилась в изучение содержимого, так и просидев в этой позе до вечера. Кайя стоял за углом у машины, когда она вышла. Она негромка позвала его и подошла к нему неспешным шагом, но едва скрылась за колонной, закрывавшей их от обзора с балконов офиса, со всей силой токнула парня в стену, указывая на него указательным пальцем. — Если ты хоть как-то связан с тем, что сказал твой брат о женитьбе... Она не успела договорить: шквал выстрелов раздался вблизи. Кайя оттолкнул ее в сторону машины, прикрывая своей спиной и начал ответный огонь, открывая дверь автомобиля и занимая водительское сидение. Асия пригнулась, чтобы летящие в заднее стекло пули не задели ее, и иномарка сорвалась с места с визгом резины. Кайя пристегнулся, и машина набрала скорость, поднимая пыль и панику на старой мощеной улице. На выезде из города хвост оторвался, парень докладывал брату о ситуации по телефону по громкой и связи, и в разговоре Асия отчетливо выцепила приказ Джихана увезти ее в особняк Альбора. Едва разговор прекратился, она вскипела. — Останови машину, я выйду. Он вдавил ногу в педаль газа, набирая скорость так, что из под колес во все стороны летели камни, и ухмыльнулся. — Выходи, — наигранно незаинтересованно бросил ей, следя за дорогой. Она кинула испепеляющий взгляд в зеркало заднего вида и хмыкнула, а в следующую секунду потянулась к дверной ручке. Кайя опешил и, бросив руль, заблокировал двери. Машину резко занесло на обочину, парель вжал педаль тормоза. Иномарка затормозила в поле, подняв пыль. Кайя повернул голову вправо. Асия, широко распахнув глаза, глубоко вдыхала воздух, пытаясь вернуть дыхание в норму. — Ты в порядке? — мгновенно пропал запал, он настороженно оглядывал девушку. Всматривался в ее почерневший взгляд, в то, как беспокойно хлопали ее ресницы и слипались припухшие губы, как поднималась и опускалась смуглая грудь, на которую спадали длинные кудри. Она сглотнула и, нахмурив брови, очевидно, пришла в себя. — Ты маньяк что-ли, психопат? Кайя будто бы с трудом оторвался от разглядывания ее лица и сразу же беспомощно приоткрыл рот, сраженный внезапной атакой, откуда не ожидал. Ее коса окончательно растрепалась, а губы распухли. Ноздри с бешеной скоростью раздувались от гнева. Она, казалось, сейчас сметет его взрывной волной, а он просто сидел и рассматривал каждую черточку ее лица. — Ты злишься на меня, на Джихана или на тех, кто напал? — вдруг выпалил он. Асия открыла рот и задохнулась от злости. — Ты свихнулся! Он кивнул. В ее глазах сверкали искры, точно черти прыгали вокруг костра. В ней и в ее сестре одни гены, сожжет его, не задумываясь. — Когда встретил тебя. Зеррин всегда была так далеко, ее всегда было мало. Ипек — слишком близко, слишком много. И здесь, когда они обе оказались на расстоянии небольшом, но физически непреодолимом, пришла Асия. Ворвалась под свист пуль и взрывы, как приходят те, кто будут бороться. За себя, за веру, за любовь, за жизнь — может и за него, если он будет входить в эти понятия. И он был готов бороться за это и сам. Кайя отстегнул ремень безопасности и подался вперёд, широкой ладонью притягивая Асию за спину к себе и, точно слепой котенок, ища ее губы своими и утягивая в медленный поцелуй. Мир остановился на этом прикосновении, словно маятник, который он давеча гипотнизировал взглядом, все понял и остановил время. И это ощущалась так правильно. Как будто тысячи дорог старого города сходились в одной точке, будто главный секрет матрешки Альи — была ее сестра, будто все до этого было бессмысленно и бледно. А сейчас — была не буря, не цунами, не пожары: морской бриз, легкий штиль, тепло согревающего огня. *** Кайя остановился у ворот особняка Йылдырымов и выслушал от монотонного голоса, что господин Дженгиз приказал никого не впускать в его отсутствие. Особенно господина Кайю. Особенно, когда дома кто-то есть. Он кивнул и сел в машину. Объехал дом и остановился со стороны, куда выходили окна госпожи этого дома. Достал телефон и набрал ее номер: — У тебя в комнате душно. Открой окно. — Что? В следующую секунду Кайя уже скинул трубку и лез на крышу автомобиля, откуда цеплял ногой край окна на первом этаже, а рукой выпирающий кирпич. Свет фонаря резал глаза, но Кайя не планировал сдаваться так легко. В прошлый раз он застрял на полпути, остановился, не смог дотянуться до руки Зеррин. Сейчас у него не было права на ошибку, в этот раз он не мог проиграть. Асия усмехнулась и расплылась в глупой улыбке, облокотив руки и лицо на подоконник. В глазах сверкали искры как свет далёких звезд — невидимый для большинства, но яркий и живой для тех, кто зоркий сердцем. Этот свет не сгорает и не угасает, пульсирует в темноте, зовёт и манит, и Кайя лез навстречу неизвестности, ведомый этим светом, потому что чувствовал, что этот горящий огонек может сжечь дотла мотылька, а может согреть. Даже если дорога длинна и полна испытаний, в конце её ждёт свет, способный исцелить и соединить. Телефон зазвенел у него в кармане, парень негромко выругался. Асия не в силах сдержаться рассмеялась. Кайя нашел устойчивый камень ногой и одним резким движением вытащил из кармана звонящий гаджет и подкинул его в выставленные на готовности руки девушки. Имя сестры светилось на экране, Асия подняла трубку. — Кайя, ты нашел Асию, как она? Я переживаю. Тревожный голос Альи раздался из динамика, она быстро тараторила, переживая. Сердце пропустило удар, Асия прикрыла глаза, позволяя теплу растечься по груди. — Сестра, — она выдохнула в трубку, — я в порядке. Я позвоню завтра, — и отключилась. Отбросила телефон на кровать и выцепила из-под подушки небольшой охотничий ножик, пряча его под рукав кофты. Кайя перемахнул через окно и оказался в комнате. Смуглые щеки покрыл легкий румянец, а лоб — испарина; он пытался отдышаться, и за это время Асия подтянула его к себе и резко отодвинула к стене, приставляя к горлу нож. — Вы перечитали сказок в детстве, господин Кайя? — игриво прошептала она, опасаясь, что кто-то может услышать. Он оторопело перевел взгляд с женского лица на нож и обратно, все еще возвращая нормальный темп дыханию. Темные кудри мягко лежали на острых плечах, открытых легким домашним платьем. Кайя легким движением руки убрал прядь волос, спадавшую на женскую щеку, и, пользуясь моментом, вывернулся из захвата Асии, в этот же момент цепляя ее за предплечье той руки, в которой не было ножа, и облакачивая девушку спиной на стену на то место, где стоял он сам. Она ухмыльнулась и выпустила из руки нож, игриво закидывая голову и смотря снизу вверх в голубые глаза, сверкающие ее отражением. Кайя подложил ей руку под тонкую лебединую шею и припал к губам.