Пленник.

1807 год, Пруссия. Русский солдат Алексей (стройный, почти хрупкий, с тонкими запястьями и длинными ресницами) захвачен в плен двумя французскими гренадерами — капралом Жюльеном (массивный, с густой бородой и грубыми руками) и рядовым Марселем (мускулистый, с хищной ухмылкой). Алексей прижат к стене сарая, его мундир порван, губы дрожат. Марсель, ухмыляясь, хватает его за подбородок. — Ну и что это за сучонок нам попался? — он с силой трясёт голову Алексея. — Ты хоть стрелять-то умеешь, или только на коленях стоять? Жюльен подходит сзади, грубо хватая его за волосы и заламывая руки за спину. — Раздевай его. Посмотрим, что за мясо русские нам подкинули. Марсель рвёт рубаху, обнажая бледную кожу. Его толстые пальцы впиваются в рёбра, заставляя Алексея ахнуть. — О-о, да он весь трясётся… — француз скользит ладонью вниз, к поясу. — Интересно, он и тут такой же нежный? Алексея швыряют на солому. Он пытается отползти, но Жюльен прижимает его лицом вниз, а Марсель садится сверху, зажимая его ноги между своих мускулистых бёдер. — Двигаешься — выбью зубы, — рычит Жюльен, сдирая с него штаны одним резким движением. Марсель сплёвывает себе в ладонь, грубо обхватывает свой член и тычет им в перекошенное от страха лицо Алексея. — Открывай пасть, шлюха. И глотай, как положено. Алексей давится, слюна течёт по подбородку, но француз не даёт ему отдышаться, глубоко заталкивая себя в глотку. — Да, вот так… Глубже, сука,— Марсель хватает его за волосы, заставляя принять весь размер. Жюльен тем временем плюёт между его ягодиц и втирает пальцы в узкое отверстие. Алексей дёргается, но капрал лишь глубже вгоняет в него палец, растягивая. — Он тесный, как девчонка, — усмехается Жюльен. — Но мы это исправим. Марсель вынимает себя из его рта и переворачивает на живот. Алексей хрипит, пытаясь вырваться, но Жюльен прижимает его к полу, а Марсель, не церемонясь, входит в него одним резким толчком. — А-а-а! — Алексей кричит, но его голос тут же глушит рука Жюльена, зажимающая рот. — Тише, курва, а то закричат, что русские сдаются слишком громко. Марсель двигается грубо, без ритма, будто наказывает, а не трахает. Каждый толчок заставляет Алексея скулить, но тело предательски поддаётся, сжимаясь вокруг него. — О, чёрт, он сам подстраивается… — Марсель хрипло смеётся. — Видишь, Жюльен? Он уже не сопротивляется. Капрал наклоняется, прижимаясь грудью к спине Алексея, и шепчет в ухо: — Тебе это нравится, да? Ты дрожишь, шлюха… Ты кончишь без рук, просто от того, как тебя ебут. Марсель ускоряется, его бёдра шлёпают о ягодицы пленника. Алексей стонет, его тело напрягается, и он внезапно кончает, бессильно падая на солому. Французы смеются. — Ну что, русская игрушка, теперь ты наш, — Марсель вынимается, грубо шлёпая его по заднице. Жюльен встаёт, потягивается. — Завтра продолжим. Если, конечно, не сдохнешь от стыда до утра. ——— Алексей больше не сопротивлялся. Его тело, когда-то хрупкое и чистое, теперь было изуродовано синяками, следами грубых пальцев и липкими полосами чужого семени. Французы использовали его, как хотели — днём он чистил их сапоги, ночью — обслуживал. Но сегодня было что-то новое. Не двое. Пятеро. Марсель и Жюльен привели других — огромных, потных, с голодными глазами. Алексей даже не успел испугаться. Его швырнули на стол, руки привязали к ножкам, рот забили кляпом. — Сегодня, мальчик, ты узнаешь, что такое настоящая армия, — прошептал Жюльен, проводя лезвием по его животу. Неглубоко. Просто чтобы слышал, как он дрожит. Потом началось... Они входили в него со всех сторон, рвали, смеялись, когда он захлёбывался рвотой от кляпа. Кто-то бил по рёбрам, кто-то душил, пока другой трахал. Алексей перестал понимать, где боль. Он умер тихо. Просто тело вдруг обмякло, глаза остекленели. — Чёрт, он подох кажись,— кто-то флегматично заметил. — Выбросите в канаву. Завтра найдём нового, — пожал плечами Марсель, застёгивая штаны. ✨Им было насрать. ✨