сладость

Две недели. Две недели дедлайнов на работе, сдач лабораторных и отчетов в университете, бессонных ночей закончились. Джисон и Минхо могли отдохнуть от нескончаемой суеты. Замок входной двери щелкнул, впуская полуживых парней в их уютную квартиру, где нет места стрессу. По крайней мере на ближайшие 60 часов.       Быстро смыв с себя остатки негатива и сменив неудобную форму на комфортные растянутые домашние футболки и шорты, они завалились в спальню для просмотра очередного глупого тайтла.       Шла уже 5 серия, никто из них не мог с точностью сказать, о чем именно было аниме, но яркие образы на экране старенького ноутбука хорошо разгружали мозг и давали чувство такого желанного наслаждения. Джисон перевел взгляд на Минхо. Он был таким милым в старой футболке на 2 размера больше, в очках, с растрепанными волосами и слегка приоткрытым ртом. Только Хан имел привилегию видеть его таким: уютным, без сил, не идеальным. Губы сами потянулись к смягченной челюсти, а ладони - к животу. Старший быстро вышел из расслабленного состояния, как только почувствовал намерения Джисона. – Не надо. - Минхо не преднамеренно резко схватил джисоновы запястья, преграждая их путь к своей талии.       В груди Хана неприятно защемило. Опять его любимого мальчика настигла волна неуверенности.              Так бывает, это не редкость, но каждый раз что-то внутри младшего надламывается, когда видит, как Минхо закрывается в себе, попутно зарывая себя в обидных фразах из прошлого. Может, тот преподаватель в начальной школе действительно хотел как лучше, говоря перед всем классом, что Ли весит больше всех по результатам крайнего медосмотра, но в итоге привело к тому, что парень избегает взвешиваний до сих пор. И таких ситуаций со своими последствиями в жизни Минхо было слишком много. Даже одна - слишком много, так считал Джисон. – Надо. - со скромной улыбкой ответил Хан и нежно поцеловал старшего в губы, не давая ему даже возможности возразить, как тот обычно делал. И все таки, недовольный кроткий стон вырвался с губ Минхо. Поняв, что ситуацией он не руководит, парень быстро расслабился, давая себе редкую возможность быть ведомым. Он стал податливым, будто пластилин, пролежавший весь день на солнце. Хан тихонько повалил Минхо на кровать. Руки сжимали запястья над головой Ли. Взгляд жадно, при этом все еще с долей нежности, осматривал парня внизу. Джисон наклонился. Его губы коснулись сгиба шеи, затем, оставляя дорожку из крошечных деликатных поцелуев, спустились к груди, чтобы достичь своей цели - живота. Если объемные бедра с ягодицами и пухлые щеки Минхо еще мог хоть как-то принять, а с немного полными руками и отсутствием рельефа на спине смириться, то живот всегда оставался тем, что вызывало стыд. Слишком мягкий, выпирает, а еще трясется во время смеха или слишком быстрого бега. Помимо этого, его торс будто бы разрезал на две части шрам от операции, который одновременно служил напоминанием о том, что надо, вообще-то, радоваться, ведь Минхо мог умереть еще крохой, и стал его самым первым комплексом. Такое нельзя показывать, тем более любить. Джисон неспеша оторвался от живота старшего. Несколько секунд он продолжал с теплотой смотреть на торс, затем разрушил тишину неизбежным в сложившейся ситуации вопросом: – Могу снять? - длинные пальцы теребили подол домашней широкой футболки, пока ожидал ответа. Минхо, несмотря на образовавшийся в голове смерч из негатива по отношению к себе, уверенно кивнул. Руки Джисона заскользили по плюшевому телу Минхо. Ладони оглаживали, а иногда аккуратно сжимали то, что старший ненавидел в себе больше всего - излишнюю мягкость своего тела. Джисону больше ничего не нужно было в тот момент - только ощущение бархатной кожи под его пальцами и приглушенные томные вздохи, доносящиеся из уст Минхо. Его Минхо. Такого красивого, милого и изящного, но в то же время безумно неуверенного в своей внешности Минхо. Джисон прекрасно понимал, что выкинуть из головы комплексы, которые выстраивались на протяжение долгих лет кирпичной стеной в его голове, невозможно за несколько не то что недель - лет. Все, что он мог сделать, это показывать свою любовь к телу старшего.       Несмотря на все недостатки, которые он видел в себе, несмотря на ругань внутреннего критика, Минхо полюбили.

***

      Джисон понятия не имел, какой у него типаж. Спал с милыми тонкими девушками и мускулистыми мужественными парнями. Он не задавался вопросом, нравилось ли это ему. Общество говорит, так надо, так правильно. Только вот одобрение окружающих не могло закрыть пустоту в душе Хана. Так было, пока он не встретил Минхо. “Он немного странный, но, мне кажется, вы подружитесь.” - сказал Феликс, пока они с Джисоном шли к австралийцу домой. Пройдя в гостиную, он увидел тихого парня, залипавшего в телефон, свернувшись клубком. Растрепанные волосы, смесь острых и мягких черт в его лице, объемное худи - все это напомнило Джисону котенка. – Привет, - высоким теплым голосом поздоровался темный комок, - я Минхо.       Внутри Хана что-то замкнуло. – Мяу. - внезапно для всех, в том числе и для себя, выпалил парень. - Ой, а, эм, Джисон. Меня зовут Хан Джисон. Скрр. - от неловкости хотелось ударить себя, либо исчезнуть, либо и то, и то одновременно. Минхо расплылся в умиленной улыбке. Тихий смешок сорвался с его губ. Они точно подружатся.

***

       – Ты - моя самая любимая сладость, - выдохнул младший в солнечное сплетение Минхо. Сразу после этого губы Джисона прикоснулись к солоноватой молочной коже, оставляя мокрый громкий поцелуй. Он аккуратно сжимал бока, стараясь не навредить, а лишь показать, как ему приятен торс Минхо. В такие моменты Хану было искренне плевать, что твердил внутренний критик в голове его парня - он млел от одного лишь вида образовавшихся складок, когда Минхо выгибался от возбуждения и удовольствия. Он восхищался теплотой тела, как пальцы утопают в пышной плоти, когда Джисон хоть немного надавливает на кожу. Для него Минхо - идеал красоты. Плавность изгибов тела в контрасте с упрямым, сильным характером не оставляла даже попыток не влюбляться вновь и вновь. Джисону нравилось, насколько они разные: начиная от контраста своей медовой грубой кожи и молочной бархатной его любимого до остроты поджарого тела и податливости округлостей Минхо. Когда они прикасались друг к другу - не важно, во время секса или простых ночных объятий - то были похожи на жареный сахар с рисовым пудингом. Руки осторожно проскользили до низа живота. Костяшками пальцев Джисон очертил сначала бугорок около впуклого пупка, затем переключил свое внимание на растяжки. Эти маленькие молнии были особенно красивыми в глазах Хана. Едва уловимо он провел кончиками пальцев по самой крупной серебристой полоске. Из уст Минхо вырвался короткий, но громкий, надломанный стон. Джисон лишь усмехнулся - растяжки всегда были особенно чувствительными тут.       Парень не пропустил ни одну белесую полоску, таким образом естественно спустившись к пышным ягодицам. Хан поднял взгляд на Минхо, ожидая одобрения на дальнейшие действия, но тот уже давно лишь чувствовал мир вокруг себя. Вида раскрасневшихся кончиков ушей и кожи выше груди цвета клубничного молока, закатившихся глаз и приоткрытых губ было достаточно, чтобы продолжить. Он аккуратно раздвинул объемные бедра, подхватил старшего под них, принимая наиболее удобную для обоих позицию.       Белье обоих полетело в дальний угол комнаты, защита неожиданно быстро была надета. Все готово, можно приступать к самому вкусному, желанному. Минхо блаженно застонал, когда почувствовал пальцы Джисона в себе. Хан бережно разрабатывал его - уже влажного от естественной смазки. Минхо, вернувшись из собственной головы от избытка удовольствия в реальность, посмотрел на младшего сквозь полузакрытые глаза. Он выглядел таким сосредоточенным - одна рука поступательно разрабатывала кольцо мышц, вторая лежала на внутренней стороне бедра. Ли обхватил запястье медового цвета и мягко, но настойчиво потянул его на себя. Он положил ладонь на свой плюшевый живот. Собственная ладошка легла поверх, создавая дополнительное давление. – Можешь…входить. - сдавленно пробормотал Минхо, сильнее сжимая простыни. Хан лишь кивнул, послушно исполняя команду. Джисон знал каждую маленькую особенность тела Минхо даже изнутри. Каждое движение, каждый новый толчок ощущался правильно, будто тело Джисона было запрограммировано для доставления удовольствия без возможности ошибиться. Живот Минхо мягко подергивался от движений Хана внутри него, и, черт возьми, это еще сильнее возбуждало младшего. Его рука, зажатая между животом и ладонью Минхо, чувствовала толчки, передаваемые волнами сквозь мягкость тела Ли. Спальня заполнилась томными вздохами, редкими криками в особенно чувственные моменты, тяжелым дыханием. Воздух стал плотнее, температура явно поднялась. Фрикции участились. Эмоции ощущались острее в противовес ослабевающему контролю. Джисон вошел в Минхо глубже, чем ожидал - совсем до упора. И этого оказалось достаточно, чтобы парень снизу издал затяжной высокий, будто кошачий, стон. Белое пятно покрыло подтянутый торс Хана. Старший обмяк в крепких руках. Он казался таким хрупким - одно неверное движение и разобьется на тысячи мелких частиц. Джисон нежно, чтобы не навредить Минхо, совершил еще пару толчков. Теперь они оба были обессиленными, но удовлетворенными.       

***

      Они лежали, дыша в унисон. Тела, мокрые от пота, плотно прилегали друг к другу, словно два слипшихся пельмешка, а конечности сплелись в сложный узел. Минхо тихо умиротворенно сопел, уткнувшись носом куда-то между ключицей и шеей младшего. Мирную тишину нарушил хриплый голос Хана: – Расскажешь, что произошло, ежонок? - пальцы цвета карамели играли с волосами на загривке старшего. – Я не ежонок, а котозайчик. - с наигранной обидой прошептал Минхо в сгиб шеи. – Сегодня ежонок, потому что включил свой колючий режим. Так, кто обидел?       Глубокий вздох последовал за вопросом. Минхо немного отстранился от Джисона, чтобы его было лучше слышно. Он не мог взглянуть в глаза Хана. Глаза бегали по всему телу и лицу, настойчиво избегая карих теплых радужек напротив. Стесняется. – В общем, в мою группу перевели новую девочку. К ней вопросов нет - она действительно очень способная, да и с остальными сразу поладила. Но вот ее мать… - Минхо тяжело сглотнул, но продолжил рассказ. - Короче, хореографу нельзя быть толстым, по ее словам. Еще говорила про то, что подаю плохой пример детям своим внешним видом, спрашивала о квалификации, и так далее. Ей было плевать, что я, вообще-то, почти магистр хореографического искусства! - Он нахмурился, подтверждая серьезность своей злости, касаемо данной ситуации. В голосе ярко слышалась обида. Выдержав небольшую паузу, он добавил, уже мягче - С другой стороны, спасибо, что не щипала.              Как же Джисону было больно это слышать. – Ты ведь понимаешь, что она не права? - Хан ближе прижал к себе Минхо, будто он сейчас убежит. - Твои котята тебя обожают, а от начальства всегда получаешь только похвалу относительно твоей работы, так ведь? - он положил шершавую ладонь на мягкую щеку своего парня, большим пальцем оглаживая бледную кожу. – Так. - прошептал Минхо, вырисовывая пальчиком узоры на подтянутой груди. – Вот и все. А если подобное повторится, то разговаривать она будет со мной. - непривычно холодно сказал Джисон. Старший лишь закатил глаза на подобное геройство, что не осталось незамеченным. – Эй! Я тебя вообще-то люблю и беспокоюсь, когда тебя кто-то обижает! - Хан показательно надулся. Минхо тихо захихикал с его реакции. – И я тебя люблю, Хани. - Минхо нежно чмокнул его в щеку. - Спасибо тебе за все.