Белый Олеандр

Вода в ванной давно остыла, и пар крохотными каплями стекал по зеркалу. Гермиона вглядывалась в свое лицо целых полчаса, прежде чем стянуть с волос мокрое полотенце. Она смотрела на свое отражение уже дольше получаса, и с каждой секундой оно все больше казалось чужим. Маской, натянутой на кого-то совершенно незнакомого. Кого-то, кого она пыталась осудить, но никак не могла… Гермиона нахмурилась, проводя пальцами по влажным спутанным волосам. Ей должно было быть стыдно. Противно от самой себя за то, что случилось на кухне: за то, чему она снова не противилась. Щеки покрылись румянцем от фантомного ощущения чужих пальцев на коже. Он касался ее. Не с целью причинить боль, а по-другому. Желая её. Гермиона оттолкнулась от раковины и отвернулась от собственного отражения, которое… улыбалось. Левое предплечье откликнулось на вспышку злости: тепло волнами разнеслось по телу. Ощущение вернулось после лабиринта. Гермиона чувствовала, как запечатанный ритуалом крестраж медленно просыпается внутри, набираясь сил с каждой новой вспышкой эмоций. Предплечье все еще было светлым, но сегодня утром Гермиона отчетливо рассмотрела едва заметный сероватый ореол зеркала. Темная магия, даже настолько древняя, как в ветхой книге Малфоя, не могла удержать осколок души. Он снова отравлял ее, посылая потоки черной магии по венам. Гермиона больше не ощущала бодрости прошлых дней — легкость ритуала развеялась, возвращая зарождающуюся на затылке головную боль. Время снова было на исходе, и на этот раз она сомневалась, что продержится так же долго. А значит, стоило поторопить Малфоя с походом в Хогвартс. Она обязана успеть даже, если для этого придется угрожать. Девушка рассерженно схватила с подоконника палочку и развернулась обратно. Взгляд упал на шею под прядями кудрей, и Гермиона приблизилась к зеркалу почти вплотную — красноватый след под самой скулой заставил покраснеть еще сильнее. Отпечаток. Его отпечаток, словно клеймо, пестрел на коже. Гермиона хотела забыть, но воспоминания вертелись на повторе: язык Малфоя, очерчивающий рваные круги на ее губах, а потом — на коже. Она не слышала ничего вокруг. Казалось, разверзнись под ними земля, Гермиона бы не заметила — в ушах пульсировала кровь. Пятно багровело в центре, и, хотя это были всего пара сантиметров, Гермионе казалось, его было видно даже из космоса. Кончик палочки с силой врезался прямо в центр отметины, и девушка поморщилась, шепнув заклинание. Ей не нужно еще одно напоминание о собственной глупости. Слабости. Тем более, что это больше никогда не повторится. Она уж точно больше не подойдет к нему ни на метр, даже под угрозой смерти. Ни за что. Гермиона наблюдала, как краснота медленно рассеялась, забирая с собой багровый след. Вот так просто — так же просто, как она вычеркнет из своей памяти эту ошибку под названием Драко Малфой. Это были его личные проблемы: набрасываться на девушек, наверное, было обычным делом для кого-то вроде него. Напыщенного, самоуверенного, разбалованного мерзавца — вот, кем он был. Слизняком, привыкшим получать все по щелчку пальцев. А она — не его очередной трофей. Не отметка в ежедневнике личных побед и достижений. Она была Гермионой Джинн Грейнджер. Была выше этого. Лучше, умнее. Благоразумнее. Гермиона так долго смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале, что глаза заслезились и покраснели. Стоило вспомнить о долге, о ее цели, ради которой стоило засунуть свои мысли куда подальше. Гарри. Стоило сосредоточиться на Гарри и том, как она еще могла помочь: спустя три месяца в Мэноре, Гермиона и на шаг не приблизилась к реальному поиску заклинания, которое могло бы соединить части расколотой души. Должно было быть хоть что-то. Она должна была попытаться, а иначе… иначе все было зря. Иначе она просто сбежала, подставив единственного лучшего друга. Испугалась. Не была рядом, когда так нужна Ордену. Предала память обо всех, кто погиб в этой несправедливой и жестокой войне. Иначе она просто предала Гарри и поцеловала своего злейшего врага. Дважды. Нет, это была не она. Гермиона Грейнджер никогда бы так не поступила с теми, кого действительно любила: с Полумной и Невиллом, с Джорджем, с мистером и миссис Уизли, Дином и Симусом, Падмой или Кингсли. Она бы никогда не сделала ничего подобного, и они должны были понять — Гермиона верила, они поймут ее, когда все получится. Когда она вернется назад, поговорит с Гарри и все станет лучше. Они поймут ее и простят эти три месяца отсутствия. Гермиона взмахнула палочкой, высушивая и приглаживая растрепанные мокрые волосы. Они поймут, потому что она никогда не предавала свои ценности. Скрип половиц в комнате заставил Гермиону замереть с палочкой в руках. Она вдруг осознала, что ванная комната не была плотно закрыта, и весь теплый воздух давно остыл, а она все так же стояла босиком в легких пижамных штанах и майке на голое тело. Девушка спешно набросила на плечи теплый кардиган, висевший на крючке рядом, и толкнула дверь в ванную. Зачесанные назад платиновые волосы и скучающий взгляд, блуждающий по ее спальне, — Малфой выглядел так, словно это она ввалилась в его личное пространство и должна была оправдаться. Темно синяя водолазка, брюки и натертые до блеска туфли не подходили к интерьеру ее комнаты: рядом с разбросанной одеждой и неоконченным завтраком на столе он казался чем-то инородным. Вырезанным из чопорной колдографии вылизанной до скрипа гостиной Мэнора и неаккуратно наклеенным сюда. — Тебя не учили стучаться? — Гермиона сложила руки на груди и осталась стоять в проеме. — Ты ударилась головой и забыла, что это мой дом? И я волен заходить, куда захочу, — он сделал шаг по комнате, отпихивая носком ее валяющуюся посреди комнаты туфлю. — И что, в твоем доме нет никакой другой комнаты, куда ты мог бы вломиться? — Гермиона вышла из ванной. Босые ноги мгновенно замерзли на холодном паркете, но подходить ближе, чтобы забрать обувь, она не собиралась. — Не обольщайся, Грейнджер. Я с удовольствием был бы сейчас совершенно в другом месте. — Так зачем отказывать себе в удовольствиях? Дверь прямо за твоей спиной, — Гермиона замолчала, когда он сделал еще один короткий шаг в глубину комнаты, засовывая руки в карманы. Она приложила усилие, чтобы не проследить за этим движением взглядом. Рукава его водолазки были закатаны почти до локтей, обнажая ровные линии вен и светлую кожу. Теплую — теперь она с уверенностью могла сказать, что, вопреки ледяной на вид маски хладнокровных тварей, Малфои были просто людьми. Ладони спрятались в карманах темных брюк, натягивая ткань. Гермиона против воли подняла глаза выше, одергивая себя. — Оставь свою речь на потом, ладно? Кое-что произошло, и я должен сообщить, — Малфой смотрел в окно, где голубое небо звенело светом. Сердце пропустило удар. Министерство. Письмо из Министерства, которое он читал с таким лицом, будто не за горами был конец света. Она совсем забыла о нем, погрязнув в собственных мыслях. Гермиона нахмурилась. Малфой выглядел озадаченным, что уже говорило само за себя. И, если в случае со смертью Люциуса, она могла разгадать его чувства по выражению лица, то сегодня эмоция была ей не знакома. Малфой молчал с минуту, а потом вдруг прокашлялся. — Яксли намерен ускорить процесс поимки Поттера, — он обернулся к ней. — В субботу пройдет прием по случаю назначения новых членов Совета… И ты пойдешь туда, как одна из… преданных нам. — Он замолчал, но Гермиона чувствовала, будто его слова эхом отдаются в голове снова и снова. Прием. Совет. Преданна. Добровольно отправиться в логово Пожирателей Смерти, где Малфой — самое безобидное из возможного? Он рехнулся вместе с Яксли. Он просто рехнулся. — Ты не можешь заставить меня, — Гермиона попятилась обратно к ванной. — Ты знаешь, что могу. — Малфой нахмурился, наблюдая за ее движениями со спокойной уверенностью. — Но мне не придется, потому что ты достаточно не глупа, чтобы поразмыслить самостоятельно. Министр Магии хотел бросить ее на съедение стаи аллигаторов просто для забавы. Гермиона хватала ртом воздух, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение. Яксли хотел сделать ее приманкой, позлить Гарри и подставить. Он желал ее смерти, и такая смерть будет гораздо более кошмарной, чем какой-то допрос в подземельях. Чем пара увечий от Долохова или Лестрейндж. Это уничтожит ее. — Нет. Я не могу. Это же… — Гермиона сжала палочку в руке до побелевших пальцев. Левое предплечье снова пульсировало, обжигая. — Это приказ Министра, Грейнджер, и если ты решишь как-то этому помешать, то это будет последним твоим решением в жизни! — Он повысил голос, и Гермиона сжала зубы. — Никаких больше крестражей, потому что я не собираюсь снова рисковать ради, — Малфой тяжело вздохнул. — Этого. Я не собираюсь больше сам тащить ответственность за твой план. — Мой план? Ты участвуешь в этом точно так же, как и я. Поэтому не нужно сваливать все на меня одну! Я не могу сделать этого, и ты должен поговорить с Яксли снова. Придумай что-то, я не… — Поговорить? С Министром Магии? Ты что, думаешь, мы с ним болтаем о тебе за чаепитием? Это приказ, Грейнджер. И он не обсуждается. Ты пойдешь туда, даже если мне придется наложить на тебя чертов Империус! — От его крика у Гермионы заложило уши. — Ни за что! — Она вскинула палочку. — Он хочет, чтобы я признала себя предательницей. Признала это на глазах у всего мира, но это не так. Я никогда в жизни не помогу чертовым приспешникам Волдеморта. Я лучше убью себя… никогда! — Тогда тебе самое время использовать палочку по назначению, потому что ты уже это сделала, — Малфой даже не пошевелился, глядя на кончик древка безразличным взглядом. — Что? — Ладонь с палочкой дрогнула. — Что слышала. Ты уже это сделала: предала своего ненаглядного Поттера, написав тот отчет. Забыла? Первым делом Долохов поймал одного из оставшихся Уизли — по твоей наводке. А потом ты выложила мне все про крестражи, показала, где найти против них оружие. Ты предала его. Ты уже это сделала, так в чем же проблема просто признать это? Палочка медленно опустилась в трясущейся руке. Гермиона сдержала подступивший к горлу комок слез. Все было не так. У нее не было выбора: это был единственный выход, и Гарри поймет ее, как только она найдет способ спасти его. — Неправда… — Гермиона глубоко вдохнула, проглатывая непрошеные слезы. Она не заплачет. Не сейчас и не перед ним. Малфой говорил это специально, выворачивая факты в свою пользу, как и всегда. — Я не предавала Гарри. Я сделала то, что требовалось. — Правда? — он прищурился, делая шаг вперед. — Утешай себя сколько влезет, но теперь у меня есть возможность прикончить твоего дружка хоть завтра, только потому, что ты дала мне все необходимое. — Голос Малфоя превратился в шепот, от чего Гермионе стало не по себе. Он снова был слишком близко: девушка попыталась отойти в сторону, но уперлась плечом в бок шкафа. Малфой остановился в полуметре. Гермиона покачала головой, отгоняя его слова прочь. Нет-нет-нет. Это был единственный выход. Единственный вариант остановить Гарри. Защитить Гарри. Единственный? Жар поднимался к лицу, и теперь Гермиона отчетливо ощущала пульсацию в висках. Крестраж окончательно проснулся, собирая всю ее ярость. Качая злость по венам. На этот раз ритуал разозлил его — Гермиона ощущала это под кожей. Теперь счет шел на дни, до момента, пока… она боялась представить, что произойдет, когда темные щупальца вен снова обхватят ее тело. Кошмары видений вернутся. Вернется сжигающее изнутри пламя. Вернется ярость. Всепоглощающая ярость, которую больше невозможно будет сдержать. Медлить было нельзя. — Я пойду туда только при одном условии, — Гермиона подняла глаза на замолчавшего Малфоя. — Еще и условия ставить решила? Ты в своем уме, Грейнджер? — он вскинул брови. — Это приказ, а не торг на рынке. Ты пойдешь туда, ясно? А свои условия можешь запихнуть себе в… — Дай мне ту книгу. Из которой был ритуал, — Гермиона опустила глаза в пол, игнорируя его слова. Они стояли в шаге от места, на котором Малфой смешивал свою кровь с зельем и молоком. В шаге от ее кровати. Гермиона уставилась на пальцы ног, ожидая крика или хлопка двери. Но их не последовало. — Зачем она тебе? Он смотрел прямо на нее. Гермиона расправила плечи и подняла глаза, выдерживая взгляд. Она не знала, что собиралась там найти, но не попытаться означало признать свое поражение. Признать, что Малфой мог быть прав. — Вдруг там есть что-то об… — Гермиона запнулась. — Уничтожении крестражей. Я подумала, что если в случае с Реддлом у нас были варианты, то и сейчас найдется что-то еще и не придется идти в Хогвартс. — Она говорила слишком быстро, съедая окончания слов, но лицо Малфоя оставалось непроницаемым. Ложь вышла почти правоподобной. — Ладно. Это было слишком просто. Гермиона удивленно заморгала. — Ладно? — Ты получишь эту книжку и все, что найдешь в библиотеке поместья. Кроме тебя они все равно никому не сдались, — Малфой отмахнулся. — Но это произойдет при одном условии! Гермиона сжала руки в кулаки снова. Он издевался. Каждый разговор с чертовым Малфоем съедал тонны ее нервных клеток. Крестраж пустил по телу новую волну жара. — Миппи отведет тебя в библиотеку после того, как ты влезешь в голову своему Поттеру и скажешь мне, сколько еще крестражей осталось и где они лежат. — Он сложил руки на груди, усмехаясь. — Вау! — Гермиона закашлялась. — Вау, Малфой! Отличная идея. Правда, что же это я сама не додумалась вдруг проснуться одним утром и освоить легиллименцию! Что еще на повестке дня? Воскрешение мертвых или выращивание фестралов? Я не могу просто взять и прочесть мысли Гарри по желанию. — Не можешь или не пробовала? — Малфой прошел по комнате, пиная ее вторую туфлю. — Не все волшебники владеют этим умением, — Гермиона указала на парня пальцем. — Я слышу его только во сне, или если он сам того хочет. — То есть ты не пробовала. Гермиона фыркнула и прикрыла глаза. — Гарри! — она выкрикнула его имя так громко, что Малфой удивленно обернулся. — Вот, попробовала. Не работает. — Если ты так представляешь себе легилименцию, то у меня плохие новости. — Он выглядел ошарашенным, и Гермиона сразу отвела взгляд потому, что Малфой улыбался. Она явно рассмешила его своим упрямством, и стоило больших усилий не улыбнуться в ответ. Было не до смеха. Особенно сейчас, потому что он всерьез просил ее вломиться в голову к другому человеку. — Если это просто для тебя или Гарри, не значит, что это под силу каждому. — Ты признала это, — улыбка парня превратилась в ухмылку. — Что? — Что я лучше тебя. Он правда имел это в виду. Гермиона не верила своим ушам: школа осталась давно позади, и ребячество было просто абсурдным, но Малфой смотрел на нее с неприкрытым удовлетворением. — Это просто невыносимо, — Гермиона всплеснула руками, от чего расстегнутая кофта соскользнула с плеча. — Если тебе эта способность досталась по наследству, не значит, что ты лучше других волшебников, которые прилагают огромные усилия для освоения магических навыков. И тебе стоило бы уже вырасти наконец и признать, что превосходство субъективно! В потоке слов Гермиона не заметила, как взгляд парня посерьезнел, теряя насмешливость. Она вжалась в стену от резкого движения вперед — он в мгновение оказался перед ней, пропуская всю тираду мимо ушей. Его брови нахмурились. — Давно оно вернулось? — В голосе слышался металл, когда Малфой бесцеремонно дернул пряжу кардигана вверх, обнажая левую руку. Гермиона попыталась оттолкнуть его, но замерла. — Я не знаю, я… — девушка вгляделась в сереющие узоры вен по всему предплечью. Магия крестража снова окрепла, и узоры были едва заметны, но уже поднимались выше локтя к плечу. Гермиона рванула руку, забегая в ванную: в зеркале вены темнели до самого горла. Этого не было буквально полчаса назад, она видела своими глазами. — Еще утром все было в порядке. Я не понимаю… — Гермиона коснулась плеча пальцами, замечая Малфоя в дверях ванной. Взгляд парня казался не менее удивленным, чем ее собственный. — Ты можешь сделать то зелье снова? Мне нужно еще немного времени! — Нет. — Он покачал головой. Взгляд блуждал по ее руке. — Я могу сделать его сама. Мне нужна только книга и те травы. — Книгу ты не получишь. — Малфой развернулся и вышел из ванной, скрипя половицами. — В любом случае, это кровная магия, и если у тебя здесь не спрятался лишний согласный пожертвовать частью своей силы волшебник, то ничего не выйдет. Пожертвовать силой. Гермиона удивленно уставилась на парня. Он не просто сварил то зелье, накапав своей крови. Он отдал ей... часть своей магии. Это было совсем не в духе Малфоя. И настораживало. — Но… — Если хочешь получить книгу, делай, что прошу, — Он остановился в дверях своей спальни. — Или пеняй на себя. — Ты блефуешь! — Гермиона вышла следом. — А как же приказ Министра? Прием? Или я больше там не нужна? — Ты думаешь, я не способен обездвижить тебя и достать эту дрянь голыми руками до субботы? Тогда спешу тебя разочаровать, Грейнджер. Я могу хоть сейчас. — Он улыбнулся, и в глазах блестнуло что-то, заставившее Гермиону остановиться посреди комнаты. — Но я не могу этого сделать! Я просто не умею! — Значит, старуха Макгонагалл была абсолютной дурой, когда называла тебя лучше ученицей курса. — Малфой издевался над ней, теперь она видела это. — При чем здесь это? — Я просто думаю, что ты испугалась. Но если тебе действительно нужно то зелье, придется напрячься. — Почему я должна тебе верить? Так много условий, и так мало действий, в этом весь Драко Малфой! — Она сделала глубокий вдох, поправила кофту, застегиваясь на все пуговицы. — Если ты решил вспомнить школу, то там по крайней мере были учебники с полезной информацией на тему. Гермиона не спеша прошлась по комнате, обувая разбросанные туфли. Если он ожидал, что она настроит ментальную связь с Гарри просто по одному его приказу, то он сошел с ума. Она лучше пролежит еще неделю в агонии черной магии и кошмарах, чем пойдет на поводу у Малфоя. Может, это даже сыграет ей на руку, и мерзкий прием с толпой Пожирателей пройдет мимо. — Пошли. — Голос Малфоя прозвучал из глубины его собственной спальни, и Гермиона заметила, что парень оставил дверь распахнутой настежь. — Куда? Вопрос остался без ответа, потому что он с силой толкнул входную дверь и вышел в коридор. По комнатам пронесся прохладный сквозняк, и Гермиона натянула рукава кофты на пальцы, поежившись. Она пойдет, но только из любопытства. Малфой уже быстро шагал по коридору, не оборачиваясь, будто у нее не было выбора остаться в комнате. Гермиона огляделась и вышла следом, опасливо ступая по ковру на носочках. — Куда мы идем? — Она нагнала его уже на лестнице, оставаясь на пару шагов позади. Малфой лишь что-то неразборчиво фыркнул себе под нос, спускаясь ниже первого этажа. Воздух становился прохладнее с каждой ступенькой, и Гермионе было все тревожнее. Казалось, она уже бывала здесь раньше. Они миновали еще несколько дверей, и Малфой резко повернул за угол, останавливаясь перед массивной металлической дверью. Теперь сомнений не осталось — она была здесь в первый день в Мэноре. Тогда впереди была не обтянутая водолазкой спина, а затылок с идеально собранными темными волосами. Нарцисса Малфой так же открыла дверь, зажигая несколько факелов у высокой винтовой лестницы. Они шли к заколдованной части поместья, магию которого она так и не смогла постичь за месяцы пребывания здесь. Малфой так же, как и Нарцисса, провел палочкой по пустой стене в конце лестницы, и на ней проявился вход в темный холодный коридор. Они поднимались наверх, но оказались в месте, больше похожем на очень глубокий подвал — отсутствие окон и землистый запах были такими же, как тогда, когда Нарцисса надела на нее сдерживающие магию браслеты. Теперь Гермиона сильнее сжала в пальцах палочку, следуя за Малфоем молча. Он был либо безумцем, либо хорошим стратегом, оставляя ее за своей спиной с палочкой и полной свободой действий. Гермиона направила кончик Малфою в спину. Просто так. Потому что могла. Почувствовать хоть на мгновение свою силу. Свободу. Малфой остановился так резко, что палочка уперлась ему в между лопаток резким уколом. Гермиона отошла на шаг, пряча оружие в рукав. — Годрик милостивый! — Парень выдохнул явно раздраженно. Одна из дверей перед ним легко поддалась, и Гермиона заглянула внутрь. Этого не могло быть. Девушка обернулась в узкий темный коридор и снова заглянула в дверной проем, не веря своим глазам. Книги. Их были сотни, на стеллажах, возвышающихся на несколько метров вверх. Комната явно была заколдована заклинанием невидимого расширения, потому что для такого объема полок не хватило бы и половины поместья. Потрепанные и покрытые пылью корешки были всех цветов и размеров. Это не были обычные учебники или сказки, вроде тех, что стояли на полках в библиотеке Нарциссы. Здесь были собраны древние манускрипты и книги по темной магии. Теперь талант Малфоя к чтению мыслей больше не казался хорошей наследственностью. Он просто не имел права не уметь чего-то, к чему обязывал вес такого наследия. Парень взмахнул палочкой, и на столе у дальней стены послышался хлопок, от чего в воздух взмыло облачко пыли. Гермиона пригляделась, различая знакомые страницы книги из ее спальни. Она коснулась одной из полок рукой, вытаскивая первую попавшуюся книгу, но та мгновенно заехала обратно. — Не так быстро, — Малфой стоял у стола с палочкой в руке. — Это просто для наглядности: то, что ты можешь получить в обмен на… услугу. Гермиона отпустила застывшую на полке книгу и прошлась вглубь комнаты. Малфой проследил за ее движениями и присел на край стола. Он прикусил одну щеку, размышляя о чем-то, а потом заговорил. Тихий голос эхом отразился от высоких потолков, заставляя библиотеку загудеть. — Легилименция — это не про выбивание дверей тараном. Если ломиться в голову к умелому окклюменту, он либо вышвырнет тебя, либо можно даже сойти с ума от ментального резонанса. Чтение мыслей становится талантом тогда, когда о твоем появлении не догадываются. — Парень смотрел на пыльный паркет перед собой. — Хорошая новость в том, что мне не придется учить тебя легилименции. Ты уже связана с ним. Значит, дверь не заперта, она просто… приоткрыта. Тебе нужно не толкать ее, а проскользнуть в щель. Гермиона вздрогнула, когда он оттолкнулся от стола и обошел его в три широких шага. Малфой подхватил два стула у стены рядом и с грохотом поставил друг напротив друга. — Садись. — Он кивнул на один из стульев и сел на второй. — Садись сейчас же, или это — парень кивнул на раскрытый пыльный фолиант — останется гнить здесь, так и не дождавшись заучки вроде тебя. Гермиона нехотя обошла стол и присела на край стула, все еще сжимая палочку в ладони под кофтой. Это все было очень странным. Самым непривычным из всего, что ей довелось пережить в Мэноре. Да и не только здесь: Малфой собирался ей… помочь? Девушка нервно сглотнула, когда он откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Его джемпер натянулся на плечах, а пальцы с силой сжали локти. — Тебе придется расслабиться, потому что вот с этим, — он кивнул на ее скованную позу на краю стула. — Прогресса можно не ждать. — Я расслаблена. — Тогда я — кентавр. — Малфой раздраженно цокнул языком. Гермиона вернула раздраженный взгляд, отмечая очередную волну жара на предплечье. Казалось, его присутствие ускоряло действие проклятья в разы. Или это ей так казалось от того, что любые слова, вылетающие из его рта, разжигали в ней злобу. Она нехотя подвинулась ближе к спинке стула и сложила руки на коленях. По нахмурившемуся парню было понятно — в расслабленность он не поверил. Малфой наклонился вперед, от чего захотелось отодвинуться. Гермиона вспомнила свои обещания у зеркала: одно из них ломалось прямо сейчас, потому что между их стульями явно не было и полуметра. Нужно было сосредоточиться. Гарри. Подумать о Гарри. — Смотри на меня, — голос Малфоя развеял образ друга, и она нахмурилась. — Не в глаза, а сквозь них. Представь, что сознание — это не одна сплошная стена, а слои тумана. Тебе нужно найти в этом тумане знакомый след его магии. Он действительно думал, что она способна на это. Серые глаза смотрели на нее не моргая, как в те разы, когда он входил в ее разум, чтобы прочесть воспоминания о Гарри. Это было не похоже на проскальзывание в дверь. Его манера читать мысли была очень похожа на стиль тетки, и Гермиона скривилась от воспоминания. Малфой все еще смотрел на нее, и это казалось чем-то неправильным. Такой долгий взгляд заставлял ее сжаться на пыльном стуле, сокращая каждую мышцу. Она пыталась вглядеться в его глаза, но вместо тумана мыслей наталкивалась на свои собственные. О том, как эти глаза смотрели на нее в полутьме кухни. Блуждающий безумный взгляд. — Я не могу! Не получится, — прошептала она, отводя взгляд. — Потому что ты не пытаешься. — Он выглядел раздраженным. — Очисти разум. Ты должна быть зеркалом, незаметным наблюдателем. Мерлин, Грейнджер, хотя бы попробуй! — Это плохая идея, я… — Сейчас я коснусь твоего разума. Слегка. Почувствуй, как это должно быть. Не силу, а направление вектора. Как магия ищет точки соприкосновения. — Малфой! — Легилименс. Гермиона охнула. Это не был привычный с прошлых раз грубый удар в стены ее сознания. Сейчас магия словно окутала их невидимыми лианами, ищущими любую трещину. Без зелья Блейза крестраж снова оборонялся, и вместе с ощущением чужеродной магии тело обдало жаром. Девушка тяжело задышала. Малфой не мог проникнуть внутрь, но и отсюда было понятно — он не был новичком в легиллименции. А это значило, в прошлые разы ярость была его личным выбором. Он хотел причинить ей боль намеренно. Он был зол тогда, но сейчас его присутствие можно было даже не заметить, не зная, где искать. Сейчас его магия казалась спокойной и собранной. Сосредоточенной вокруг нее. — Видишь? — его голос зазвучал прямо у нее в затылке. — Ты должна нащупать нить, которая связывает вас. Я слышу ее даже отсюда. Она пульсирует в такт его сердца. — Малфой отстранился от нее, откидываясь на спинку стула снова. Гермиона тяжело дышала. Нащупать связь. Пальцы опустились на левое предплечье. Гермиона провела пальцами по ровным краям осколка, прикрывая глаза. Пульс. Крестраж пульсировал волнами жара, и теперь Гермиона тоже слышала его — стук сердца. Перед глазами вспыхнули образы: она сосредоточилась на собственном дыхании, и сознание полетело прочь. Из библиотеки и от вглядывающихся в нее серых глаз. Из поместья. Гарри. Сердце Гарри стучало быстрее, в отличии от ее собственного, — жар стал почти невыносимым, будто она стояла босиком на костре. Он был близко. Гермиона вдруг почувствовала холодный пот на лбу и жжение в шраме, которого у нее не было. Несколько вдохов — и сознание качнулось. Она почувствовала грусть: чувство ударило так сильно, что в груди защемило. Внутри бушевали эмоции. Гермиона попыталась ухватиться хотя бы за одну, но безуспешно. Проскользнуть в щель. Гермиона сделала еще один глубокий вдох, концентрируясь на самом первом ощущении и биении крестража. Грусть. Она сосредоточилась на этом чувстве. Грусть была густой, как патока, и пахла старой хвоей. Она вцепилась в нее ментальными пальцами, игнорируя то, как ее собственное тело, оставшееся в библиотеке Мэнора, начало мелко дрожать. — Я… кажется, получилось, — сорвался с ее губ хриплый шепот. — Здесь холодно. Перед глазами поплыли серые пятна, обретая форму. Она видела мир глазами Гарри. Его руки — грязные, с обломанными ногтями — сжимали крошечный осколок зеркала. В этом осколке отражался усталый, воспаленный глаз. — Он смотрит в зеркало, — быстро заговорила она, стараясь не упустить детали. — В осколок. Он ждет кого-то… Нет, просто надеется. Ему так одиноко, что это физически больно. — Не отвлекайся на сопли! — донесся до нее резкий голос Малфоя, будто из другого мира. — Иди дальше, пока тебя не заметили. Гермиона заставила себя абстрагироваться. Она начала озираться в его сознании. Стены палатки, где он сидел, казались зыбкими, нарисованными акварелью. И вдруг она заметила ее. Прямо за его спиной, в ткани, зияла узкая, неровная щель. Она шагнула, стараясь не повредить ткань. Оставаться незамеченной. Быть зеркалом. Лес вокруг палатки исчез, а на замену ему из темноты выплыли надгробные камни старых могил. Тишину разрезал крик. Гермиона закашлялась, понимая, что кричит она сама. Кричал Гарри. Перед глазами заплясали зеленые вспышки. Она стояла посреди кладбища в Литтл-Хэнглтоне. Воздух был пропитан запахом сырости. На земле рядом, раскинув руки, лежал Седрик Диггори. Его глаза были открыты и пусты. Рядом, тускло мерцая в лунном свете, лежал Кубок Турнира Трех Волшебников. — Он на кладбище… — голос Гермионы дрожал. — Турнир Трех Волшебников, и здесь Седрик. О Мерлин. Она почувствовала, как по щеке стекает слеза. Грусть смешалась с отчаянием, болью. Никто не придет. Никто не придет на помощь. Гермиона сжала рукава кофты, стараясь успокоить дыхание, но тщетно. Чувства захлестнули с головой, и она просто металась по кладбищу. Тени Пожирателей Смерти вокруг были размытыми, похожими на черные кляксы. Она чувствовала, как крестраж в ее руке раскаляется. От жара спина намокла. — Здесь ничего нет. Я не вижу щели! — крикнула она. — Должна быть. Ты должна отстраниться от него. — Голос Малфоя прозвучал прямо у ее лица, и крестраж пустил по телу новую волну. — Сосредоточься. Гермиона сцепила зубы, выдыхая через нос и делая один глубокий вдох. Розы. В нос ударил сильный аромат роз, и девушка удивленно завертелась на месте. Запах был настолько отчетливым, словно она слышала его в реальности. Но в библиотеке поместья не было ничего, кроме бумаги и пыли. Гермиона глубоко задышала, оборачиваясь снова. Цветы. Незаметные на первый взгляд замерзшие бутоны на кусте в нескольких шагах от нее казались совершенно сухими, но аромат плотным облаком сгустился вокруг них. Девушка подошла ближе, различая что-то черное у корней розового куста: глубокая, неестественно круглая нора прямо. Из нее не пахло землей — оттуда доносился девичий смех. — Я вижу. Это здесь, — выдохнула Гермиона и, зажмурившись, сделала шаг в черноту. Падение длилось короткую секунду. Холод кладбища сменился мягким теплом заходящего солнца, и пришлось прикрыть глаза, привыкая к свету. Она сидела на каменных перилах моста в Хогвартсе и чувствовала стискивающий переносицу металл. Очки медленно сползали по носу, и Гермиона подтолкнула их пальцем. Она была Гарри. Правого плеча коснулась чужая рука — рядом, привалившись плечом к его плечу, сидела Джинни. Ее рыжие волосы горели в лучах заката, как расплавленное золото. — Он в Хогвартсе, — тихо произнесла Гермиона. — Здесь Джинни, и она говорит о чем-то, но я не слышу ни звука. Здесь ничего нет! — Она огляделась по сторонам, но, кроме Гарри и Джинни, на мосту больше не было ничего примечательного. — Он думает о них. О крестражах Реддла: дневник, медальон, кольцо… он считает их, но я не понимаю, почему здесь это воспоминание. Она осмотрела его руки и джинсы с кроссовками. Здесь не было ничего, что вызывало бы у него грусть или отчаяние, как в прошлых воспоминаниях. — Ну что? — голос Малфоя снова звучал издалека. — Здесь ничего нет. Это просто… просто хорошее воспоминание. Гермиона против воли улыбнулась — Гарри смотрел на Джинни, и девушка смущенно рассмеялась, отводя взгляд. Солнце, висевшее над Запретным лесом, ослепило бликом на мгновение. Она поморщилась вместе с Гарри, снова поправляя очки. Рыжие волосы рассыпались по плечам, и девушка отвернулась к нему спиной. — Постой! — Гермиона заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. — Здесь что-то… — Блик повторился, когда Джинни рассмеялась снова, наклоняясь к одной из деревянных колонн моста. Гермиона вдруг замолчала. Солнечный свет стал слишком ярким. Он не просто слепил — он начал выжигать картинку изнутри. Фигура Джинни стала терять контуры, превращаясь в сияющий силуэт. По позвоночнику пробежал ледяной ток. Джини исчезла, а деревянная колонна рядом наполовину растворилась, словно кто-то пролил на картину напиток. — Что там? Эй! — голос Малфоя звучал будто за слоем воды. — Грейнджер, отвечай. Гермиона замерла, не в силах пошевелиться. Тело будто парализовало оглушающим заклинанием. Мост затрясся. — Гермиона, — голос Гарри звучал отовсюду вокруг, заглушая крик Малфоя. — Моя Герми-она. Здравствуй. Гермиона вскрикнула, пытаясь вырваться, но сознание Гарри захлопнулось вокруг нее, как стальной капкан. Она поняла это в ту же секунду: он знал, что она здесь. Он ждал ее. И она закричала. Но из горла не вырвалось и звука. Глаза девушки открылись, и Малфой подскочил со стула. Она молчала уже долгих две минуты после того, как оборвала предложение на полуслове. Это было чертовски смело с ее стороны, учитывая все то, что он сделал. — Какого ты замолчала? Что было на мосту? Что он прячет? — Драко кричал на нее, стоя у своего стула. — Ау, Грейнджер! Она не видела его. Драко понял это в ту же секунду, как его слова эхом отразились от стен библиотеки. Грейнджер смотрела сквозь него. Затуманенный взгляд нацелен в одну точку, а лицо застыло в бесчувственной маске. — Ч-черт! — Он схватил ее за плечи, с силой встряхивая, но тело девушки безвольно пошатнулось и обмякло на стуле. А еще она горела. Это был не просто жар, как в прошлый раз. Кожа под кофтой покраснела, будто она просидела в горячей ванне много часов, и покрылась испариной. Малфой дернул за левый рукав и отскочил в сторону — черные узоры вен теперь были отчетливее и поднимались от плеча к шее, двигаясь с каждой секундой все выше. Он поймал ее. Одна из черных линий коснулась горла, поползла резко вправо, и Грейнджер вдруг вскрикнула. — Эй! Ты слышишь меня? Выходи оттуда! — Драко снова затряс ее за плечи, но она лишь захрипела. Хрип вышел сдавленным, будто в легких не хватало воздуха. Будто кто-то душил ее. Даже если она и слышала его, то ничего не могла сделать. Драко стащил ее со стула, опуская на пол рядом. Грейнджер задыхалась: лицо, наполовину покрытое черными узорами, краснело еще больше, а хриплый кашель эхом отражался от стен. Дура. Он наблюдал, как вены на ее шее вздуваются от невидимой хватки Поттера. Чертова дура, решившая сыграть в героиню, спасая того, кто пытался ее убить. Воспоминание неприятно хлестнуло — полная луна и его собственные пальцы, сжимающее то же самое горло. То было другим. Он не собирался ее… убивать. Просто припугнуть и только. Драко достал палочку, направляя на задыхающуюся девушку. Что он мог? Для еще одного ритуала из книги Блейза было поздно — она задохнется до того, как Миппи успеет принести все ингредиенты в библиотеку. Единственная ниточка к поиску всех крестражей без участия самого Поттера опасно натягивалась и трескалась: глупо было ожидать от новичка изящества, которым владели не все умелые легиллименты. Конечно, он заметил ее, копошащейся в своей памяти, как слона посреди кабинета транфигурации. Он был не меньшим дураком, положившись на эту безумную идею. Чернота покрыла большую половину тела девушки за считанные секунды, окрашивая один открытый глаз. — Да чтоб тебя! — Драко вскинул палочку, нацеливая на левую руку девушки. Одно резкое движение разрезало рукав кофты пополам, обнажая темную кожу. Малфой замер на мгновение, делая глубокий вдох. Другого выхода не было. Палочка замерла над левым предплечьем. — Диффиндо! — заклинание вспыхнуло, но Грейнджер лишь тихо охнула и затихла. Драко прислушался — девушка хрипло дышала. Что бы неэи делал Поттер внутри ее сознания, он остановился. И это давало немного времени. Крестраж защищался, но попытаться стоило. — Миппи, — парень поднялся на ноги и раздвинул стулья в стороны. — Да, господин! — Испуганный голос эльфа звучал совсем рядом. — Доставь сюда Блейза прямо сейчас. Он должен бросить все свои дела, но, если придется, доставь силой. — Драко не дождался испуганного кивка эльфа. — Пусть захватит зелья… все возможные зелья. Исполняй! Хлопок эхом рассеялся по комнате. Драко снова посмотрел на почти полностью потемневшее тело под тонкой майкой и штанами. Одна туфля свалилась с босой ноги, и от этого Грейнджер выглядела спящей. Карий зрачок неестественно потемнел. Это заставило парня сделать шаг назад. Еще один. Он выбежал из библиотеки и рванул на себя одну из дверей длинного коридора. Факелы вспыхнули, освещая небольшую комнату с длинным комодом. Драко дернул ящик с такой силой, что он выпал на пол, рассыпая все содержимое: что-то металлическое зазвенело и покатилось, но парень не обратил внимания, тут же дергая за второй и третий. Ящики с грохотом падали один за другим, пока на пол не выпала тяжелая продолговатая коробка. Драко раскрыл ее уже на ходу. Внутри опасно блеснуло серебро: длинный клинок, инкрустированный рубинами, был одной из семейных реликвий, которые Драко не разрешалось даже и пальцем трогать в детстве. Но его запреты отца никогда не останавливали, и каждый ящик комода был исследован вдоль и поперек еще на каникулах перед вторым курсом. Парень грустно усмехнулся, заходя обратно в библиотеку. — Скажи мне, что это не то, что я думаю, — Блейз стоял над Грейнджер с тяжелой сумкой и палочкой наперевес. Из-за его спины выглядывала еще более испуганная Миппи. На Блейзе была легкая домашняя одежда и накинутая сверху мантия — эльфийка явно застала его за завтраком или сборами на работу. От этой мысли захотелось улыбнуться — ссора явно была в прошлом. Драко бросил взгляд на лежащий посреди стола фолиант, до которого мулату больше не было дела. — Это именно то, что ты подумал, — в подтверждение его слов Грейнджер сдавленно захрипела, словно пытаясь что-то выговорить. — Нужно его достать. Вот тут, — Драко присел над ней, сжимая пальцами пульсирующее предплечье. Оба ее глаза потемнели, и теперь это выглядело устрашающе. — Охренеть, — Забини присел рядом, раскрывая сумку. В ней зазвенело стекло. — И давно она так? — Не очень… Она пробралась в сознание Поттера, но это было слишком самонадеянно. С моей стороны. — Драко заглянул в сумку друга, доставая одну из бутылочек. — Гаденыш не поддается магии, поэтому будем импровизировать. Под внимательным взглядом Блейза Драко откупорил зелье и понюхал, а потом одобрительно вылил на клинок и руку Грейнджер. — Эта дрянь сжигает ее, и я не уверен, что смогу остановить кровотечение своими силами, — мулат нервно звенел бутылками, доставая несколько жмень. — Значит, стань уверен, потому что я достану его прямо сейчас! — Драко одним резким движением вонзил клинок в руку, делая длинный ровный надрез. Кожа пульсировала, и кровь хлынула на пол, забрызгивая все вокруг. Блейз откупорил сразу три зелья, поливая рану. — Доставай его, или она потеряет слишком много крови! — Забини испуганно наблюдал за растущей алой лужей на полу под их ногами. Нож с лязгом упал на пол, а Драко коснулся раны пальцами, чувствуя исходящий от тела жар. Кровь бурлила, нагретая темной магией, а кожа была темной даже изнутри. Кончики пальцев протиснулись в отверстие раны, упираясь о твердую поверхность. — Есть! — Драко подцепил один из краев, силясь развернуть осколок. Одновременно с его словами тело Грейнджер вдруг дернулось: девушка вскрикнула, и из разреза послышался треск. Драко уже слышал его в Гордриковой Впадине, а потом всякий раз, проходя мимо своего письменного стола в спальне. Места лучше он не придумал, просто запихнув кубок в один из ящиков. Дыра, достойная Поттера. Скрежет усилился, а пальцы соскользнули с осколка. Кровь залила колени его брюк, оставляя пятна. Забини открывал новые и новые бутыльки, выливая на рану все возможные заживляющие зелья. Драко снова подцепил край пальцами и потащил. Скрежет многократно отразился от стен, усиливаясь. — Миппи, нам нужны бинты и виски. А лучше бурбон! — Блейз даже не посмотрел в сторону эльфа, но тихий хлопок свидетельствовал о том, что она его расслышала. — Ты собрался выпить? — Драко с силой рванул осколок на себя, и он с хрустящим звуком выпал на пол. — Что отмечаем? — Заткнулся бы, — мулат выглядел озадаченным. — Отодвинься! Лицо Грейнджер светлело. Драко уступил место другу, вглядываясь в отступающие черные щупальца, медленно сползающие по телу ниже. Кожа остывала. Казалась неестественно белой в свете ламп. Хлопок аппарации принес эльфа обратно уже через пару секунд, и Блейз выхватил из маленьких рук бутылку алкоголя, откупоривая крышку зубами. Движения зельевара были четкими и выверенными, будто он видел подобное по пять раз в день. Серебро клинка блеснуло в руке парня быстрее, чем Драко успел осознать происходящее — алкоголь полился на рваную рану, а потом вдруг вспыхнул ярким синим пламенем. Забини отбросил волшебную палочку и поднес горящий нож к руке девушки. В библиотеке запахло горелой плотью и спиртом. Драко поморщился, когда кожа на ее предплечье зашипела и задымилась. Клинок почти впечатался в плоть, закрывая рану. Драко смотрел на отброшенный в сторону клинок и еще несколько открываемых Блейзом зелий, но в ушах звенело. Крестраж рядом едва слышно скрежетал, но странным было не это. Парень всмотрелся в побелевшее лицо Грейнджер и наклонился ближе. Глаза были закрыты. Она больше не горела. Наоборот — тело казалось ледяным. Черные отметины почти полностью исчезли, выглядывая из-за ровной линии обгорелого шрама. Драко дотронулся до белой шеи, прижимая пальцы сильнее. Редкие и слабые удары пульса успокоили, но не вселили уверенности. Дышала. Пусть и медленно, но Грейнджер еще дышала — эта мысль заставила руку слегка разжаться. Пальцы скользнули вверх по ее скуле. Всего одно движение, и Драко одернул руку, словно ошпаренный. — Все в порядке? — Блейз вглядывался в светлеющий шрам так внимательно, словно это было ювелирное изделие. — Да. В порядке. Нормально, — Драко поднялся на ноги и оперся на стол, наклоняясь над поверхностью. — Спасибо. — Ага, — мулат наложил на запекшуюся рану темную мазь и бинтовал руку. — Ты по цвету белее Грейнджер, а она чуть к Годрику не отправилась из-за этой хрени. Что это, кстати? Поттер решил крестражи из мусора лепить? — Парень кивнул в сторону осколка. Часть бинтов держала молчаливая Миппи. Уши эльфа были прижаты к голове, а напряженные пальцы перебирали мелкие ниточки на бинте. — Это то, за что Поттер поплатится в первую очередь.