Он просто спит..

Любовь? Любви не существует. Есть лишь привязанность и симпатия. Люди вечно ищут тепло в других, ищут заботу, понимание, поддержку… Именно это и искал Феликс. С самого детства в его жизни всё шло не так. Невезение, одиночество, равнодушие — всё, что он знал. Сейчас ему пятнадцать. Подростковый возраст, гормоны, резкие перепады настроения. Иногда он срывался, начинал ругаться на пустом месте, часто был раздражённым. Это злило его парня. Хван Хёнджину было восемнадцать. Его характер был резким, грубым. Он никогда не думал, как его слова могут ранить. Феликс часто слышал от него обидные, колючие фразы, которые оставляли в сердце глубокие царапины. Но уйти не мог. Он был привязан. Слишком сильно. Без Хёнджина — он будто бы не существовал. Хёнджину нравилось, как Феликс прогибался под него. Как терпел его жёсткий секс, как сглатывал обиды и слёзы. Он будто испытывал удовольствие, наблюдая, как тот ломается и снова возвращается. Снова и снова. Но в какой-то момент что-то изменилось. Хёнджин стал поднимать на него руку. Сначала один раз, потом второй… А потом это стало привычкой. Он кричал, швырял его об стены, толкал, бил — так сильно, что тот терял сознание. А Феликс всё терпел. Это любовь?.. — спрашивал он себя. — Нет. Этого не может быть. Любви не существует. Очередная ссора вспыхнула как пламя — резко, стремительно, безумно. Они кричали друг на друга так, что соседи, наверное, уже вызвали полицию. Хёнджин рвал голосовые связки, Феликс пытался защищаться. Он тоже кричал, отчаянно, со слезами в глазах, но не успел ничего понять — Хёнджин ударил его. Сильно. Слишком сильно. Феликс упал, затылком ударившись о стену. Тело осело, как кукла. Без звука. — Вставай, сука! — заорал Хёнджин, пнув его ногой. — Мы с тобой ещё не закончили! Молчание. — Эй... — он присел рядом, взял его за плечи, встряхнул. — Не ломай комедию, Феликс. Вставай. Тишина. Он приложил ладонь к его груди. Ни дыхания. Ни биения сердца. Ничего. — Нет… — выдохнул Хёнджин. — Нет, пожалуйста… нет… Он прижал Феликса к себе, положил его голову себе на колени, гладя по волосам. — Маленький мой... открой глаза... — шептал он. — Прошу тебя... ты же сильный, ты же всегда вставал… Слёзы покатились из глаз, капая на холодеющее лицо. — Прости… Я не хотел… Я не думал… Только очнись, любимый… Он поцеловал его в лоб. Холодная кожа. — Почему же ты так бледнеешь у меня на глазах?.. — прошептал он, голос дрожал. — Почему же твои руки такие холодные в моих руках?.. — Почему же наши души больше не вместе при свете дня?.. — Это… это всё моя вина… Он вспомнил, как Феликс включал одну и ту же песню снова и снова. Мелодия звучала в их комнате неделями. Сейчас эти слова всплывали в голове Хёнджина как проклятие: "Почему меня не встретишь?.. Почему, а я тебя?.." Он больше никогда не увидит Феликса дома, встречающего его с улыбкой, с ужином, с объятиями. Никогда. Теперь Хёнджин понял смысл этой песни. Он понял, что сделал. Он убил его. Своими руками. — Мой маленький… любимый… — прошептал он, прижимая безжизненное тело к груди, всхлипывая. — Прошу… открой свои прекрасные глазки… Тишина. Слишком громкая, слишком давящая. Она резала уши Хёнджина сильнее любого крика. Он сидел на полу, раскачиваясь вперёд-назад, сжимая хрупкое тело, словно пытаясь вернуть в него жизнь своим теплом. Но тепло уходило. С каждой секундой оно всё дальше, как поезд, уносящий любимого на станцию без возврата. В дверь постучали. Резко. Уверенно. — Полиция! Откройте! Хёнджин не пошевелился. Только сильнее прижал Феликса к себе, уткнулся лбом в его плечо. — Сейчас… не время, — прошептал он. — Он просто спит… Он просто устал… Дверь слетела с петель с глухим грохотом. Сапоги. Крики. Кто-то потянул его за плечо, пытаясь оттащить от тела. — Руки убери! — рявкнул он в ответ, обнажив в глазах безумие. — Не трогайте его… Он мой… Скоро всё слилось в гул — сирены, голоса, холодный металл наручников на запястьях. А потом — пустота. Любовь? Нет. Это не была любовь. Это была боль, зависимость, страх... А любовь ушла вместе с тем, чьё сердце больше никогда не забьётся.