Белые ночи, прогулки и ехидны

…Несёт меня лиса за тёмные леса… Прилипшая фраза из сказки периодически всплывает в голове Лёни всё те бесконечные часы, пока он торчит во дворе под окнами Дениса, опершись о капот Шкоды. Ждёт. Звонил уже несколько раз. … Он что, реально пешком через весь город попёрся? Лёня вздыхает, крутит на пальце ключи от машины, снова и снова прокручивает в голове события вечера, когда совершенно обычный рабочий день резко свернул не туда. Вместо того, чтобы сдать злодеев, поставить галочку в документах и мирно посидеть в баре с пивом… …и соком… …оба уже несколько часов дышат свежим воздухом мегаполиса. По отдельности. Белые ночи ещё не сошли – и непонятно, то ли вечер пока, то ли уже утро. Да какая разница… Лёня не хочет больше смотреть на часы. В конце концов, тут тепло, светло, можно спокойно ждать Дениса хоть целые сутки. Постепенно гаснут окошки двора-колодца. Возвращающиеся домой жители мельком смотрят на него и ныряют в подъезд, к горячему ужину, горячему душу и мягкой кровати. В животе у Лёни заурчало, и он вспомнил о своих постоянных друзьях-пельменях, дожидающихся его в морозилке. Ничего, подождут. А он дождётся Дениса, даже если придётся спать в машине. В машине Дениса, между прочим. Когда Сомов буркнул про то, что ему тут рядом и он пройдётся пешком, Лёня слегка впал в ступор. И очнулся, когда напарник уже утопал куда-то за угол. А Лёня так и остался стоять у водительского места с ключами в руке. Денис с утра, как уже бывало, сунул ключи и сказал ему – давай, ты за рулём. А сейчас оставил ему свою Шкоду, а сам ушёл пешком? Куда? Где это «недалеко»?? Почему пешком? Как пешком? Он же живёт на Ваське! Лёня пнул колесо ни в чём не повинной тачки и сел за руль. Ну ладно, захотел прогуляться – пусть гуляет, надо хоть машину ему отогнать, а то странно как-то. Лёня повернул ключ и выехал из двора. Вообще в том, что Денис оставил напарнику собственную машину, не было ничего особенно удивительного. Иногда Лёне даже казалось, что попроси он у Дениса машину насовсем, телефон, что там ещё… одежду? В общем – то немногое, что принадлежит ему лично, – отказа бы он не получил. Ну может быть Денис оставил бы себе минимум одежды, да и то – чтобы Михайлов не придирался, и чтобы работать можно было. Это осознание пришло к Лёне уже давно и периодически пугало. У напарника не было для него никаких границ. Не то что Лёня как-то этим злоупотреблял, но иногда проскальзывало… Ну, не иногда. Иногда ему даже хотелось пройти по пути проверки границ чуть дальше, но он всё же слишком ценил и свою работу в Центральном, и напарника. Раз в жизни так повезло, зачем всё портить. Все эти дурацкие шуточки коллег про «да вы же просто семейная парочка, сто лет как счастливо женаты» – были шуткой лишь наполовину. Что там ощущал Сомов, было не стопроцентно понятно, но Лёня с самого первого дня так это и чувствовал. Радость, комфорт и покой. С Сомовым ему было одинаково хорошо и обсуждать дела в отделе, и преследовать негодяев (хотя лучше бы было иногда не преследовать, а поручить это специально обученным… ну да ладно), и идти рядышком в любую погоду, и уютно молчать, и болтать за чашкой чая или кофе. Как он тогда начал подтаскивать «стул терпил» к столу Сомова, так оно и пошло, на радость всем, кто наблюдал их уютные посиделки. Лёня припарковался и набрал Дениса. Абонент не абонент. Ну, подождём. Даже если он на метро, всё равно повезло доехать довольно быстро. Иногда Кундряков жалел, что нельзя встроить себе в голову какой-то датчик, чтобы там что-нибудь звенело или гудело, когда его в очередной раз уносит лиса. Ну или чтобы пинал кто-нибудь, что ли. Он старался себя контролировать, и это в целом получалось, но иногда вот так вот несло его, да ещё и в неподходящие моменты. И как назло всегда – Денису в уши. Хотя этот как раз было логично, потому что только с Сомовым он и расслаблялся максимально. И вот сегодня как-то слегка переборщил. Ну да, не стоило при матери-то потерпевшего своё ценное мнение высказывать. И, наверное, надо было ограничиться чем-то вроде «ты всё правильно сделал», а не своими планами по выкашиванию всякого там сброда, который ему просто осточертел ещё в прежнем районе. Ну, что теперь… Видимо, что-то личное задел. Лёня решил, что непременно докопается и разъяснит и этот вопрос, просто не всё сразу. В арке послышались голоса. И кажется один из этих голосов принадлежал его драгоценному напарнику. Ну наконец! Полз он ползком, что ли?? Лёня аккуратно заглянул в арку как раз вовремя, чтобы понаблюдать, как Денис шваркает какого-то хиляка об стенку. Любопытно. А, понятно. Трафарет, баллончик. Достали. Лёня удовлетворённо кивнул – он и сам бы пнул гадёныша разок, но ладно, есть дела поважнее… Денис и сам справится. Денис отлично справился, вышел из арки и увидел Лёню. А Лёня с восхищением лицезрел, как за секунду лицо Сомова меняет сразу несколько выражений, одно за другим. Упрямая злость сменилась какой-то непонятной печалью, потом вроде бы он как-то встряхнулся и успокоился – как обычно, когда говорил «проехали» и менял тему. А при виде Лёни его эмоциям на лице стало совсем тесно… – Я всё жду, жду… а ты всё не идёшь и не идёшь… – Ты… чего тут? Диалог получался какой-то странный. Лёня протянул Денису ладонь с ключами. – Вот. Ты утопал. Стою жду. Денис слегка диковатым взглядом смотрит на свою же машину. – А-ааа. Ключи не берёт, стоит и что-то там себе думает. Лёня понимает, что сейчас можно было бы задать ему тот миллион вопросов, копившихся у него с самого начала совместной работы. Ясно же было, что Денис… ну, повидал всякое. И хорошо бы хотя бы часть этого всякого уточнить, разъяснить и как-то разложить по полочкам в голове. Ну, пригодится… и интересно. Но «разговор с Сомовым о Сомове» всё же лучше перенести на потом. Поэтому Лёня снова не успевает себя остановить и брякает единственное, что у него крутится в голове всё это время. – Поехали ко мне, а? Ну куда ты заполночь домой. Спать всего ничего осталось. Внезапно Денис смотрит на часы, кивает и без раздумий садится на пассажирское спереди. Надеюсь, он её в итоге не меня не переоформит. А то уж совсем. Отжал машинку у напарника и рад. Он еле удерживает глупый смешок, заводит машину, и наконец они покидают этот двор. *** Всю дорогу оба молчат. Совершенно без напряжения – у них вообще такого никогда не бывает. Просто, похоже, Денис вымотан, причем не физически – что ему эта лёгкая прогулка – а морально. У своего подъезда Кундряков даже не пытается, припарковавшись, снова протянуть ключи, и так понятно, что не до этого. Утром разберутся, кто поведёт. Денис ночует у него не первый раз – как-то так повелось. То чтобы не мешать никому дома, задержавшись допоздна, то чтобы своим видом не пугать, когда в очередной раз поперёк собровцев полез и выглядит расчудесно, весь в кровище… Так что шуточки про парочку в целом-то и не шуточки. Они ночуют вместе. И завтра опять кто-нибудь скажет что-то невероятно остроумное, когда они выйдут из машины. Правда, Денис спит на диване. Такое себе удовольствие, но ему то ли нравится, то ли он мазохист. Лёня предпочитал тему не развивать. – Ты иди в душ, я пока пельмени поставлю. – На меня не надо. Денис привычно вытащил из шкафа «своё» полотенце и «свою» старую Лёнину футболку и утопал в ванную. Лёня от души сыпанул пельменей в закипевшую воду и налил чайник. Не надо, как же. Поест и может хоть расскажет, что его так задело. Понятно, что убить сына, неважно какого, на глазах матери – не самое приятное завершение рабочего дня, но тут явно было и что-то ещё, что-то личное. А может и не расскажет. Это же Денис. Как у напарника не было физических и имущественных границ, так не было и границ информационных. Если Лёня до сих пор не знал чего-то о Сомове – то вовсе не потому, что тот ему не доверял или изгонял из ближнего круга. Просто такой характер – я тут в сторонке полежу и перетерплю, незачем обсуждать. Иногда Лёне удавалось добиться ответов, и ответы всегда были честные и прямые. Другое дело, что Денис явно старательно формулировал их так, чтобы не сказать чего-то лишнего. Но и не утаивал. При желании ответов могло бы быть и больше, но было страшно сломать то доверие, которое у них было, поэтому Лёня особенно не давил своей непосредственностью, а добывал информацию постепенно. Вышедший из душа Денис выглядел гораздо лучше, как будто оттаял. И конечно же, съел всё что было в тарелке. – Спасибо. – Ага. Горчицу бери. – Что приехал. Кундряков изумился так, что чуть не подавился. Денис благодарил его… за что? – В смысле? Ты чего, Денис? Я тебе напарник или ехидна? Ты думал я домой что ли поеду и всё? Денис ухмыльнулся и пожал плечами. – Да ничего не думал, если честно… Ладно. Давай спать, я что-то устал. И, зайдя в комнату, пробормотал, доставая одеяло. – Кстати. А как хоть эта ехидна выглядит, ты знаешь? Лёня вдруг понял, что больше не надо слов. Всё и так было яснее ясного. «Спасибо, что приехал. Спасибо, что ты просто рядом». Ну и хорошо. Всё хорошо. *** В свете ночника пытающийся нормально улечься на диванчике со всем своим ростом Денис выглядит как всегда, восхитительно и волшебно. Как кот в коробке не по размеру. Лёня возможно и промолчал бы, а потом снова уснул с прекрасным видом перед глазами, но сегодня, похоже, день внезапных поступков. И он решает продвинуться ещё немного дальше в деле проверки границ. – Да ложись ты нормально, кровать огромная. И, уже расслабившись, не может удержаться. – Обещаю не приставать. Лягу с краю! Пусть волчок кусает за бочок. Неизвестно, то ли сработал волчок, то ли это очередная отсутствующая граница напарника, но Денис просто кивает и молча переползает на кровать. Прямо в одеяле, как гигантская гусеница. В нормальном состоянии он бы еще и пошутил что-то в ответ – про бочок, который надо укусить, или про приставания, он вообще любит поприкалываться. Но сегодня просто ложится и утыкается в подушку. Ну и хорошо. Вот и славно. Вот и спокойной нам всем ночи. Лёня ложится на другой край, ждать волчка. Кровать у него действительно немаленькая, случайно заказал не тот размер, да так и оставил. И между ними сейчас – целая вселенная. Денис дышит легко и ровно, но обмануть не получается – не спит. Ужасно хочется обнять его, прижать к себе, причём сегодня – только так. Прижать и не двигаться, чтобы спал нормально. И Лёня, поражаясь собственному напору и бесстрашию, протягивает руку и легко касается плеча. – Дэн… Гигантский кокон слегка шевелится, не отстраняется и вздыхает. Как обычно. Денис никогда не отстраняется. Прямо хоть на колени ему сесть, что ли… Вот Михайлов-то обрадуется. – Что? – Меня сегодня занесло слегка… кажется. Ты в следующий раз пни меня, что ли. Денис фыркает, но сонно. И не отползает, что уже хорошо. И руку с его плеча Лёня так и не убрал. – Да не парься, всё нормально. Это… старая история. Неважно. Опа. Значит угадал. Но подробнее… не сегодня. И спрашивает совершенно другое. – Ты где гулял-то так долго? – Да… где-то. Не помню уже. – Ладно… Они лежат молча, пока Денис и правда не уплывает в сон. Лёня закрывает глаза. Завтра будет новый день. Новые дела. Совершенно точно его снова занесёт, а Денис снова будет проявлять чудеса бесконечного терпения. Но сейчас, в этой темноте, он позволяет себе осторожно подползти и слегка уткнуться носом в одеяло – там, где предположительно находится крепкое плечо напарника. Такого странного иногда, но лучшего в мире. Спи, Дэн. Я никуда не денусь.