Дарк антироманс

      «Скилл у меня приличный. Читать точно будут, если не проштрафлюсь нигде. Ну выстрелил же мой рассказ про садомазохистов, а больше людям, по ходу, ничего и не интересно», — думала Алина, с подступающей тревогой глядя на экран ноутбука.       Творчество — это хорошо, полезно. Но она сильно соскучилась по вниманию, которое ей не слишком щедро доставалось.       Её отец с самых девяностых занимался торговлей — толкал разную сувенирку на местных ярмарках увлечений. За тридцать с лишним лет он так и не понял, какого чёрта люди покупают не то, что нравится ему, а феерический хлам. Видимо, это непонимание стало семейной болезнью, потому что Алина никак не могла взять в толк, почему люди проходят мимо хороших приключенческих романов, зато готовы поедать строго типовое фэнтези, где всё у всех авторов одно и то же, будто фантазия платная.       В борьбе с ветряными мельницами смысла было не больше, чем в очередной «Рабыне для дракона». В конце концов, дарк романс — это вызов. Какая-никакая писательская задача.       Точно. Так и стоит к этому относиться.       Алина сняла очки и откинулась назад в кресле, погружаясь в себя.       Один её друг, киношник, рассказал, что сюжет лучше начинать где-то за сутки до переломных событий, либо вообще воткнуть середину событийной линии в начало. Типа вот вам герой в жуткой, безвыходной ситуации. А позже мы расскажем, как он в неё попал.       Вот типичный мужик в чёрной одежде и балаклаве кидает хрупкую девушку на кровать. Она цепенеет от ужаса. Он ей говорит что-нибудь такое:       — Ты теперь моя вещь! И…       И… да не важно, уже, вроде неплохо.       Стоило начать прописывать хотя бы с комнаты.       Алина представила себе логово главгада: никаких тебе цветочков на окнах, акул из Икеи или обоев цвета черничного йогурта. Подойдёт лофт. Или суровый минимализм. Короче, голые стены, в которых кровь в жилах стынет.       И кровать такая же: белое постельное бельё, простой каркас. Авторша мысленно села на край матраса. Жёсткий. То, что надо!       Осталось сервировать на нём бедную жертвочку. Ну или незадачливую вертихвостку. Красотками обычно их не описывают, так что Алина лёгкой рукой нарисовала испуганную худую шатенку, летящую на кипенно-белое, как больничное, одеяло.       Вряд ли в этой оболочке водилась какая-нибудь глубокая личность. Скорее, травмированная, наивная или очень ограниченная. Что ж, не грех, да и с биографией будет проще.       Вторым номером шёл харизматичный злодей. Алина воткнула напротив кровати чёрную глыбу. Высекать её из подсознания было уже поинтереснее: колючий взгляд, высокий рост, крепкий ровный торс… Ведь вроде ему положено быть красавчиком.       Где-то на просторах всемирной сети Алина видела зарисовку с двумя такими мужичками. Поставив рядом второго, стала думать, как бы это обыграть, но получалось совсем плохо.       Сменив позу на неудобном матрасе, задумчиво сказала:       — Может, просто порнуху написать, а?       Заготовки переглянулись.       — Не от первого лица! — испугалась Алина.       Отреагировали как-то вяло, без энтузиазма пожали плечами. Второго пришлось отпустить.       Повествование застопорилось на первых же словах.       Алина чесала висок каждые пару минут. Когда дела идут так туго, нужно сосредоточиться на том, что хорошо получается. Или на самом интригующем.       В балаклаве появилась дырка для рта, и злодей заинтересованно переступил с ноги на ногу.       — Ты типа у нас нарцисс, психопат и так далее, да? — деловито поинтересовалась Алина.       — Угу, — кивнул главгад, немного подумав.       — Блин. Я же не могу просто с чьих-то текстов всё твоё поведение срисовать, совсем будет тухло. Нужна матчасть. Сейчас что-нибудь вспомню из трукрайма, ты пока поищи от умных психологов гайды, хорошо? Только нормальных.       Злодей послушно открыл появившийся у него в руках ноутбук и сел на край кровати.       Тёмную комнату освещали только два экрана да огни мегаполиса сквозь панорамное окно. Выбор окружения был не слишком велик: снаружи просились либо глухой лес, либо центр большого сердитого города. Второй казался выигрышнее, ведь лучше, когда свобода и прежняя жизнь так близко, но на деле выбраться пленнице никак не удаётся.       Злодей что-то увлечённо читал, откусывая заусенцы. Алина не выдержала и подсмотрела.       — Чё? Туалетный абьюз?       Давясь смехом, главгад пояснил:       — Здесь написано, что у нарциссов есть привычка врываться, когда человек на толчке сидит. Шуточки могут разные отпускать или вообще дверь выломать. Может, грязного реализма в текст навалим, а?       — Это как-то совсем неизящно, — усомнилась авторша.       Злодей посмотрел на неё с иронией.       — В том жанре, который тебе нужен, могут и пистолет в миронью сунуть, а ты про изящество. Я же больной на голову.       — Сложно, — Алина устало скривилась размяла шею, — я таких вообще лично не знаю. Меня никто пальцем не трогал. Ещё надо так шизика показать, чтобы он казался не безнадёжно противным, и потом читатель… ница его закидоны не вспоминала в особо серьёзные моменты.       — Тупик, — заключил главгад, — да и два часа ночи. Иди-ка спать, а то такого понапишешь — утром самой стыдно будет. «Командует, — отметила Алина, отправляясь в душ, — процесс всё-таки пошёл».