заместитель жрицы

      Всё большое подвальное помещение было затянуто густым дымом от благовоний, жжёной травы и валявшихся в углу останков животных.       Дазай лежал на узком диванчике, устало потирая покрасневшие глаза. Света здесь почти не было — лишь несколько свечей, воткнутых в бычьи черепа, освещали контуры идеального женского тела, плавно извивающегося в такт музыке. О своём телефоне, на котором был открыт сайт по поиску издательств для начинающих писателей, Осаму давно забыл, и его взгляд был прикован к Йосано.       Он покусывал силиконовый чехол, скрёб по выступающей камере ногтём, едва заметно ёрзал ногами по небольшому диванчику, следя за тем, как плечи девушки плавно двигались, словно волны. Тёплые, ласковые волны у самого берега. Сунешь ладонь — почувствуешь невероятную мягкость песка под водой.       Тонкие длинные пальцы постукивали по её бархатной коже в такт бубнам и звону тарелок в музыке на фоне, небольшая грудь покачивалась в такт каждому движению, короткие тёмные волосы прилипли к щекам и шее, поблескивающим от пота.       «Славься, Папа Легба, Славься, Мама Бриджит…»       Осаму гулко сглотнул, выхватывая взглядом каждый сантиметр открытого тела.       То, что она сейчас делала, должно было быть жутким, но для него давно стало обыденностью — в конце концов, его подруга держала свою Вуду-мастерскую уже не первый год, а он всегда был рад прибиться к ней, только бы свалить из дому до того, как отец схватит за шкирку и заставит следить за младшим братом, пока родители на «настоящей», как они говорят, работе.       Осаму, только выпустившийся из университета, работу тоже, между прочим, искал. Не его вина ведь в том, что начать зарабатывать на писательстве — тяжело… Издавать самому, без контрактов с издательством, — очень дорого, если накинуть цены, чтоб хоть что-то самому заработать, то никто не купит, а издательства, даже самые скромные, не брали на себя ответственность печатать книгу с тремястами страницами страданий и тяги к суициду.       Поэтому приходилось подрабатывать помощником Йосано; она-то особо за академическими достижениями и титулами не гналась, после школы никуда не поступила. Поработала на трёх работах около восьми месяцев, потом улетела на Карибы, а вернулась вся в каких-то жутковатых татуировках и амулетах. Непонятно на какие деньги открыла магическую мастерскую, выскочила замуж за какого-то смышлёного детектива, который по надобности время от времени помогал ей «видеть» прошлое и «предсказывать» будущее, и таким образом раскрутила свой бизнес до каких-то абсолютно невообразимых размеров.       Это было большое и очень жуткое подвальное помещение, пропитанное ароматами благовоний и крови, увешанное разными атрибутами: черепа коров и лошадей, куча деревянных бус, ловцы снов, разные камни, разбросанные по полу, подвешенные на рыболовных крюках куколки и перья, много свечей.       Видно не было, но Дазай знал, что здесь есть даже несколько сосудов с кровью. Они стояли в большом шкафу, рядом с бутылками алкоголя, сахарным черепом и шкатулкой с предметами для создания самокруток.       А ещё, если зайти за шторку из деревянных бус, можно обнаружить себя в комнате с выключенным светом, где всегда горели четыре большие свечи, расставленные по углам начерченной кровью пентаграммы. Всё это Осаму знал и мог, вообще-то, найти почти любой атрибут в мастерской, потому что уборка здесь — его работа.       В особо загруженные дни у жрицы не было времени убирать атрибуты на место после каждого сеанса, поэтому это делал её помощник. Платила Йосано ему, как своему другу, очень хорошо. Несравнимо хорошо для почасовой подработки, поэтому Дазай терпеливо делал вид, что верит во всё это, и покорно исполнял обязанности.       Йосано дёрнула рукой вправо, держа в пальцах пучок подожжённой полыни. Её грудь снова качнулась, и полупрозрачная накидка на плечах сдвинулась, открыв вид на проколотые соски. Осаму прикусил чехол телефона сильнее. Акико — замужняя девушка, но это никогда не ограничивало то, насколько глубоко Дазай мог зайти в своих… размышлениях о ней. Исключительно во время ритуалов! И только потому что… Ну, как по-другому? Это безумно красивая, властная девушка, которая сидит прямо перед ним почти полностью голой.       А Дазай, к тому же, уже очень давно один.       Это, кстати, нужно было исправлять; две недели назад он зарегистрировался в приложении для знакомств. Фильтр по возрасту поставил от восемнадцати до тридцати — не так-то важно, главное, чтоб законно, — по полу оставил оба, немного боязливо обойдя стороной третий.       Он заходил туда каждый день, усердно сжимая губы, чтобы не цокать языком от анкет и не вздыхать удручённо, когда ему писали люди. Те, кого он, вообще-то, сам лайкнул… Но лайкал он, вообще-то, исключительно ночью, в каком-то маниакальном порыве.       До реального свидания дошло дважды.       Один раз попалась скучнейшая девушка на пять лет старше, из которой приходилось вытаскивать хотя бы по одному слову в десять минут — она даже его вопросы несколько раз проигнорировала! А когда разошлись, заблокировала.       Вторым был парень, который тоже только выпустился из ВУЗа и, не затыкаясь, рассказывал о трудностях работы в банке. Занудный до ужаса, но стоило Дазаю пригласить его домой, из которого по счастливой случайности смоталось всё семейство, и угостить бутылочкой пива… В общем, сексом ночь не кончилась — спасибо чудодейственному напитку, из-за которого новоявленный банкир забегал в туалет каждые минут семь, но наслюнявил он Дазая знатно. И на колени к нему уселся так отвратительно, противно, тяжело, душно, потно, неудобно, неприятно, невкусно… Осаму тогда всю ночь, придумывая всё новые и новые прилагательные, корил себя за тщетные попытки.       Когда Йосано закончила, она встала, отряхнувшись от налетевшей полыни, и Дазай шустро подорвался, накрыв пах подушкой. Девушка недобро оглянула его, насмешливо хмыкнула, а потом развернулась к вешалке, на которой висел её халат.       — Чего там духи говорят сегодня? — немного нервно спросил Осаму.       Йосано вздохнула, накинула на плечи халат и повернулась к другу.       — Что у тебя член встал.       Дазай закатил глаза.       — Странно, обычно твои эти духи без помощи Рампо вообще ничего сказать не могут, — он закинул руки за голову, удобно усевшись на диванчике. — Что там, кстати, с ним? Полетит с тобой?       Месяц назад Йосано получила приглашение на слёт жрецов в честь годовщины смерти Мари Лаво. Встреча пройдет в Новом Орлеане, поэтому Акико очень хотела, чтобы её муж полетел с ней — они могли бы закрыть лавку на несколько месяцев и остаться там подольше, отдохнуть, возможно, перелететь поближе к морю. Но Рампо упорно отказывался; в детективном агентстве его отца сейчас было полно дел, а работать в этой захолустной забегаловке никто, кроме него, не хочет.       — Не поедет, — Йосано отмахнулась, быстро достав из халата пачку сигарет. Закурила, уселась рядом с Осаму, закинув ногу на ногу и уставившись куда-то в пустоту. — Надо будет до завтрашнего вечера написать и разослать по базе клиентов объявление, что лавка будет закрыта около месяца.       — Месяц..! — Осаму запрокинул голову, обречённо вздохнув. — За месяц ты заработала бы больше, чем я за три.       Йосано пожала плечами, снова затянувшись. Дазай строго-настрого запретил себе заглядываться на её всё ещё приоткрытую грудь, но, вообще-то, этот раскрытый халат прикрывал исключительно плечи. И как её муж вообще…       — Да, денег много проебётся, — Йосано вздохнула, быстро почесав нос тыльной стороной той ладони, в которой держала сигарету. — Досадно.       Осаму вдумчиво постучал по телефону, прижатому к подбородку. Среди множества объявлений нужное он так и не нашёл, делать без единственной подруги и по совместительству работодателя в городе ему особо нечего, так что…       В голову мигом пришла мысль.       — Йосано! Оставь лавку мне!

***

      Нужно сказать, что Йосано действительно долго ему отказывала. Сопротивлялась, объясняла, что это опасно для репутации магической лавки — даже заикнулась о том, что она, вообще-то, действительно жрица вуду, а Осаму безработный писатель. На всё у Дазая находился контраргумент.       По итогу Акико согласилась. Её друг, конечно, очень ленивый, но хитрый, извилистый, как уж на сковородке, умный, и возможности заработать денег никогда не упустит. Дело он знал — видел очень много раз, как Йосано принимает клиентов, сам таскал ей так называемые «атрибуты», так что повторить точно сможет.       Все оставшиеся дни Жрица тренировала своего заместителя. Скидывала краткие статьи и вырезки о магии Вуду, расспрашивала наподобие теста, даже заставила его ближе к ночи, закрыв лавку, разыграть некую «сценку»; она, мол, клиент, а он — маг. Получилось, как бы Йосано ни противилась этого признавать, хорошо. То, что запомнил, он сделал отлично, а то, чего не помнил, прекрасно импровизировал.       После теории они приступили к внешнему виду. Всё-таки в магии это — дело не последнее, именно визуальная часть погружает клиента в необходимую атмосферу и, если всё хорошо, вызывает доверие. Йосано в этом разбиралась: перед тем, как открыть свою лавку, она прочитала очень много литературы о психологии и парапсихологии, и теперь в её помещении круглосуточно царила особая атмосфера, а выглядела сама Жрица сравнимо с иллюстрациями Мамы Бриджит.       Йосано взялась за Дазая с истинным энтузиазмом. Она и прежде считала его внешность крайне интересной, даже модельной, а сейчас… Первым делом она сводила его в тату-салон. Там ему сделали — слава богу — временные тату, целую стопку переводных листов, которые он должен будет каждую неделю переводить на своё тело. А ещё в том же, ныне проклятом новоявленным Жрецом салоне, ему сделали пирсинг. Проколоть он разрешил только язык и бровь. Йосано безумно разочаровалась, предлагала проколоть и губу, и соски, но и такой результат приняла — пирсинг его красивому лицу был очень, очень кстати, поэтому она надеялась, что и после он его не снимет.       Наверняка побоится.       Макияж ему тоже нанесли. Макияж у жрецов Вуду почти всегда хаотичный, неаккуратный, размазанный — такое Осаму и сам повторить сможет.       Одежду Йосано ему одолжила свою. Выгодно вышло, что Дазай такой худой, пусть и высокий, — топ на него надели, вокруг талии платок намотали, шаровары нацепили, на плечи шаль накинули. На уши закрепили клипсы с висячими черепами, накрутки на едва зажившем пирсинге поменяли на пёстрые, волосы растрепали. В завершение на шею упали огромные бусы.       Акико была щедрой; на всё это Осаму согласился, ожидая забрать себе около пятидесяти процентов, но она предложила ему все восемьдесят.       За такое он и на прокол сосков согласился бы, но умолчал.       Первый посетитель дался не так легко, но исключительно из-за волнения. Осаму сделал всё, как обычно, — подготовил лавку, зажёг свечи и благовония, нанёс макияж и переоделся. Йосано, уже греющая зад на пляже Нового Орлеана, перед каждым посетителем присылала ему полное «досье» на каждого человека, а Дазай включал либо мозги, либо харизму и проводил приёмы блестяще.       Первые три дня были забавными, но на четвертый стало скучновато. Проблемы у всех были одни и те же: пьющий муж, сильный конкурент по бизнесу, любовник или любовница у парня или девушки, денежные привороты… За проблемы со здоровьем Йосано не бралась — такая у неё политика, что по здоровью только номер хорошего врача дать можно. А вот Дазай на её месте и за такое брался бы. Наверное.       На пятый день работы Осаму закрыл лавку довольно поздно; последняя клиентка плакала по своему несчастному муженьку, что никак не мог пристроить свои седые яйца, больше двух часов. Господи, ещё полчаса, и Дазай сам сорвался бы набить ему рожу, хоть и дрался всего несколько раз в жизни; девушка была красивой — все, каждая из девушек, что приходила жаловаться на мужа или парня, была красивой — и вроде как даже интересной, когда говорила не только о мужиках. Странные они, парочки эти. Зачем вообще сходились тогда?       На часах было десять вечера, когда Осаму повесил на дверь табличку с надписью «закрыто». Он быстро пробежался по лавке, собрал в мусорное ведро все расходные материалы по типу разных камней и нитей, внимательно разложил по колодам карты Таро и скинул в бархатный мешочек руны. Подметать рассыпанную по полу сухую траву и оттирать стол от воска было откровенно лень, поэтому он в очередной раз отправил Йосано одну из фотографий, сделанных заранее, — она требовала поддерживать чистоту и присылать ей фотоотчёт каждый вечер перед закрытием, но получала лишь фото и видео, сделанные сразу после её отъезда.       Он недовольно фыркал, смывая макияж ватным диском напротив одного из зеркал, в которых, по легенде, что рассказывала Акико, заперты души мёртвых из её собственной семьи. Чёрные тени под глазами всё никак не хотели смываться — они лишь размазывались сильнее, оставляя разводы на щеках, и делали лицо Дазая ещё более жутким. Белое месиво, вроде как тональный крем, смешанный с гримом, разъелось мицеллярной водой, обнажая просветы порозовевшей кожи, но полностью стираться не хотело.       Дазай упёрся ладонями в полку под зеркалом и устало простонал, хрустнув шеей. Он мог бы оставить всё так, если бы завтра нужно было снова работать в лавке, но впереди два выходных дня, на которые он запланировал две встречи с девушками из приложения для знакомств. Пришлось дать этому ещё один шанс, потому что сидеть дома в одиночку без Йосано не хотелось.       Когда Осаму, собрав всё оставшееся терпение, снова поднёс ватный диск к уже натёртому глазу, в дверь лавки кто-то влетел. Колокольчик над дверью зазвенел, а ввалившийся парень нервно отмахнулся от занавеса из бусин. Дазай вздрогнул от неожиданности, возмущённо выгнул бровь, поворачиваясь — он, между прочим, уже почти разделся, — но не успел сказать и слова:              — Нихуя не сработало! — незнакомец начал раздражённо, прижавшись спиной к стене. — Твой ебучий приворот… — он захлопнул дверь, что выносило сквозняком, и повернулся к Осаму, — полная… хуйня.       Последнее слово парень произнёс неуверенно. Казалось, будто ему стало неловко, когда он увидел Дазая вместо Йосано.       Осаму и сам застыл, увидев… его.       Такой… красивый.       В груди от одного вида растрёпанных волос, таких нежно, сливочно-рыжих, всё сдавило, и Дазая собственная реакция даже напугала. У парня была такая мягкая, изящная внешность, действительно очень приятная взгляду, словно смотришь на текущую карамель. Осаму не хотелось отрываться от него, хотелось разглядывать и наблюдать, как покрасневшее лицо багровеет всё сильнее.       — Не сработало?       Дазай заинтересованно склонил голову вбок, ещё раз — ну на этот раз уж точно последний! — оглядев его с ног до головы.       — Да, не сработало, — гость оттолкнулся от стены и подошёл к столу, стоящему в центре помещения, с какой-то агрессией в движениях упершись ладонями в столешницу. — Где Йосано?       — Йосано… — Дазай драматично вздохнул, вновь накинув на плечи странный кусок полупрозрачной ткани, которую успел скинуть, и уселся за стол. — Моя… — он задумался лишь на секунду, но решил всё-таки поддаться соблазну… — Моя ученица улетела доучиваться к жрецам.       — Твоя… ученица? — незнакомец выгнул брови, присев напротив Осаму. — То есть… ты типа ещё круче? Больше во всём этом разбираешься?       — Ага-а, — довольно протянул Осаму, для антуража схватив со стола колоду «Таро Кроули», начал тасовать. — Тебя как зовут?       Дазай старался не смотреть на карты, что так ловко перемешивал, — он долго учился этому, посмотрел кучу туториалов с разными фокусами. Кое-какой даже провернуть при особо настороженном клиенте смог, но сейчас пальцы едва слушались, потому что лицо напротив было… ну очень отвлекающим.       Эх, Осаму давно стоило бы смириться со своей участью и начать читать дешёвенькие романчики, да подрачивать себе спокойно — так, может, спокойнее бы реагировал на таких красивых людей.       Нет… на таких красивых, наверное, не получилось бы реагировать спокойно. Но хотя бы немного попроще, скорее всего, получилось бы.       — А ты сам не знаешь? — спросил парень, недоверчиво склонив голову.       Вот чёрт.       Дазай ведь экстрасенс.       Он начал судорожно перебирать список имён клиентов и их проблем. Йосано создала отдельный документ и презентацию для того, чтобы Осаму точно смог запомнить всех, но это всё равно было очень, очень тяжело — раньше он и не задумывался о том, насколько много людей обращаются в лавку, а теперь…       В голове всплыла презентация, и он точно помнил все имена, но, во-первых, «приворот» был самым популярным и наполненным разделом, а во-вторых, вспомнить там мужское имя ему всё никак не удавалось.       Изуми, Сэнго, Хотару, Юри, Наойя, Чуя, Танака, Рико…       Какой ужас.       — Ну, давай посмотрим, — Осаму пожал плечами и начал вытягивать карты, надеясь выехать на собственной харизме, как, впрочем, и всегда. — Это, конечно, отнимает лишнее время, и я даже не знаю, успею ли тебе помочь…       — Чуя, — парень цокнул языком. — Чуя Накахара. Йосано делала мне приворот на девушку…       Победа!       Дазай довольно заулыбался.       — Вот как… Ну что ж, Чуя, — Осаму прикусил губу, чтобы не разулыбаться ещё сильнее от того, как легко и мягко слетало с губ имя этого парнишки. — И что же пошло не так?       Дазай посмотрел на вытянутые карты. Как и учила Йосано, он выложил на стол три — они должны были показать основу, фундамент ситуации.

      Правосудие.

      Королева мечей.

      Башня.

      — Ох…       — Что там?        — Да так… — Осаму поморщился. Карты не показывали ничего хорошего. — Эта девчонка точно не лесбиянка?       Чуя удивлённо приоткрыл рот, непонимающе глядя на карты. Изображения на Таро его никогда особо не умиляли, но эти выглядели откровенно плохо, даже пугающе, и явно не значили ничего хорошего.       — Не лесбиянка вроде. Чё, всё так плохо?       — Ну знаешь, — Дазай стукнул пальцами по картам. — Ты ей вот вообще не нравишься. Ну, то есть, даже не рассматривала тебя никогда. Ни на секунду.       Накахара заметно поник. Закусал щёки, но не отвернулся от жреца. Грустное выражение его лица почти сразу сменилось какой-то злобой, недовольством и требовательностью, а пальцы впились в край столешницы.       Ого.       Восхитительная артистичность.              — Ну, меня это волновать не должно, — уверенно заявил Чуя. Когда Осаму удивлённо вскинул брови, он раздражённо скривился, повторив его выражение лица. — Я такие ёбнутые бабки вывалил. Вытаскивайте вместе с Йосано своих этих духов из зеркал, коров валите в жертву, себя захуярьте на кресте, но приворот, за который я заплатил, должен заработать.       — Тебе правда так нравится эта девушка? — Дазай со скучающим лицом выложил на стол ещё несколько карт и подпёр голову ладонью. — Карты говорят, что она тупая.       — Разум девушку не красит, — рявкнул в ответ Чуя. — Ты работу делать будешь или нет?       Осаму медленно, не торопясь, будто специально действуя на нервы, собрал карты в колоду и отложил на край стола. Глубоко и горестно вздохнул, уставившись на Чую.              С одной стороны, Йосано предупреждала его о неадекватных «клиентах», которых нужно сходу гнать взашей, — хоть Чуи в их списках и не было, — с другой, Дазай не был бы самим собой, если бы не попытался выжать максимум выгоды для себя из сложившейся ситуации.       — Ситуация тяжелая, ты ей совсе-е-ем неинтересен. Работа будет долгой и сложной, — с наигранным сомнением сказал Осаму. — Нужно будет работать вместе.       — Вместе?       Дазай не сразу придумал, как преподнести всё это грамотно, так, чтобы Чуя не засомневался в его словах. Это было трудно, а слова его были действительно сомнительными — Йосано точно не позволяла себе того, что он собирается сделать…       Но Чуя определённо стоил этого риска.       — Недели должно хватить, — Осаму протянул Накахаре карандаш и лист бумаги для заметок, что всегда лежали в ящичке стола Йосано. — Запиши свой номер, я напишу тебе наши планы на выходные.       И когда Чуя с сомнением взялся за карандаш, Дазай зашел в поисковик на своем телефоне и стал разглядывать варианты по запросу «красивые места для свидания в Йокогаме».       Всю дорогу до дома Дазай толком даже не слышал музыку, что играла в наушниках. Не замечал ни осенней прохлады, колющей пальцы и щёки, ни грохота вагона метро, ни галдежа какой-то компании подростков, сидящих неподалёку.       Первую половину поездки он выбирал места, куда мог бы сводить Чую, и придумывал предлог — чаще всего вымышленную им самим легенду, гласящую о каком-нибудь божестве Вуду, живущем там.       Вторую половину пути он рассматривал профиль Чуи в мессенджере, что он ему оставил. Накахара не особо вёл его, но тринадцати фотографий, пяти закреплённых историй и нескольких песен хватило для того, чтобы пялиться в экран сорок минут.       Осаму даже не собирался тратить нервы на то, чтобы убеждать себя в том, что его цели — исключительно профессиональны, и он просто пытается полностью прожить роль, выудить побольше денег и тому подобное. О деньгах, которые может сорвать с Чуи, он даже не думал.       Думал как раз-таки наоборот, о том, что сам заплатит. За ресторан, если Чуя согласится зайти с ним хоть в один, за билеты в зоопарк, через который — честно-честно — просто пройти нужно, чтобы попасть в место силы!       Дазай даже сладкой ваты ему купить захотел. Но это уже какими-то собственными причудами счёл.       Когда он вернулся домой, его начала пугать вся эта ситуация. Почему-то приходилось кусать губы и щёки, чтобы не улыбаться, вспоминая рассерженное лицо Чуи, а телефон он отложил и упрямо мучил себя, понимая, как сильно хочет взять его и написать Накахаре. Ну или хотя бы ещё раз послушать ту музыку, что была в его профиле. Там не было ничего такого, что Осаму не слышал бы раньше, но теперь, когда слушал это через призму Чуи, песни заиграли совсем по-другому.       Плохо дело.       Перед тем, как заснуть, он отправил Накахаре нарочито короткое сообщение:

      «завтра в полдень у входа в онсэн отеля меркурий»

      Чуя оказался очень пунктуальным человеком и того же требовал взамен. Сидя на огромном булыжнике у входа в онсэн, он пытался поймать связь на телефоне, чтобы снова спросить Дазая, где он. Опаздывал Осаму уже на двадцать минут, и Накахару это сильно злило.              Ещё больше злило то, что даже в такой ситуации он всё никак не мог прекратить вытаскивать свой телефон из кармана каждые пять минут и проверять, не ответила ли ему Юан. Потому что ещё вчера она снова вела себя с ним безумно мило и, кажется, даже флиртовала, но сегодня снова пошла на свидание с другим парнем. Это разжигало в Чуе странное ощущение, желание выяснить всё прямо — но Юан будто избегала любой попытки сделать это.       Грёбаное отсутствие связи удручало ещё больше. А вдруг она прямо сейчас уже осознала свои чувства и написала ему признание в любви? Хотелось срочно проверить.       Ещё хотелось, чтобы грёбаная фея-крёстная, что должна их свести, прилетела сюда быстрее, но прошло ровно ещё тринадцать минут до того, как Дазай показался.       Онсэн был расположен на горе. Добраться было тяжело — Чуя и на машине-то с большим опасением в такой наклон поехал, а по пути еще и проклял осыпающуюся землю. Своим ходом было определённо и сложнее, и страшнее, поэтому Дазай поднимался с большим трудом, придерживаясь за шатающиеся перила. Возможно, не обязательно было выбирать настолько аутентичное место, и хватило бы обычного красивого искусственного источника в самом городе, но ему очень хотелось произвести впечатление.       Чуя приподнял бровь, увидев Осаму — на нём была обычная одежда, лёгкая хлопковая рубашка и тёмные брюки, что сильно меняло его внешний вид в сравнении с тем, каким Накахара видел его в прошлый раз. Так он выглядел гораздо приятнее, хотя черные тени под глазами смыть до конца ему, кажется, так и не удалось. Вторую руку, в которой он держал подставку с двумя стаканчиками чая с шариками, Осаму прижал к груди.       — Ты опоздал, — хмуро сказал Чуя, уныло глядя на едва дышащего Дазая.       — Я… — задыхаясь, Осаму остановился около него и, толкнув Чуе подставку с чаем, перегнулся через перила в тщетных попытках откашляться. — Я за чаем… Вообще-то…       Накахара кивнул, рассмотрев стаканчики. Они запотели, а содержимое выглядело страшно аппетитно — один стакан был с зелёным чаем, другой с розовым, оба украшены добрыми порциями сырных сливок и кокосово-шоколадной посыпкой. Голодный Чуя, простоявший на солнце полчаса, сглотнул, а потом подал руку Дазаю, чтобы помочь преодолеть последнюю ступеньку.       — В этом комплексе кафе нет? Я бы тоже купил себе чего-нибудь холодного, — неловко спросил Чуя только чтобы удостовериться, что второй напиток был для него. Он подтянул кряхтящего Дазая к себе. — И как ты обычно в такие места для своих ритуалов забираешься?       Осаму отдышался и поднял взгляд.       — Никаких оверпрайснутых кафе на территории онсэна, — «потому что я бедный ещё-буквально-вчера-студент, но дико хочу угостить тебя». — Эти из моей любимой баблтишной, очень вкусно. Выбирай любой.       Чуя посмотрел на падающие в стаканчике сливки. Ещё немного, и сырная пенка совсем растворится, а бороться с гордостью ему ещё хотя бы полчаса нужно было, чтобы спокойно принять угощение.       Но сырная пенка падает… падает...       — Я возьму зелёный, — фыркнул Накахара. — Переведу тебе деньги, как только интернет появится.       Дазай едва сдержал глупую улыбку, наблюдая за тем, как Чуя мысленно боролся с самим собой за какой-то там глупый чай. Этот парень такой... искренне-неловкий. По нему ведь и не скажешь вовсе, что он стесняться вообще умеет. Но ему хватило глупого чая. Ради такого зрелища стоило потратиться.       — Не надо, — отмахнулся Осаму, взяв свой стаканчик. Подставку он выбросил в ближайшую урну. — В конце концов, чтобы обряд сработал, колдующему и обратившемуся за ритуалом нужно быть в хороших отношениях.       У Чуи не было повода сомневаться в его словах, но Йосано никогда не говорила ничего подобного, а хитрая улыбка на чужом лице не вселяла особого доверия.       В онсэне было пусто, хотя на выходных, как предполагал Накахара, народу должна быть просто тьма. Возможно, люди предпочли откисать в своих номерах или посетили баню отдельно.       Перед тем как зайти в онсэн, они, как и полагается, посетили баню. Дазай всю дорогу странно поглядывал на Чую, будто повторяя его действия. Создавалось ощущение, что он был здесь в первый раз. Он даже сложил полотенца на табуретку для мытья в бане, за что японцы, если бы здесь был кто-то кроме них, определённо наградили бы его осуждающими взглядами. Он только что почти оскорбил их культуру.       Раздеваться было неловко, но Чуя любил посещать горячие источники в холодное время года, поэтому делал это, очевидно, не впервые, и долго уговаривать самого себя не пришлось. Дазай какое-то время пялился на его спину, пока Накахара оборачивал полотенце вокруг бёдер — в тусклом свете бани его кожа будто блистала, а мышцы завораживающе играли, стоило ему лишь двинуть плечом. Странно было видеть его с мокрыми волосами; от веса воды они выпрямились и больше не казались такими пышными и кудрявыми, но всё так же восхитительно обрамляли красивое лицо.       Юан — или дура, или слепая, не иначе.       Дазай почувствовал себя каким-то отвратительным маньяком. Потным, жирным мужиком, который пялится на модельной внешности парня. Никакие пошлые мысли его голову пока что не посещали, — слава богу, иначе Накахара заметил бы сразу, — но прекратить любоваться он не мог. Попытки перестать смотреть на Чую приносили почти физическую боль, и это правда пугало.       Когда Чуя вышел из бани первым, Осаму, ругаясь себе под нос, облился ледяной водой, обернул полотенце вокруг бёдер и выскочил в источник.       Около пяти минут они молчали.       Вода была горячей, камни в источнике — тёплыми, а воздух холодным. Здесь, под крышей, солнце не светило так, как на склоне, где Чуя ждал Дазая, поэтому Осаму всё ещё потряхивало — он сидел сам не свой, трясущийся, подогнув колени к груди и обнимая себя за плечи. Чёлку он откинул назад, что показалось Чуе забавным; так он выглядел лет на пять младше, будто ещё не закончил старшую школу. Ему бы ещё резиновых уточек по воде вокруг пустить, да шапочку из пены сделать.       Дазай смотрел вниз, на собственные ноги, опущенные в воду, а капли с его волос, падающие на костлявые плечи, были ледяными, и он вздрагивал каждый раз, когда они касались голой кожи.       — Окунись в воду, раз замёрз так, — скептически приподняв бровь, сказал Чуя, потягивая напиток, что несмотря на запрет протащил с собой. — Ты в первый раз, что ли?       — Нет, — буркнул Дазай, послушно опустившись в воду по глаза.       Какое-то время он просто смотрел на Чую так, а Накахара мысленно молился, чтобы это кончилось как можно скорее, потому что абсолютно безэмоциональный взгляд пары глаз над водой напоминал ему смешные картинки с бегемотами. Ну не человек, а анекдот.       Но это не кончалось.       — Надеюсь, это уже обряд какой-то?       — Пытаюсь заворожить тебя взглядом… — Осаму вылез из воды только на секунду, забавно булькнув.       Он явно прощупывал почву.       И Чуя… Ну, по крайней мере, не сильно бесился. Наверное, его расслабляла здешняя атмосфера, и Осаму внутренне ликовал — угадал ведь, куда отвести на первое… свидание. Вот только Накахара и не знает толком, что это, между прочим, свидание.       — Что это? — Дазай кивнул, указав на большой квадратный пластырь под ключицей Чуи.       — Так ты реально тут впервые, — Накахара фыркнул в ответ, закатив глаза, — татуировки заклеивают в онсэне.       Дазай едва сердце не выплюнул, но быстро спохватился:              — Я знаю. Я имел в виду, что за тату? — он натянул важную мину. — Ты мог не знать, что набиваешь. Вдруг там оберег от магического воздействия и моё колдовство не сработает?              Чуя не верил ни единому слову.       Но почему-то показал ему свою татуировку. Это был обычный узор… Красивый, конечно, такому парню, как Чуя, что-то такое дерзкое подходит идеально, но Осаму для поддержания образа сказал, что ему нужно будет сфотографировать эту татуировку и поискать в «своих источниках» её возможное значение.       В онсэне Дазай взял его за руки и прочёл какое-то странное заклинание из книги Йосано. Над ним было написано что-то про приворот, и Дазай потрудился над тем, чтобы его выучить, вот только… вместо имени девушки, что нужно было приворожить, быстро пробормотал своё собственное.       А Чуя… с натяжкой, но поверил ему, потому что бормотал он уверенно, не запинаясь, и это даже жутковато было, напоминало ту самую латынь, что так внезапно может прочитать любой персонаж фильма ужасов.       Именно поэтому он решил всё же пройтись с ним по какой-то тропе на той же горе, которую Дазай назвал «Тропой предков». И... Чуя вовсе не пожалел. Колдун оказался приятным собеседником — по дороге вверх говорить было тяжело, но разговор клеился так хорошо, что заткнуться было бы ещё сложнее. Обсуждали всё подряд — от явления странных запросов в поисковике у писателей до теории о том, что стоматологи — самые добрые врачи, которых сильно очерняют, а они ведь стараются.       — Почему ты решил обратиться за приворотом? — спросил Дазай, когда они уже возвращались с тропы. — Ты же… ну, красивый. С деньгами проблем точно нет, раз в лавку Йосано обратился.       Чуе понравилась эта тропа — обзор города здесь был очень красивым, видно было почти всю Йокогаму, словно с колеса обозрения на набережной, но лучше. Вид на колесе казался… менее естественным, что ли. А здесь — природа, здесь и хорошо, и красиво, и свежо.       Они остановились у плакучей ивы.       — Мой друг сказал, что к магии обращаются только совсем отчаянные люди. Значит, отчаялся.       Чуя нахмурился, а потом достал из кармана куртки помятую пачку сигарет. Протянул Дазаю, и тот… не курил, вообще-то, но почему-то не отказался.       Ну вот. Он только задал вопрос — сам ведь задал! — но в груди уже неприятно запекло. Неужели это вообще возможно, ревновать почти незнакомого человека? Какая глупость. Осаму вообще никого никогда не ревновал.       — Может, если ты ей не нравишься, значит, не судьба? — Дазай опустил взгляд на Чую, что подкурил сигарету и передал ему зажигалку. Осаму на неё даже не глянул. — Я имею в виду, ну… привороты очень плохо влияют на здоровье, и всё такое… А вообще, есть теория нитей судеб, которые нельзя разрывать, иначе...       Чуя горько хмыкнул.       — Отговариваешь меня от своих услуг?       Накахара слабо улыбнулся, и Дазай совсем растерялся.       Чуя очарователен. Его мимика, его речь, даже то, как он хмурится от дыма сигареты.       Осаму пропал. Просто пропал, это точно конец.       Он тяжело сглотнул, кое-как оторвав взгляд от Чуи и направив его на ветви ивы, спущенные к озеру. Они колыхались на ветру, создавая приятное шуршание. Воздух здесь был будто стеклянным, казался очень свежим и чистым.       — Забочусь о твоём будущем.       Чуя сжал сигарету зубами.       Он не понимал почему и сильно корил себя за то, как комфортно ощущалось быть рядом с этим странным заместителем жрицы. Это было… как будто неправильно, что ли. Они совсем почти не знакомы, но стоять вот так, рядом с ним, было приятно. Было приятно молчать, было приятно получать вопросы вроде того, что про татуировку. Обычно Чуя такого не любил, даже с той же самой Юан молчать ему было некомфортно, хотелось забить тишину хотя бы глупыми вопросами, а за глупые вопросы к ней после хотелось ударить себя по лицу.       Мра-а-ак.       Дазай думал, что Накахара вот-вот молча развернётся и уйдёт — так странно он молчал, напряжённо пожёвывая фильтр сигареты, но…             — Мы ведь встретимся завтра?       Ого.       Приворот…       Работает?       Всю ночь они общались в мессенджере, и Дазай не мог поверить в собственное счастье, потому что в его понимании Чуе он… ну, по крайней мере, не был противен. И это не менее чем успех. Накахара сам проявлял инициативу в разговоре, разные вопросы задавал, интересовался. Осаму даже неловко становилось обманывать его в ответах на вопросы по типу «а у тебя вся семья колдует?». Он всё кусал губы, неловко пялясь в телефон, а потом мысленно обещал Чуе, что позже всё ему расскажет.       Обязательно расскажет, если это «позже», конечно, вообще будет — и этот вопрос Осаму как раз-таки сильно волновал.       Настолько, что пришлось дозвониться Йосано и спросить, как делать настоящий приворот.       Так прошла неделя. У них получилось пересечься ещё пару раз — оказалось, что лавка расположена совсем недалеко от дома Чуи, поэтому, когда Дазай заканчивал с последним посетителем, то звонил Накахаре, и тот приходил посидеть с ним, пока колдун смывает макияж. Чуя косо поглядывал на Дазая в зеркало, когда тот закрывал глаза и неистово тёр их, но в итоге не выдержал и, прочитав в интернете обо всех бутыльках, что оставила Йосано, подсказал, как и в каком порядке ими пользоваться, чтобы макияж не приходилось соскабливать ногтями.       Перед их встречей через неделю Дазай забежал сначала в магическую лавку, чтобы захватить необходимую атрибутику, а после — снова в кофейню, чтобы в этот раз прикупить каких-нибудь красивых сладостей и повторить полюбившиеся им напитки.       И пусть в прошлый раз пришлось целых два часа перекидывать обратно деньги, что Чуя так стремился вернуть, Дазаю до чесотки под кожей хотелось сделать для него что-нибудь приятное, какой-нибудь красивый жест.       Думать о том, что он собирается действительно привораживать Чую, но не к Юан, а к себе, было и так мерзко, а когда Осаму снова встретился с Накахарой вживую, его руки моментально опустились.       Нет, он не может поступить так с этими удивительно тёплого оттенка голубыми глазами, которые смотрят на него и… верят, кажется, что Дазай может что-то исправить в чужих отношениях.       Осаму никогда не был человеком, что славился своей честностью. Он ведь даже в таком простом явлении, как получение высшего образования, хитрил; диплом он получил не за упорное обучение, а за упорный образ «смотрите, я всё знаю, всё сдать могу отлично, но вот родители выгнали меня из дома, за обучение я плачу сам, совсем не сплю, так трудно…», и ведь работало. Не со всеми, разумеется, у каких-то преподавателей приходилось учиться в полную силу, но всё же…       Он мог обманывать людей. Мог убеждать, и ему в каком-то смысле нравилось наблюдать то, как ему верят. Чувства вины он не испытывал — как-то давно пришлось признаться себе в том, что он никогда не был и не будет хорошим человеком, а значит страдать за каждую мелкую ложь не обязан.       Но врать Чуе он… не хотел. Бог его знает, мог ли вообще, но не хотел точно.       — Ты меня как девку обхваживаешь, — фыркнул Чуя, приняв бумажный пакет из кофейни. — Заходи.       Пройдя на кухню, Осаму прикусил губу, чтоб не заулыбаться. На столе уже стояли те самые два стаканчика чая с шариками, а рядом с ними два десерта, которые Дазай уже видел сегодня в кофейне.       Всё-таки заулыбался.       — Ну, я пирожные другие взял. Эти сильно дорогие были.       — Я поэтому их и выбрал, — тихо фыркнул Чуя, достав и поставив на стол то, что принёс Дазай.       Они сели за стол, но начинать разговор было неловко. Они тут, вроде как, по определённому делу собрались, а не угощать друг друга сладостями, как влюблённые подростки-лесбиянки.       Чуя, поковырявшись десертной ложкой в пирожном, печально вздохнул.       — Слушай, я вчера думал над твоими словами… — сердце Дазая замерло, пирожное встряло в горле. — Раскинь мне ещё раз на Юан. Последний.       А, вот как.       Фух. Фу-у-ух…       Вчера они обсуждали то, что вообще происходило между Юан и Чуей. Осаму, к собственному счастью, даже юлить не пришлось — там всё было действительно плохо. Как он понял, девчонка попросту вертит Накахарой, как может, а тот подсел на эту игру в горячо-холодно и в силу характера упорно пытался понять, чего же она на самом деле хотела. А понимать там не-че-го. Спортивный интерес, и не более.       Убеждать в этом Чую он не стал. Это было бы правильно, но не особо честно. Дазай не хотел влиять на его решение.       — А расклад как поможет? — нахмурившись, спросил Осаму, уже залезая в сумку за прихваченной колодой.       В этот раз он попытается сделать хороший, правдивый расклад.       — Может, изменилось чё. Не знаю. Мы вчера о чём-то говорили с ней вечером, но нихуя так и не решили, — Чуя закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку стула. — Да и меня это всё как-то, блять, подзаебало. Я чё, куколд какой-то, смотреть, как она с Ширасе шлёндрается, пока я страдаю, а потом ко мне подкатывает? Вообще, эти все качели эмоциональные же — хуйня полная, я…       — Я тебя понял, — Дазай кивнул, прекратив буйный поток сознания Чуи. — Таро помогают на психологическом уровне разобраться с самим собой, — он пытался звучать мягко, но убедительно, раскладывая карты на стол. — Но такое мышление обычно ни к чему хорошему не ведёт.       Чуя в ответ только кивнул.       Теперь Осаму самому было интересно заглянуть в мозги этой девочки. Он был уверен, что в них попросту въелась эта мерзкая розовая краска, лишив возможности функционировать.       — Ну что? — глянув на карты, спросил Чуя.       Дазай качнул головой.       …внутри разрываясь от счастья…       — «Башня», «Отшельник», «Тройка мечей», — он вздохнул и положил колоду на стол. — Ложные надежды, закрытость. Я даже с твоей стороны тут чувств не вижу, если честно.       — Их и нет уже, наверное, — подхватив одну из карт, Чуя покрутил её в пальцах и почти сразу отбросил. Он выглядел так, словно с его плеч только что грохнулась тонна камней. — Фу, жуть. Пойдём лучше покурим.       «Пойдём покурим» — наверное, что-то вроде языка любви Чуи.       Каждый раз, предлагая Осаму сигарету, Накахара сверлил его взглядом. Изучающим, но мягким, ощутимым почти физически — Дазай чувствовал это, словно касания. И это определённо было ритуалом, особым ритуалом, потому что как только сигареты дотлевали до фильтра, Чуя начинал вести себя как обычно.       Смысла в сигаретах Дазай для себя так не нашёл, но никогда не отказывался, если Чуя предлагал. Просто чтобы снова почувствовать это… это. То, что было между ними.       А что было между ними..?       Судя по тому, как сердце Осаму билось в висках, это что-то было тяжёлым и громким. Он даже не слышал, о чём болтал облокотившийся на перила Чуя, — а тот уже минут пять как просто молчал, глядя в чужое лицо.       Дазай был ему интересен. Даже то, как вихри его волос падают на лицо только для того, чтобы их снова зачесали пальцами назад, казалось Чуе интересным. Хотелось узнать, хотелось прикоснуться… тянуло. Очень тянуло.       Они оба смотрели на улицу. Чуя поднял взгляд, скользя им по ярко отражающим солнце высоткам, а Дазай, наоборот, смотрел вниз, на нескончаемый поток людей. Мыслей было слишком много, чтобы ухватиться хоть за одну.       Может, ему нужно было просто расслабиться и забыть о Чуе? В конце концов, Накахара просто клиент, а он исполнитель, и так, казалось бы, и должно быть. Вот они закончили работу, и теперь должны просто… перестать общаться?       Но как?       Дазаю это не представлялось возможным. Может быть, и Чуе тоже? Он ведь… рассказывал только что про остывшие чувства к Юан, всю неделю они мило болтали и без остановки переписывались ночами, Чуя сам срывался к Осаму при первой возможности. Он ведь, в конце концов, купил эти чёртовы пирожные и чаи.       Да, всё так.       — Давай сходим послезавтра в парк? Просто… сходим туда, — несвойственно себе тихо предложил Осаму, даже не подняв взгляд. — Без приворотов и всего прочего, просто сходим… вместе.       — Да.       «Да?»       На следующий день приехавшая точно к открытию лавки Йосано встретила Чую, что пришёл во всём разобраться. Попросил посмотреть, что там с Юан — не натворили ли они чего страшного с кармой бедной девочки, и уточнил, конечно же, про Дазая.              Йосано скрывать ничего не стала. Сказала, что Чуя может не платить, сильно извинялась, зная вспыльчивый характер клиента, и обещала аж пятнадцать бесплатных вопросов для расклада, когда Накахаре оно понадобится, но… он вовсе не психовал.              Чуя понял всё ещё там, в источнике, когда «опытный жрец» ошпарил себе задницу, усевшись на металлический табурет для нагревания банного веника.              Осознание того, что Дазай — клоун ряженый, а не колдун, пришло… почти магическим образом единовременно с осознанием того, что ему этот странный парень понравился.              Поэтому сейчас на свидание с Осаму Чуя направлялся с улыбкой и открытой душой. Впервые он почувствовал себя так хорошо и свободно, направляясь к выходу из душной, заполненной дымом лавки, — он больше не ждал какого-то волшебного воздействия, не сходил с ума от непонимания чужого поведения и не пытался решить всё магией.              Появление Дазая решило всё само по себе, так быстро и эффективно, как не смогла бы никакая магия. Вот только…              — Йосано, а на Дазая расклад сделаешь?