Зубная быль

Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь большие окна класса, освещая танцующие в воздухе пылинки. Антон, подперев щёку рукой, смотрел на улицу, где жизнь шла своим чередом, совершенно не интересуясь проблемами Печорина. Он думал о предстоящей тренировке, о новой серии любимого сериала, о чём угодно, только не о литературе. Павел Алексеевич с воодушевлением рассказывал о душевных терзаниях героев Лермонтова, и его голос, обычно успокаивающий, сегодня казался Антону Шастуну особенно убаюкивающим. И в этот самый момент, когда он был на пике безмятежной скуки, коренной зуб взорвался ослепительной вспышкой боли. Боль была такой резкой и внезапной, что Антон вздрогнул и едва не вскрикнул. Он замер, широко раскрыв глаза, и в ушах у него зазвенело. Весь мир сузился до одной пульсирующей точки где-то в глубине его рта. Черт бы побрал этот зуб! Заныл еще утром, тихо и незаметно, словно робкий намек. Антон тогда отмахнулся, списав все на остатки вчерашней пищи. Но сейчас… Сейчас зуб заявил о себе во весь голос, превратившись в настоящего садиста, наслаждающегося каждым мгновением его мучений. Антон украдкой потер щеку, надеясь, что это хоть немного притупит боль. Безуспешно. Он сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Нет, это уже слишком. Нужно что-то делать. Как только прозвенел звонок, он побрел в медкабинет к Арсению, надеясь, что у того можно будет в случае чего попросить обезбол.

***

Кабинет врача в школе был небольшим, но уютным. И уже успел стать родным с его привычным обитателем - Арсением Сергеевичем Поповым. На стенах висели плакаты о здоровом образе жизни, а на столе аккуратно сложены медицинские карточки. За столом сидел Арсений Сергеевич с добрыми ярко-голубыми глазами и мягкой улыбкой. Он что-то писал в журнале, когда Антон неуверенно постучал в дверь. – Простите, можно? – Конечно, заходи, заходи. Что у нас стряслось?— Арсений Сергеевич поднял взгляд и улыбнулся еще шире. —Ничего, просто в гости зашёл, — соврал Антон, чувствуя, как ладони начинают потеть. — Просто так говоришь, — Арсений Сергеевич отложил ручку и пододвинул к себе тонометр, чтобы тот не мешал. — Садись, Антошка, вот сюда. Антон послушно сел на стул. Попов сел напротив, опустив голову в раскрытые ладони и принялся внимательно рассматривать мальчишку. В молчании они провели около двух минут. — Тоша, ну чего ты? Я же вижу, что-то не так. Не бойся меня, я не кусаюсь. Рассказывай, что случилось. — Ну… если честно… зуб б-болит, — он еле выдавил из себя эти слова, а потом резко прислонил руку к щеке, потому что боль снова обострилась, даже слезинка выступила. — Зуб? — Арсений Сергеевич приподнял бровь. — А ну-ка, покажи. Антон почувствовал, как внутри все похолодело. Врач отошёл к шкафу, в ящике которого находились различные медицинские инструменты. — Нет-нет, ничего страшного, просто немного ноет, — опять ложь. — Может, таблетку обезболивающего дадите? И я пойду. — Тоша, ну что ты как маленький? — Арсений Сергеевич говорил мягко и ласково, стараясь не напугать парня. — Я же просто посмотрю. Арсений наконец-то нащупал упаковку со стоматологическим зеркалом, которое когда-то купил под предлогом "на всякий случай", и отложил его на стол. Вымыв руки он вновь подошёл к Шастуну попутно надевая перчатки, после чего пшикая на них антисептиком. Жестом он позвал Антона к окну, мальчик нерешительно подошёл. — А где именно болит? Покажи. — Здесь… — Антон осторожно указал на щеку. — Угу. Давай ручку уберём, вот так, — врач осторожно отодвинул руку от щеки мальчика. — Открой ротик. Антон,шумно выдохнув, нехотя открыл рот. Арсений Сергеевич распаковал стоматологическое зеркальце и принялся внимательно осматривать зубы. Десятиклассник мелко подрагивал зажмурив глаза. — Ну что ты так трясёшься, Тош? Всё хорошо, — врач погладил одной рукой его по плечу. — Хм… а вот и причина твоих страданий. Небольшой кариес, — констатировал Арсений Сергеевич, откладывая зеркальце в сторону. — Нужно бы к стоматологу сходить. Антон в ужасе захлопнул рот. Услышав слово «стоматолог», Антон вздрогнул. Его глаза расширились от ужаса. — Кариес? Лечить? Нет! Я никуда не пойду! — выпалил он. — Тоша, ну чего ты так испугался? – удивился Арсений Сергеевич. — Это совсем не больно. Просто сходишь к стоматологу, он тебе все аккуратно сделает, и все будет хорошо. – Нет! Я знаю! Это ужасно больно! Мне рассказывали! – Антон задыхался от страха. – Солнышко, ну кто тебе такое наговорил? – Арсений Сергеевич подошел к нему ближе, стараясь не спугнуть. – Сейчас все совсем не так. Там тебе помогут, и зуб больше не будет болеть. – Нет! Не пойду! – закричал Антон, и слезы брызнули из его глаз. И, не говоря больше ни слова, он выбежал из кабинета и помчался в туалет.

***

Захлопнув за собой дверь, Антон прислонился к холодной кафельной стене и сполз на пол. Слезы градом покатились из глаз. Он не мог успокоиться. Зуб по-прежнему ныл. Мысли о стоматологе роились в голове, рисуя страшные картины. Сверла, щипцы, шприцы, боль… Нет, он этого не переживет! Через несколько минут дверь туалета тихонько отворилась, и в помещение заглянул Арсений Сергеевич. – Тоша? – тихо позвал он. – Ты здесь? Антон молчал, уткнувшись лицом в колени. Арсений Сергеевич присел рядом с ним на корточки. – Котёнок, ну что ты плачешь? – Он осторожно коснулся его плеча. – Ну чего ты так испугался? Антон поднял заплаканное лицо. – Ну что ты, котёнок, весь в слезах. Давай я тебя обниму. Он осторожно обнял Антона, и тот невольно прижался к нему, ища утешения, роняя солёный капли слёз на халат врача. – Тише, тише, все хорошо, – шептал Арсений Сергеевич, поглаживая его по спине. – Я понимаю, что ты боишься врачей. Но поверь, сейчас все совсем не так, как раньше. Современная стоматология – это совсем не страшно. – Я боюсь! Я очень боюсь! – всхлипнул он. – Я понимаю, солнышко, – Арсений Сергеевич мягко вытер его слезы. – Но ведь нужно что-то делать с зубом, правда? Он же болит. – Да, но… – мальчик снова задрожал. – Послушай, Тоша, я не буду тебя заставлять. Но я очень прошу тебя подумать. Этот кариес никуда не денется сам по себе. Он будет только расти и причинять тебе все больше боли. А потом, если его не лечить, можно вообще зуб потерять. Ты ведь не хочешь остаться без зуба? Антон представил себя без зуба, поморщился и отрицательно помотал головой , а потом добавил тихо: – А вдруг будет больно? – прошептал Антон, шмыгая носом. – Я тебе обещаю, что больно не будет. Ты достаточно больше натерпелся сейчас с ним.Тебе сделают анестезию, и ты ничего не почувствуешь. И потом, помни, что я могу пойти с тобой, если хочешь. Буду держать тебя за ручку. – Правда? – с надеждой спросил подросток. – Конечно, правда, солнышко. Я же вижу, как тебе плохо. Я не оставлю тебя одного. Антон немного успокоился. Присутствие Попова рядом действовало на него умиротворяюще. Арсений Сергеевич вытер слезы с его щек. – Ладно, – пробормотал он. – Я подумаю. – Вот и отлично, – обрадовался Арсений Сергеевич. – А пока давай умоемся и пойдем в кабинет обратно, да? Шастун кивнул, чувствуя, как страх постепенно отступает, уступая место надежде. Может, все действительно не так уж и плохо? Может, с таким добрым и заботливым врачом, как Арсений Сергеевич, он сможет пережить даже визит к стоматологу. Выйдя из туалета, Антон взглянул на свое отражение в зеркале. Заплаканные глаза, красное лицо, взъерошенные волосы… Он выглядел жалко и испуганно. Но в глубине души появилась искорка надежды. - У меня есть хороший знакомый стоматолог, я сейчас ему напишу, и, если у него есть свободное время, мы с тобой съездим прямо сейчас в клинику. От остальных уроков я тебя отпрошу, не переживай, - рассказал план действий врач и уже начал строчить сообщение в телефоне.

***

Дорога до клиники прошла в напряжённом молчании, которое нарушал лишь тихий гул двигателя и редкие комментарии Арсения о погоде. Антон сидел на пассажирском сиденье, вцепившись в подлокотник так, будто от этого зависела его жизнь. Он смотрел в окно, но не видел ни проносящихся мимо зданий, ни спешащих по делам людей. Все его мысли были заняты предстоящим визитом, и от одной только мысли о звуке бормашины по спине пробегал неприятный холодок. Арсений Сергеевич, бросая на него короткие сочувственные взгляды, старался не нагнетать обстановку. Он понимал состояние мальчишки как никто другой и знал, что сейчас любые уговоры и шутки будут бесполезны. Скоро они оказались в просторном и светлом холле клиники. Пока Антон с опаской озирался по сторонам, словно ища путь к отступлению, Арсений уверенно подошёл к стойке регистрации. - Добрый день, — с вежливой улыбкой обратился он к девушке в медицинском халате. — Нам бы к Андрею Георгиевичу. - Девушка быстро нашла запись в компьютере и указала направление: - Проходите, пожалуйста, на второй этаж, кабинет номер двенадцать, в конце коридора. Арсений поблагодарил её и ободряюще кивнул Антону, мол, пошли. Шастун покорно побрёл следом, чувствуя, как с каждым шагом по лестнице его решимость тает. В коридоре второго этажа было тихо и пусто. Они остановились перед нужной дверью. На блестящей золотистой табличке было выгравировано: «Бебуришвили А. Г. Стоматолог-хирург». От последнего слова Антон невольно сглотнул. Он замер, не решаясь даже поднять руку, чтобы постучать. Заметив его замешательство, Арсений мягко положил руку ему на плечо. - Тош, ты чего? — тихо спросил он. — Всё будет хорошо, слышишь? Это же мой хороший знакомый, он лучший в своём деле. Сделает всё быстро и аккуратно. Я буду с тобой рядом. Никуда не уйду. Его спокойный, уверенный голос действовал успокаивающе. Антон глубоко вздохнул, выдохнул и, собравшись с духом, неуверенно постучал в дверь.

***

- Войдите, — спокойно, но приветливо сказал стоматолог, откладывая папку с карточкой за предыдущий день. Дверь приоткрылась, и в проёме показался худощавый мальчик лет семнадцати. Его плечи были сгорблены, лицо бледным, а большие испуганные глаза метались по кабинету, словно ища путь к отступлению. Ноги словно приросли к полу, но он всё же шагнул внутрь, не позволив двери закрыться до конца, словно оставляя себе лазейку. А за ним стоял невозмутимый мужчина, который лишь улыбался и немного подталкивал мальчика вперёд. - Доброе утро, проходите, пожалуйста, — мягко произнёс Андрей, указывая на кресло. - Как тебя зовут? Мальчик вздрогнул от неожиданного вопроса и, опустив взгляд, еле слышно пробормотал: - Антон… Шастун. - Его голос дрожал, а руки были так крепко сжаты, что побелели костяшки пальцев. - Очень приятно, Антон. А я Андрей Георгиевич, — представился врач, подходя к креслу и регулируя его высоту. Он двигался медленно, чтобы ещё больше не напугать ребёнка. - Располагайся. Антон, словно запрограммированный, медленно, с усилием приблизился и неуклюже опустился в кресло. Его тело напряглось, и стало очевидно, что каждый нерв в нём кричит от страха. Он снова поднял на стоматолога полные паники глаза, и по его щекам уже текли предательские слёзы. - Антон, я понимаю, что ты, возможно, боишься. Многие люди боятся стоматологов, и это абсолютно нормально, — начал врач ровным и успокаивающим тоном. Он сел на свой стул рядом с креслом, пока не включая яркий свет. - Но мы с тобой пообщаемся, я тебе всё-всё расскажу. Без твоего согласия ничего страшного не произойдёт, договорились? Мальчик лишь всхлипнул и мотнул головой. Он не открывал рта, лишь крепко сжимал губы. - Нам нужно просто посмотреть, что у тебя там, — продолжил Андрей Георгиевич, надевая медицинские перчатки и беря в руки стерильное зеркальце и тонкий зонд, похожий на крючок. Он показал их Антону. - Это просто зеркало. Вот эта штучка — зонд, я им только постучу по зубу, чтобы проверить, реагирует ли он на прикосновение. Я не сделаю тебе больно, обещаю. Просто посмотрим. Антон снова мотнул головой, и из его глаз потекли настоящие ручьи. - Не… не хочу, — прошептал он сквозь слёзы, отворачиваясь. Его тело начало дрожать. Увидев панику и страх Шастуна, Попов подошёл к нему и встал позади кресла, обнимая через него ребёнка. - Антош, послушай меня внимательно, — голос Арсения стал чуть серьёзнее, мужчина опустил ладони на плечи парня. — Мы же с тобой всё обсудили. Если мы не полечим зуб сейчас, то проблема, какой бы она ни была, может стать гораздо серьёзнее и боль будет сильнее. Мы же не хотим, чтобы у тебя болел зуб, верно? Или чтобы потом пришлось долго и сложно его лечить? Сейчас мы быстро всё сделаем. Ты взрослый парень, ты справишься. Я здесь, рядом с тобой. Андрей Георгиевич специалист от Бога, больно тебе делать никто не собирается. Он подождал. Антон продолжал плакать, но его взгляд почему-то задержался на лице Арсения. - Хорошо, давай попробуем вот что, — предложил Андрей, заметив лёгкое колебание. — Ты откроешь рот, а я просто посвечу фонариком и посмотрю. Если тебе будет совсем некомфортно, просто подними руку, и я сразу остановлюсь. Договорились? Антон замялся, а затем медленно, почти незаметно кивнул. - Молодец! — похвалил Арсений, и его улыбка стала чуть шире. Стоматолог осторожно поднял лампу, настроив её так, чтобы свет не бил в глаза. - Открой ротик, Антош. Антон с огромным усилием приоткрыл рот, но очень неохотно. Врач аккуратно ввёл маленькое зеркальце, стараясь не касаться чувствительных участков. Он быстро, но тщательно осмотрел полость рта. Вскоре он заметил небольшое тёмное пятнышко на жевательной поверхности шестого моляра сверху справа. Небольшой кариес. - Так, я вижу, Антон, — сказал Андрей, доставая зеркало. - У тебя на одном зубе маленький-премаленький кариес. Совсем небольшой, но он есть. Если его сейчас не убрать, он будет расти. Мы сейчас быстро его почистим, поставим пломбу, и ты забудешь о нём навсегда. Услышав слово «чистить», Антон снова задрожал. - А… это же укол надо делать? — пропищал он, и его глаза снова наполнились слезами. - Я боюсь уколов! - Антош, это секундное дело, даже ничего почувствовать не успеешь. - Ласково прошептал Арсений Сергеевич, поглаживая Антона по щеке. - Чтобы тебе было совсем-совсем не больно, мы сначала намажем десну специальным вкусным гелем. Через минутку десна уже ничего не будет чувствовать. А потом я сделаю укол — маленькой-маленькой, тоненькой иголочкой, которую почти не чувствуешь. Это будет похоже на укус комара, даже не так. Ты почувствуешь небольшое давление, может быть, лёгкое распирание, как будто начинается онемение. А потом всё, никакой боли. Вообще никакой. Ты даже не почувствуешь, как я буду чистить зуб. Хочешь, я буду считать до пяти, пока делаю укол? Антон теребил край футболки. Он смотрел на Арсения, пытаясь разглядеть на его лице хоть каплю лжи, но видел только спокойную уверенность и искренность. После долгого мучительного молчания, во время которого Попов и Бебуришвили терпеливо ждали, Антон едва заметно кивнул. - Отлично! Ты очень смелый, Антон! Ну что, покажи мне ещё раз свои зубки. Антон сжал кулаки, зажмурился и приоткрыл рот. Андрей Георгиевич аккуратно положил ватные валики вокруг зуба, он взял ватную палочку, смазанную обезболивающим гелем со вкусом клубники, и нанес его на десну вокруг больного зуба. - Вот, теперь подождём немного, пока гель подействует. Антон приоткрыл глаза, почувствовал клубничный привкус и лёгкое онемение. - А теперь, Антон, сделай глубокий вдох, закрываем глазки, и давай считать, хорошо? — предупредил Арсений, когда врач взял в руки карпульный шприц с тонкой иглой. - Раз… два… три… Антон почувствовал лёгкий укол, как будто кожу проткнули тончайшей нитью, а затем ощутил давление. Он дёрнулся, но Арсений мягко, но крепко удержал его за голову, перебирая светлые кудри. - Четыре… пять! Всё, Антон! Молодец, ты справился! Из глаз Антона снова потекли слёзы, но уже не от боли, а от пережитого страха и напряжения. Он почувствовал, как немеют щека, десна, как будто их надули или они стали чужими. Арсений дал ему несколько секунд, чтобы успокоиться, и погладил по плечу. - Сейчас зуб полностью заморозится, и мы приступим к работе. Ты ничего не почувствуешь, кроме вибрации и шума, но боли не будет. Если вдруг что — помни, рука вверх. Договорились? Антон кивнул, уже не так испуганно. Врач включил стоматологическую установку. Зажужжал турбинный наконечник — бормашина. Андрей выбрал маленький шаровидный бор и начал осторожно удалять поражённые кариесом ткани. Звук был неприятным, высоким, пронзительным, но боли не было. Время от времени врач останавливался, продувал зуб воздухом с помощью воздушно-водяного пистолета и проверял дно полости на наличие мягких тканей. - Всё хорошо, Антон? Ничего не болит? — спрашивал он, внимательно вглядываясь в лицо мальчика. Антон лишь мотал головой. Иногда он вздрагивал от вибрации, но рука оставалась опущенной. Он расслаблялся от нежных поглаживаний Попова по голове, который продолжал стоять позади кресла. Когда все поражённые ткани были удалены, Андрей сменил бор на более крупный, цилиндрический, чтобы придать полости правильную форму. Он промыл полость водой, а затем высушил её воздухом. - Теперь будем ставить пломбу, Антон, — объяснил он. - Сначала я нанесу специальную жидкость, которая сделает поверхность зуба шероховатой, чтобы пломба хорошо держалась. А затем — сама пломба. Она будет похожа на пластилин, и я буду светить на неё ультрафиолетом, чтобы она стала очень-очень твёрдой. Запах будет, но неприятных ощущений не будет. Когда пломба была сформирована, врач попросил Антона слегка прикусить. - Чувствуешь, что где-то мешается? Нам нужно, чтобы тебе было удобно жевать. Он использовал артикуляционную бумагу — маленькую синюю полоску, которую Антон прикусывал, оставляя отпечатки на пломбе. Врач брал финишный бор и полировал те места, пока прикус не стал идеальным. В завершение он отполировал пломбу специальной резиновой головкой, чтобы она стала гладкой и блестящей.

***

- Всё, Антон. Готово, — Андрей Георгиевич выключил свет, убрал инструменты, ватные валики и слюноотсос. - Можешь прополоскать рот. Антон, всё ещё немного не в себе, взял стаканчик с водой и нерешительно прополоскал рот. Он почувствовал, что с зубом что-то изменилось, но главное — не было ни боли, ни дискомфорта от свежей пломбы. Его плечи расслабились, а на бледном лице появилось облегчение. Глаза, хоть и покрасневшие от слёз, смотрели уже не с паникой, а с каким-то недоверием и удивлением. - Ты очень хорошо себя вёл, Антош. Ты справился со своим страхом, и я горжусь тобой, — Арсений Сергеевич смотрел на него с искренней симпатией. - Сейчас десна и щека ещё будут немного неметь, это пройдёт через час-полтора. Постарайся не прикусывать их, пока не закончится действие анестезии. Есть можно будет через два часа. - Спасибо Вам большое! - поблагодарил мальчик, вставая с кресла и придерживая чуть опухшую щеку рукой. - Не за что! - ответил врач. - Приходи, если будет что-то беспокоить. Из кабинета Антон вышел уже не ссутулившись, а почти ровной походкой. Он всё ещё был немного растерян, но в его глазах больше не было того всепоглощающего ужаса. Арсений Сергеевич шёл рядом с ним продолжая хвалить, какой он умничка , и что теперь всё в порядке.