Гермиона Каллен?

Тишина в комнате стала тяжелой, густой, будто наполненной невысказанным ужасом.  — Неужели в твоем мире идет война? — первой нарушила молчание Эсме. Ее голос дрогнул, а глаза, обычно теплые и добрые, стали грустными, почти скорбными. — Прости за грубый вопрос, но… сколько тебе лет, Гермиона? Девушка выглядела слишком молодой для всего, что она только что рассказала.  — Мне семнадцать, — ответила Гермиона, и в ее голосе прозвучала усталость, которой не должно быть у человека ее возраста.  Она рассказала им всё Она говорила о волшебном мире. О том, как лорд Волан-де-Морт охотился за её лучшим другом — Гарри Поттером. Как они, трое подростков — Гарри, Рон и она сама — стали самыми разыскиваемыми людьми в магической Британии. О том, что Волан-де-Морт — это по сути магический Гитлер, а идеология чистокровности — та же, что и расизм, только завёрнутый в мантии и родословные. Они делили волшебников по крови: чистокровные, полукровки и магглорожденные. Она, Гермиона Джин Грейнджер, была магглорожденной. И именно за это её пытали. Она рассказала всё — о Хогвартсе, о детстве, об Ордене Феникса, о боях, потерях, предательствах… о том, как они стали детьми-солдатами, в то время как их ровесники в обычном мире просто ходили в школу, влюблялись и обсуждали глупости. В комнате никто не перебивал. Все вампиры смотрели на неё с искренним состраданием — даже Розали, обычно холодная и отстранённая, нахмурилась, не скрывая эмоций. Джаспер заметил сразу: в каждом её движении — осмотрительность. В каждом взгляде — напряжение. Она держала палочку как солдат держит оружие. Вздрагивала от малейшего шума. Он видел в ней себя, того, кем был когда-то: майором Джаспером Уитлоком. В этот момент что-то серебристое влетело в комнату и остановилось перед Гермионой.  Кошка. Похожая на ее льва, но меньше, изящнее.  — Патронус, — прошептала Гермиона, и ее сердце забилось чаще.  Кошка заговорила женским голосом:  .  « Слава Мерлину, ты жива, Гермиона. Гарри и Рон спаслись, с ними Луна и мистер Оливандер. Их вытащил Добби. … Беллатриса Лестрейндж мертва. Если ты сейчас в безопасности — оставайся там. После того, что ты пережила, тебе необходим покой. Не пытайся возвращаться. Это слишком опасно. Мы очень волнуемся за тебя, мисс Грейнджер. Пожалуйста, береги себя.» С последним словом кошка растаяла, оставив после себя лёгкое мерцание в воздухе. — Оно… ещё и говорит?! — удивлённо выдохнул Эммет, почесав затылок. — Это круто! Но Гермиона молчала. Сидела неподвижно, вглядываясь в пустоту. Она узнала голос. Это была профессор Макгонагалл. Значит, они выжили. Они в безопасности. Облегчение накрыло её тяжёлой волной. Но вместе с ним пришла и боль. — Что она имела в виду… когда говорила про пытки? — осторожно спросил кто-то из Калленов. Гермиона подняла голову. Голос у неё дрожал, но она говорила твёрдо: — Когда я… появилась у вас — я только что пережила пытку. Её устроила Беллатриса Лестрейндж, самая безумная из приспешников Тёмного Лорда. Сначала она использовала Круциатус, а потом — что-то другое. Тёмное. Глубокое. Проклятие, оставляющее след… Она протянула руку вперёд, оголив запястье. На коже кровавыми шрамами было вырезано слово: “Грязнокровка.” Тишина. — Я пытался это исцелить, — нарушил молчание Карлайл. — Но рана постоянно открывалась, и ты кричала во сне… Гермиона кивнула, не отводя глаз от своей руки. — Это… останется со мной. Навсегда. Кинжал, которым она это сделала, был проклятым артефактом. И вот — в какой-то момент моя магия вспыхнула. Я не помню как, но я… оказалась здесь. — Но это ведь невозможно? — прошептала Элис. — Аппарировать через океан? — Невозможно, — устало усмехнулась Гермиона. — Даже портключи не работают на такие расстояния без особых условий. Но… я сижу здесь. Значит, что-то возможно. *** — Если тебе некуда идти… ты можешь остаться здесь, у нас, — голос Карлайла нарушил повисшую в комнате тишину. Он говорил спокойно, уверенно, без давления, но с искренней теплотой. — Да! У нас городок маленький, спокойный. Здесь безопасно, — ободряюще добавила Элис, с воодушевлением подмигнув Гермионе. — Город, в котором есть вампиры? Считается ли это безопасным местом? — фыркнула Гермиона с лёгкой усмешкой. — Не удивлюсь, если у вас тут ещё и оборотни водятся… В гостиной воцарилась напряжённая тишина. — Вообще-то… да, тут есть одна мокрая псина, — с явным презрением процедила Розали, скрестив руки на груди. — Но у нас с ними соглашение. Они нас не трогают — и мы их тоже. Гермиона Грейндер почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей предлагали остаться… в доме вампиров. Если бы кто-то сказал ей это ещё три года назад, она бы лишь рассмеялась и покрутила пальцем у виска. Но теперь…  На третьем курсе они проходили вампиров и оборотней по «Защите от тёмных искусств». Описания в учебниках были достаточно подробными, и потому, едва взглянув на Калленов, Гермиона сразу поняла, кто они.  Но оставался один вопрос.  — Я бы с радостью осталась у вас, — осторожно начала она, — но… почему ваши глаза не красного цвета?  Эммет усмехнулся, лениво похрустывая костяшками пальцев: — Потому что мы не пьём человеческую кровь. Мы охотимся на животных. Поэтому и живём в лесу — меньше соблазна и подозрений. — Карлайл был первым, кто выбрал этот путь, — добавила Эсме, обняв мужа за руку. — И мы уважаем его выбор. Он научил нас… другому способу жить. Теперь всё встало на свои места — их глаза, поведение, сдержанность. Не чудовище ли тот, кто выбирает быть человеком? Гермиона отвела взгляд. В душе боролось слишком многое: усталость, страх, недоверие… и странное чувство благодарности. Она не ожидала этого. Совсем. — Тебе, возможно, придётся официально стать нашей дочерью, — спокойно сказал Карлайл. — Ты несовершеннолетняя. А если собираешься остаться здесь надолго — придётся пойти в школу. Город маленький, и люди быстро заметят новое лицо. Странно будет, если ты нигде не учишься. Гермиона задумалась. Маггловская школа. Отвлечься от войны. От крови. От Волдеморта. Просто… быть подростком. Хоть на время. — Я согласна, — наконец прошептала она. Гостиную оглушил радостный визг Элис и громогласный смех Эммета. Даже сдержанная Розали позволила себе лёгкую улыбку. В глубине её золотистых глаз мелькнуло что-то похожее на жалость — ведь для неё, бессмертной, эта хрупкая девушка казалась такой… маленькой.  Эсме подошла к Гермионе и мягко обняла её, словно боясь, что та рассыплется от любого резкого движения.  — Добро пожаловать в семью.