Почти что люди

      — Блин, еле дотащила!       — Не надо было скупать все магазины.       — Тьфу, нашёлся мне тут... критик. Вот нет чтобы помочь!       — Я несу продукты, и, поверь, этот пакет тяжелее твоих.              Санда фыркнула и поставила пакеты на пол. Раз, два... Пять?!              — И откуда у тебя столько денег? — присвистнул Матвей.       — Дед, — просто ответила Санда.       — И это всё тебе надо?       — Да, надо! Мне нужно затесаться среди людей, а из нормальной уличной одежды у меня только эти блузка и юбка. Дед такая ханжа!              Матвей вздохнул, снимая обувь.              — А тот невероятный прикид, в котором ты меня встретила? Он был... Как бы сказать повежливее...       — А, это я через границу в нём переходила, — закатила глаза Санда. — Мария Викторовна сказала, что объяснить перевозку ночных бабочек пограничникам гораздо проще, чем вампиров.       — О... Любопытно.       — Ты не представляешь, как в МОРБ ухищряются со всем этим, — Санда со вздохом достала футболку из пакета и стала отрывать бирку. — Поддерживают эти легенды там...       — МОРБ? Церковь?..       — Ну да, — девушка непонимающе уставилась на него. — С Верха и с Низа ребята.       — Черти и ангелы, что ли? — с нервной усмешкой спросил Матвей.       — Ага.       — Это был сарказм.       — А я серьёзно.              Матвей замер. Потом медленно опустился на диванчик прихожей. Достал перочинный нож.              Щёлк. Щёлк. Щёлк.              — Ты чего?              Щёлк.              — Матвей?..       — Я пытаюсь понять, как мне реагировать на эту информацию, — ответил парень, смотря в одну точку.              Санда цокнула языком.              — Ну, моё существование же ты спокойно принял!       — У меня не было выбора, знаешь ли. И это не влекло за собой некоторый религиозный кризис.       — А, ты верующий что ли?              Щёлк. Щёлк.              — Ага.       — Ну вот. Добро пожаловать! — улыбнулась Санда. — Жители Верха и Низа следят за балансом! Или чё там…       — А ты?       — Что я?              Щёлк.              — Зачем нужны вампиры?       — Эм...              Щёлк. Щёлк. Щёлк–              — Ау! Тьфу...              Матвей смотрел на свой окровавленный палец. Санда тут же закрыла глаза руками, но через секунду посмотрела сквозь пальцы.              — Никогда больше так не делай! — пискнула она.              Капелька крови медленно текла вниз.              — Будешь? — Матвей протянул руку в сторону Санды, вызвав у неё новый визг.       — Фу, нет! Ты даже руки не помыл!              Он цокнул языком и взял палец в рот.       

***

             День пролетел незаметно.              Сначала Санда заставила любоваться на её покупки. Потом — разгребать шкаф с одеждой прошлого хозяина, чтобы уложить новые вещи туда. Да и одежду Матвея нужно было куда-то деть.              Надо было придумать, как избавиться от всего ненужного барахла и желательно не очень заметно, правда ничего толкового на ум не приходило: в квартире были просто горы ненужных вещей. Если холостяцкая жизнь выглядела именно так, то Матвей был искренне напуган перспективой грустной одинокой жизни.              Ладно, у него есть Санда, которой на месте не сиделось.              Пока Матвей разгребал очередную полку, Санда копошилась в прихожей, запихивая тряпьё по пакетам. Она сказала, что, если учесть его вкус в одежде, а точнее, полное его отсутствие, то он сможет найти себе пару вещичек. Матвей фыркнул, что донашивать за жирным сорокалетним мужиком не собирается.              Ну, правда. Да и стрёмно это было как-то.              На полке лежали какие-то старые свитера. Матвей со вздохом вытащил их и бросил на кровать, как вдруг его внимание привлекла какая-то коробка. Она явно была спрятана от посторонних глаз.              Матвей думал выкинуть и этот хлам, но его остановил звук, который раздался, стоило поднять коробку с полки. Будто бы внутри было что-то мелкое и металлическое, типа украшений.              Он открыл коробку. И правда, внутри лежали всякие кольца, подвески, серьги и всё в таком роде. Матвей хмыкнул: он был уверен, что всё это — ворованное, ну не могли у одинокого мужика оказаться украшения в таком количестве. Даже если представить ситуацию, что это было наследством или осталось после от его жены. Нет, ну, всей личной жизни этого человека Матвей не знал, хоть и следил за ним, но ему всё равно в это не верилось.              Да и украшения на такие мысли не наводили. Слишком они были разношёрстные: какие-то вещицы были изящными, какие-то вопиюще безвкусными, а третьи вообще были пластиковой бижутерией. Наверное, Санде было бы весело в этом порыться. А некоторые безделушки можно было продать, наверное.              Матвей лениво покопошился в коробке, как вдруг ему на глаза бросилось кое-что... слишком странное.              Золотые коронки. И он был более чем уверен, что на них была засохшая кровь.              Матвей застыл. В его голове будто бы что-то щёлкнуло, и он быстро принялся перебирать украшения, то ли стремясь подтвердить свою догадку, то ли боясь того, что он прав.              На некоторых серьгах была кровь, будто бы их выдрали из ушей. Ещё золотые коронки. Накладной ноготь.              Это точно были трофеи. Матвей понял это, потому что сам собирал их со своих жертв: пряжки ремней, кольца... Физическое доказательство работы.              Все предметы в коробке явно были женскими. Матвея замутило от этого.              — Матюш, оно не влазиет, помоги!              Матвей дёрнулся, открыл ящик, который они не планировали разбирать, и спрятал коробку туда.              — Не «влазиет», а «влазит», — он быстро отряхнул руки, стараясь заглушить звук закрывающегося ящика. — Иду.              Ему не хотелось показывать это Санде сейчас. Он был уверен, что её это напугает.       

***

             В дверь позвонили.              — Ты ждёшь кого-то?       — Nu.       — Что «ну»?..       — «Nu» это «нет» на валахском, — ответила Санда, нарезая картошку.              Он разобрал вырытую из шкафа кофемолку, при виде которой Санда счастливо распищалась. Мол, всегда хотела пить кофий, как городские девчонки.              ...Ну, Матвей тоже любил кофе. Да и не велико дело.              Пока Санда деловито готовила поздний ужин, Матвей думал, как бы поговорить с ней на тему коробки. Почему-то ему казалось, что он не мог скрывать этот факт от неё. Просто... Он не знал, как это объяснить. Санда имела право это знать. Вот и всё.              — А «да» тогда как? «Ду»?       — Нет, просто «da», — Санда неопределённо махнула рукой. — Открой, я мясо режу.              Матвей со вздохом вытер с пальцев смазку и направился в коридор. Подойдя к двери, он посмотрел в глазок и тут же увидел улыбающуюся во все тридцать два Марию Викторовну.              Ну, он даже не был удивлён.              Стоило ему открыть дверь, как вампирша тут же каким-то образом затекла вовнутрь квартиры, словно кошка.              — Матвеюшка, золотце моё червонное, здравствуй! А ты что в домашнем? — Мария Викторовна сложила ладошки и очаровательно улыбнулась.       — ...Что?..       — Так я ж тебе звонила, говорила собираться. Ты сказал, что скоро будешь готов!       — Вы мне не звонили...              Мария Викторовна подняла одну бровь в недоумении.              — Да?.. А кому я тогда... Ладно, не важно! Пора выходить на охоту. Али ты забыл?       — ...Нет.              Да.              Мария Викторовна рассмеялась.              — На первый раз прощаю. И то, что ты забыл, и то, что ты мне соврал. Одевайся. Маску свою нацепить не забудь, толк от неё будет хороший, — Мария Викторовна скинула с ног туфли. — А я пока с Сандулечкой-сладулечкой поболтаю.              Мария Викторовна тут же скрылась на кухне. Через секунду оттуда начало доноситься весёлое щебетание.              Матвей закрыл глаза.              Испытательный срок начался.       

***

             — Можно спросить кое-что?              Мария Викторовна даже поперхнулась.              — Я не дорассказала историю про рыбу! Хам! Перебивает даму!       — Вы её уже второй раз рассказываете.       — ...Чёрт, а я надеялась, что ты не заметишь.              Они шли в сторону лесопарка. Разводной ключ приятным грузом лежал в рюкзаке.              — Ладно, валяй, — проворчала Мария Викторовна. — Только если это попросить денег в до...       — Зачем нужны вампиры?              Мария Викторовна хмыкнула.              — Затем же, зачем нужны туберкулёзники.       — То есть?       — Незачем. Мы болеем.              Матвей хмыкнул.              — Это многое объясняет.       — Ага, — зевнула Мария Викторовна. — Высшие вампиры появляются как плод запрещённых отношений – между человеком и ангелом, ну, или, что чаще, между демоном и человеком, – Балансу это не нравится, и он выравнивает факт нашего существования всякими... неприятностями.       — Санда не высшая. Как она появилась?       — Вампиризм заразен, — пожала плечами Мария Викторовна. — Если высший напоит кровью умирающего, то он тоже станет вампиром. Вот честно, в душе не чаю, как это работает, но вот. Факт есть факт.              Матвей молча кивнул.              Умирающего... Ох...              — А Вы кого-нибудь обращали?       — Нет. Знаешь, я своего рода фаталистка. Живые должны умирать, это закон природы, а значит, Балансу угодно.              Они замолчали.              — Мария Викторовна?       — Что такое?       — Спасибо.       — За что?       — За то, что заступились за меня.              Мария Викторовна хмыкнула.              — Не обольщайся. Я не делаю ничего без выгоды для себя.              Она тут же отвернулась от него, но Матвей успел увидеть какой-то надлом в её улыбке.       

***

             Правила охоты были просты. Своих не бить, работе других резидентов (как Матвей понял, резидентами называли тех, кто играл «спектакль» или вроде того) не мешать, никого не убивать — брать минимум.              Выбор локации Мария Викторовна объяснила просто: «извращенцы». Ну, слова (точнее, слово) быстро подкрепились примером: Мария Викторовна профессионально прикидывалась гуляющей под ночь дамочкой, прохаживаясь по дорожке между деревьями. Даже десяти минут не прошло, как за ней увязался какой-то тип.              Ну, хорошо стукнуть по голове Матвей умел.              Они быстро сработались. Матвей даже почувствовал знакомое покалывание адреналина от охоты.              Будто он снова занялся своей работой. Чисткой от мусора...              — О, первая отрицательная, моя любимая, — Мария Викторовна со знанием лизнула палец, что макнула в ранку на теле добычи. — Этот пакет мой!       — Вы серьёзно различаете группы крови на вкус?       — Нет.              Матвей прыснул.              — Хорошо, понял.              Мария Викторовна, оказывается, профессионально умела сливать кровь. Процесс это был не то что бы быстрый, поэтому было время поговорить.              — Матвеюшка, у меня к тебе есть вопросик... — сказала Мария Викторовна, пристально наблюдая за тем, как наполняется пакет.       — Ну?       — Вот вроде хороший ты парень, вон, записи твои подняла, даже в церковь ходишь. Зачем людей мочить начал? Фигню про чистку от всяких недостойных ты уже мне рассказал, а откуда такие выводы придумал – нет.              Матвей тяжело вздохнул.              — Батя убил мою маму.       — Батя?! Так он же хороший мужик... Не, ну, если не считать, что он мне бенз сливает постоянно...       — Это не кличка, — обрезал Матвей. — Это мой... отец. Просто отец.              Матвей скривился.              — Алкашня. Напился опять, ну и пошло поехало. Утром захожу на кухню, а она... Ну...       — ...А.       — А это животное в ванной уснуло, — с отвращением продолжил Матвей. — Жаль, что я его тогда не убил. Было бы так легко – просто набрать ванну и бросить тело туда. Бухой уснул в ванной и утонул, вот и всё. Урод.              Матвей снова потянулся к перочинному ножу. Нужно было занять руки.              — Мне тогда шестнадцать было. Здоровский подарок перед поступлением в ПТУ. Меня таскали по следственным мероприятиям, ещё и тётка опеку оформила, а у меня уже тогда с ней отношения были плохие.              Щёлк. Щёлк.              — Следователям было плевать. Точнее, не так: мне-то они сочувствовали, но их не удивляло это дело. Я помню, как один мне сказал, мол, да, третий случай за месяц. Третий. И я понял то, насколько... тривиальна такая ситуация.              Матвей мрачно посмотрел на Мария Викторовну.              — Если я могу не допустить повторения этой истории с другими людьми, то я буду последним подонком, если ничего не сделаю.       — Предотвращать убийства убийствами? Клин клином, типа?              Матвей подал плечами.              — Скорее, я вырываю сорняки, до того, как они окрепли.              Мария Викторовна хмыкнула.              — Да уж. А я думала, что ты совсем отбитый, как тот.       — Какой ещё тот?       — Хм.              Она причмокнула губами.              — Который до вас в хате жил.              Мария Викторовна вытащила иглу из руки отработанного ими мужичка, затем похлопала его по щеке, подняла очки и сладко прощебетала:              — Ты напился. Уснул в канаве.              Потом она встала и повернулась к Матвею, радушно улыбаясь.              — Пойдём, я тебя провожу.       — Мне кажется, должно быть наоборот.       — Ну-у, — Мария Викторовна закатила глаза, — знаешь, если учесть, что вампир среди нас двоих я...       — Хорошо, я понял.              Вампирша протянула ему наполненный пакет крови, который Матвей тут же убрал в рюкзак. Санде должно было хватить этого на два дня.              — Мария Викторовна?       — Да, золотой?       — Вы так и не ответили на мой вопрос нормально. Что натворил мужик, что жил до нас в квартире?              Матвей уже догадался, но ему нужно было это услышать. Мария Викторовна же точно знает, да?              Вампирша рассмеялась. Луна выступила из-за облаков.              — А ты, типа, не в курсе?       — Нет. Не в курсе.       — А что ты тогда за ним следил?       — Он своему брату угрожал что-то там раскрыть, если он его уволит. И до девушек домогался, — мрачно ответил Матвей.       — О, — Мария Викторовна даже удивилась. — А я думала, что ты по другой причине на него обозлился. Скажем так, он не только домогался, ручки у мужичка были грязными.              Матвей вздохнул.              — Санда про это знает?       — Вроде того, — пожала плечами Мария Викторовна. — Знает, что он крупно накосячил, что аж в убойный список попал, а там либо маньячеллы, либо совсем на голову отбитые. А что спрашиваешь? Переживаешь?       — Я нашёл его трофейную коробку и теперь не знаю, как ей сказать обо всём этом.              Мария Викторовна присвистнула.              — О как. Ну, я вмешиваться не буду, поэтому думай сам.       — Ага.              Он просто надеялся, что он не успел сделать что-то плохое с Сандой.       

***

             Матвей проснулся. Посмотрел в потолок.              С кухни уже доносились вкусные запахи и звуки готовки. Парень потёр лицо и нехотя встал с дивана.              Спал он сегодня плохо. Ему хотелось поговорить с Сандой на тему своей находки, но он не мог подобрать слов. Он даже не понимал, почему он решил, что это настолько важно. Просто что-то внутри подсказывало ему.              — Доброе утро.       — Добренькое! — Санда деловито пекла сырники.              Матвей сел за стол и зевнул.              — Сколько сейчас времени?       — А? Э... — Санда глянула на часы на духовке. — Девять тридцать где-то.       — Что?!              Матвей даже подскочил, вызвав у Магды недоумение.              — Твою мать! Будильник! — он хлопнул себя по лбу.       — Какой ещё будильник?.. — непонимающе спросила Санда. — Я ничего такого не слышала...       — Вот именно! Я забыл его забрать! — Матвей потёр лоб. — Так, ладно... Полчаса у меня есть... Нет, меньше... Тьфу! Замечательно!              Он быстрым шагом направился в ванну.              — А что случилось? — Санда осторожно заглянула к нему.       — Работа, — коротко ответил Матвей, умываясь.       — Ой! Давай я сырники тебе с собой положу! — засуетилась Санда.              Вот вам и начало рабочей недели...