Call It Love

      Как и все великие философские дебаты, всё началось со спора.       После того, как чемпионат был выигран и беспорядок от всего, что было после, улегся, всё стало проще. Командная связь больше не была чем-то вынужденным, надоедливым и неуправляемым, а стала просто тем, что было между ними. Были проблемы роста и ссоры, но «Лисы» были сильнее вместе, и это был маленький факт, который больше не нуждался в доказательстве. Ничто не могло сломать связь между ними, выкованную в огне, ужасе и любви, несмотря ни на что.       Лисы, как они себя называли, — семья, так это начинало звучать.       Они были в общей комнате Лисьей Норы, празднуя окончание семестра. Восторг и облегчение от сданных экзаменов смешивались с еще не исчезнувшей гордостью за чемпионаты. Они были победителями вопреки всему, но никто не мог произнести это слово без улыбки. Они пили и ели слишком много вредной пищи, тихая музыка смешивалась с громким смехом, пока они играли в глупые игры с еще более глупыми правилами, которые Кевин считал здравым смыслом.       Хоть и была уже поздняя ночь, но уже в самом начале их празднования Нил и Эндрю ускользнули, как они часто делали. Исчезнув в месте, которым они никогда не удосужились поделиться.       Среди всего этого пьянства и препирательств Лисам потребовалось некоторое время, чтобы это заметить, и в конце концов это сделал Ники.       — Эй, — надулся он, прижимая к груди сельтерскую воду, словно мягкую игрушку, и поворачиваясь, словно ребенок, заблудившийся в универмаге, — Они ушли.       — Кто? — спросил Мэтт, оглядывая комнату, чтобы произвести пересчет участников команды, но его взгляд был слишком рассеянным, чтобы закончить работу.       — Они, — повторил Ники без каких-либо подробностей, но остальные начали понимать, заметив, что теперь у них только один набор каштановых и светлых волос, хотя должно было быть два. Редко когда Аарон удосуживался оставаться с командой так поздно, но никто не был введен в заблуждение относительно причины. С Кейтлин на коленях он оставался в кресле, пока его тело не атрофировалось. Теперь, когда Эндрю позволил ему соскользнуть с поводка, Аарон отказывался быть где-либо, кроме как рядом с ней, когда ему предоставлялась такая возможность.       И его близнец пропал, как и их Нил.       Ники рухнул на диван с отчаянием.       — Они нас ненавидят, — пожаловался он.       — Нет, — сказал Мэтт тоном родителя, поправляющего малыша.       — Они всегда исчезают.       — Мы — лисы. Они нас лю-ю-ю-бят, — добавила Дэн, и при этих словах у неё вырвался пьяный смешок.       Ники надулся сильнее.       — Они любят только друг друга.       Послышалось фырканье с дивана, на котором Элисон лежала, словно модель из журнала. Шелковистые светлые волосы рассыпались вокруг нее, словно водопад, ноги были закинуты на подлокотник дивана.       — Если бы, — сказала она голосом, полным веселья.       — Что? — печаль Ники переросла в раздражение.       — Эти два маленьких психа не имеют нужных частей, чтобы любить друг друга. Сердце Нила достаточно велико, чтобы вместить только шарик для экси, а сердце Эндрю высыхает за электрическим забором.       — Они состоят в отношениях.       — Они занимаются сексом из-за ненависти, — Элисон махнула рукой в воздухе, — Это совсем другое.       — Мы не об этом говорим, — объявил Аарон, отвращение отразилось на его лице. Кейтлин похлопала его по бедру в знак утешения, все остальные проигнорировали его.       — Они ненавидят секс, — повторил Ники, сдвинув брови, словно решая математическую задачу, — Поначалу, может, и да, но теперь нет, — Он оглядел комнату в поисках поддержки. Мэтт согласно кивнул, но Дэн посмотрела на Элисон, уголки её губ опустились в плохо сдерживаемой улыбке, — Они родственные души.       Аарон усмехнулся.       — Скорее, они кармическое наказание друг друга.       Дэн рассмеялась.       — Их странности делают их обоих неисправимыми красными флагами. Ни один здравомыслящий человек не ввяжется.       — Их предал собственный капитан, — предупредил Ники.       Дэн подняла руки, сдаваясь и прислонившись к Мэтту, сидящему по другую сторону журнального столика.       — Ничего против них не имею, просто не вижу. У Нила однонаправленный ум, а Эндрю — кирпичная стена.       — Но они всегда вместе, — заметил Мэтт, его лицо было серьезным и задумчивым.       — Ты имеешь в виду двух людей с дисфункциональными проблемами разделения? Да, интересно, почему так, — безэмоционально сказала Элисон. Мэтт бросил в неё крышку от бутылки, заставив ее взвизгнуть.       — Признайтесь, вы когда-нибудь видели, как они делают хоть что-то, отдаленно напоминающее действия парочек? — спросила Дэн.       — Балтимор, — добавил Мэтт.       — Кроме этого. Смягчающие обстоятельства: Нил чуть не вернулся к нам в мешке для трупов.       — Эндрю вернулся в нашу комнату с мокрыми волосами и в одежде Нила.       — Это просто означает, что они занимались… — Элисон поиграла бровями, — другими делами.       — Эндрю носил отвратительную одежду Нила только из-за отчаяния, — соглашается Аарон.       — Это скучно, — прервал Кевин, наконец оторвавшись от своей личной бутылки водки. Взгляды, которые они ему послали, ясно дали понять, как они относятся к тому, что какой-то зануда портит их сплетни.       — Мы оказываем им обоим медвежью услугу, делая подобные предложения, — добавила Рене. Никто не мог смотреть на Рене свирепо, кроме Нила, но его здесь не было, в чем и заключался весь смысл.       Элисон пожала плечами.       — Принято к сведению, детка, но это не домыслы, мы излагаем факты.       — Вы слепые. Они влюблены, — Ники удвоил пыл. Он не мог представить, чтобы Нил или Эндрю использовали это слово, но другого слова для него не было. Не учитывая их отношение друг к другу.       — Ты действительно в это веришь? — спросила Элисон.       — Аб-со-лют-но.       — Давайте тогда сделаем ставку. Они ненавидят секс или любовь, каждый должен выбрать.       Мэтт допил остатки пива и выбросил банку в мусорное ведро через всю комнату.       — Любовь.       Дэн вытерла капли с подбородка Мэтта.       — Секс.       — Поддерживаю, — сказала Элисон.       Согретый воодушевлением, которое могут вызвать только алкоголь и азартные игры, Ники горячо возразил:       — Любовь.       Они все посмотрели сидящего рядом с ним Кевина, все еще потягивающего свой алкоголь с хмурым видом. Когда он открыл рот, Элисон прервала его:       — Инсайдерская информация. Ты вне игры».       — Вы все идиоты, — Кевин закатил глаза и поднес бутылку ко рту.       Когда взгляд обратился к Аарону, он пристально посмотрел на Элисон и сказал:       — Это не секс на почве ненависти.       — Какого черта? — потребовала она, услышав его изменение во мнение, и выпрямилась.       — Ха! — подбодрил Ники, его улыбка была такой широкой, что это было почти жутко. Мэтт наблюдал, широко раскрыв глаза.       — Из всех людей именно ты должен знать, — недоверчиво сказала Дэн.       Аарон позволил себе слегка ухмыльнуться.       — Так я и знаю.       — Инсайдерская информация? — спросила Дэн Эллисон, которая покачала головой.       — Он ни черта не знает.       — Посмотрим, не правда ли? — бросил вызов Аарон.       — Если это не секс, нужно сказать, что это.       Аарон не клюнул на приманку, он больше не будет вкладывать слова в уста Эндрю, и он знал, что «любовь» не будет в словаре его близнеца в ближайшее время.       — Это не просто секс, это больше. Намного больше.       Это всё.       Элисон сделала лицо, выражающее явное недоверие, но начала спрашивать остальных, словно нашла его скучным и глупым. Кейтлин махнула им рукой, чтобы они проходили мимо неё.       — Я никого из них не знаю, правда.       Оставалась Рене, но она только улыбнулась.       — Я тоже посижу.       Элисон кивнула.       — Пусть победят те, у кого работают глаза.

1: Дэн

      Звезды на пляже яркие, даже когда бушует костер. Дэн наслаждается высоким столбом пламени, когда она прижимается к Мэтту, слегка подталкивая его каждый раз, когда он подбрасывает очередную порцию дров.       Она согрета, окутана смехом друзей, убаюкана удовлетворением, которое когда-то было редкостью в её жизни, но постепенно становится все более привычным.       Команда решила, в честь окончания семестра — и адского учебного года — они заслужили поездку. Труднее всего было договориться о месте, учитывая своеволие и упрямство, которыми, как известно, в избытке обладают Лисы. В конце концов они остановились на Флориде по предложению Рене, и с тех пор погрузились в отдых и расслабление, которые подразумеваются во время пляжного отпуска.       Это только первая ночь, но все в относительно хорошем настроении, и они еще не пытались убить друг друга, поэтому Дэн считает это ошеломляющим успехом. Удача Лис всегда быстро заканчивалась, но в последнее время ситуация меняется, и она смеет надеяться, что они закончат эту неделю невредимыми. Хотя бы большая часть команды.       Почти все они собрались у костра, за исключением нескольких ключевых монстров, которых не хватает, но Дэн не волнуется, зная, что они в конце концов появятся. По ту сторону костра Эллисон и Ники страстно жестикулируют, вступая в спор, который Дэн улавливает только отрывками, например, когда Эллисон едва не давится: «Перманент, Ники? Будь реалистом». Аарон и Кейтлин прижимаются друг к другу, акт храбрости, который Дэн еще не решила, сохранит ли Аарон, когда придет его брат, но ей любопытно посмотреть, что победит: его бунт или самосохранение. По другую сторону от Дэн сидит Рене, задумчиво поджаривая зефир на шампуры для своих смор. Балансируя шампурами в одной руке, она вытаскивает из коробки упаковку крекеров и ищет что-то вокруг.       — Дэн?       — Мм?       — Где шоколад?       Дэн отстраняется от Мэтта, его рука инстинктивно сжимается вокруг неё, прежде чем отпустить. Она роется в их маленькой куче припасов, копаясь в песке, чтобы убедиться, что они случайно не зарыты.       — Блин. Наверное, оставила его дома, пойду заберу.       Когда Дэн встает, Рене улыбается ей:       — Спасибо. Дэн проводит рукой по спине Мэтта, оставляя позади теплый огонь, холод с берега покусывает её одежду, когда она бежит обратно к пляжному арендованому дому прямо за ними. Она спрыгивает с песка на каменную дорожку, которая вьется через кусты к заднему дворику, и натыкается на пропавших членов их команды.       Она улыбается Кевину, когда он проходит мимо неё, Нил и Эндрю идут немного позади.       — Кто за тобой гонится? — спрашивает Нил.       На его лице есть намёк на веселье, но его что-то омрачает, из-за чего он кажется бледным в лунном свете. Несмотря на его поздние попытки быть менее сдержанным, Дэн всё ещё трудно его прочесть. По-прежнему редко можно увидеть какой-либо явный знак радости на его лице вне площадки для экси, но постепенно он стал улыбаться более свободно, отпуская ту крепкую хватку, которую он когда-то держал на себе, ослабляя ограничения, которые держали его отдельно от остальных Лисов. Он старался, и Дэн ценит его усилия. Она гордится им больше, чем он когда-либо позволял ей выразить словами.       — Забавно. Скоро ты будешь вести SNL, — Дэн толкает его плечом, отмечая напряжение его мышц. Ее глаза следят за его жесткой осанкой и руками, глубоко зарытыми в карманы его толстовки. Беспокойство мелькает в её животе, но она напоминает себе, что он у Лис, он в безопасности.       — SNL? — спрашивает он бесстыдно, не выражая ни капли понимания.       Она вздыхает.       — Ладно. Мы над этим поработаем. Наслаждайтесь огнем, я вернусь через секунду.       Нил кивает и продолжает идти по тропинке, Кевин уже давно ушел, а Эндрю ждет на песке.       Она взбирается по ступенькам на террасу и проскальзывает через раздвижную стеклянную дверь в гостиную. Дом не огромный, но его более чем достаточно, чтобы с комфортом разместить всех. И он лучше, чем ей бы хотелось, благодаря Эллисон. Дэн пересекает замысловатый кафельный пол в сверкающую кухню. Потребовалось несколько минут, чтобы перебрать все сумки с закусками, припасами и алкоголем, чтобы найти, где спрятан шоколад. Но когда она его находит, то издает победный вопль и хватает пакетик Reese's для лучшего вкуса, а затем прямиком выносит его обратно.       Она как раз пробирается обратно по благоустроенной дорожке, когда Нил выскакивает из песка, на его лице больной взгляд, когда он спотыкается о камень. Его кроссовка цепляется за неровный выступ, и он падает на колени. Он не пытается встать, туловище тяжело вздымается от прерывистого дыхания.       — Нил!       Дэн бросается вперед, но Эндрю и Мэтт появляются всего секунду спустя. Прежде чем Дэн успевает до него добраться, Мэтт оказывается рядом с ним, лицо его искажено беспокойством. Он тянется, чтобы положить успокаивающую руку ему на спину, но обнаруживает Эндрю на своем пути, который аккуратно пресекает попытку.       — Назад, Бойд, — резко требует он. Это единственное утверждение, которое Эндрю дает им обоим, и Мэтт подчиняется. Даже в разгар своего беспокойства он знает, что лучше не игнорировать такой приказ. Он делает шаг назад, оставляя Эндрю достаточно места, чтобы пройти, но не смягчается больше, не отрывая глаз от Нила.       — Что случилось? — спрашивает Дэн, присоединяясь к Мэтту и не желая рисковать защитной чертой Эндрю, приближаясь. Она пытается сопоставить Нила, каким он был всего минуту назад, с человеком, который сейчас хрипит на четвереньках. Мэтт бросает на неё дикий взгляд, проводя рукой по волосам. Необычно, что поведение Нила озадачивает их всех — за исключением, очевидно, Эндрю — но это не делает его менее раздражающим.       Эндрю приседает перед Нилом, кладет тяжелую руку ему на затылок и прижимает его еще ниже. Предплечья Нила лежат на земле, его лоб почти касается камня.       — Дыши, — приказывает Эндрю. Его пальцы постукивают по затылку Нила в медленном, размеренном ритме. Нил издает звук, будто задыхается, и Эндрю осторожно трясет его, — Дыши, идиот.       Рука Нила поднимается, чтобы крепко схватить ткань рукава Эндрю, его костяшки пальцев побелели, и он делает свой первый глубокий вдох. Он продолжает, подстраиваясь под медленный темп постукивания, и постепенно его дыхание выравнивается, медленно выходя из той паники, которая его овладела.       Напряжение покидает его тело, и он замыкается в себе.       — Ты и Аарон, — усмехается Эндрю, — Жалкие.       — Это не одно и то же, — возражает Нил, слова застревают у него в горле, и он улавливает какой-то разговор, контекст которого Дэн не понимает.       — Вряд ли, — говорит Эндрю скучающим тоном. Он убирает руку, и Нил опускает рукав, но Эндрю не отстраняется. Вместо этого его пальцы тянутся к волосам Нила, свободно сжимая пряди. Он встает, но не отпускает, пока не посадит Нила — на самом деле на колени.       — Ты в порядке, дружище? — рискнул спросить Мэтт.       Нил впервые смотрит на них, но его взгляд застревает лишь на секунду, прежде чем скользнуть в сторону. Он кивает, более подавленный, чем Дэн видела его за долгое время. Эндрю быстро возвращает себе его внимание.       — Когда-то был лжецом. Может, мне стоит прекратить твои страдания и просто убить тебя самому. Покончим с этим.       — Эндрю, — в ужасе ругает его Дэн, готовая послать его подальше, если он не собирается помогать.       — Может, тебе повезет, и наш самолет домой упадет, — отвечает Нил, и теперь его лицо снова порозовело. Он все ещё стоит на коленях, глядя на Эндрю с вызовом, сверкающим в его ледяных голубых глазах.       — Я бы лучше столкнул тебя с крыши. Посмотри, как глупо ты выглядишь, размазавшись по бетону, это решило бы кучу проблем.       Дэн собирается вмешаться и послать его к черту, но Нил опережает ее.       — Но не всё. Ты избавишься от меня, только если я потяну тебя за собой.       Что-то щелкает в челюсти Эндрю.       — Ты болезнь, — говорит он ровно, но его голос грубее обычного. Он поворачивается и исчезает на тропинке к дому. Нил на мгновение наклоняет голову, выражение лица скрыто, но тело более расслаблено, чем раньше. Когда он пытается встать, Мэтт тут же оказывается рядом, чтобы протянуть ему руку. Нил принимает её, кивнув.       В душе Дэн облегчение борется с раздражением, но с исчезновением монстра её беспокойство о Ниле берет верх, и она просто рада, что этот эпизод уже позади.       — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спрашивает Дэн, и в ее голосе явно слышится скептицизм.       Нил открывает рот, затем замолкает. Через мгновение он останавливается на:       — Я буду в порядке.       Мэтт хлопает его по плечу, а Дэн машет шоколадом.       — Смор? — но Нил качает головой.       — Я не могу сейчас там находиться.       — Мы можем пойти с тобой, — предлагает Дэн, уверенная, что Нил не должен быть один. Взгляд Нила метнулся к дому.       — Не надо. Развлекайся с остальными. Я попробую еще раз завтра.       Дэн хочет надавить на него, настоять на том, чтобы он позволил им отвлечь его, позволил им предложить ему всё, что они могут, но Нил никогда не реагировал хорошо на их властную опеку, как это часто бывает. Ей просто придется поверить, что он даст им знать, если они смогут что-то сделать.       — Ладно, — соглашается Дэн, пытаясь дать ему пространство, — Отдохни немного.       — Приятной ночи, — говорит он, а затем уходит в дом. Они смотрят ему вслед, пока он не скрывается из виду.       — Что произошло? — спрашивает Дэн, оборачиваясь к своему парню.       Мэтт беспомощно пожимает плечами.       — Я не уверен, мы просто сидели на песке. Когда они подошли, он посмотрел куда-то вдаль, погруженный в свои мысли, но ничего не сказал, когда сел. Через минуту он начал быстро дышать. Сначала я подумал, что это из-за того, что дым продолжал дуть ему в лицо, но он был настолько бледен, что казалось, он сейчас потеряет сознание. Потом он вскочил и побежал.       Дэн теребит свою губу, подавляя желание пойти за ним. Будет ли он когда-нибудь откровенен с ними? Открыт и честен, когда он страдает? Он так привык нести все это в одиночку, каждый дюйм его тела — тайна, и с тех пор, как он это сделал, она не уверена, что он когда-нибудь полностью избавится от этой привычки.       — Он бы нам сказал, если бы мы ему понадобились, верно? — не может не спросить она.       Мэтт обнимает её за плечи, увлекая обратно к пляжу и остальным друзьям.       — Надеюсь, что так, — она вздыхает и предполагает, что этого должно быть достаточно.       Когда беспокойство утихает, на ум приходит что-то ещё. Она самодовольно улыбается Мэтту.       — Означает ли всё это, — она указывает на внутренний дворик, — что мы с Элли выиграли пари?       Мэтт закрывает ей глаза ладонью.       — Ты ничего не видела, — она отмахивается от него, смеясь, когда он нерешительно пытается снова её ослепить.       — Я почти уверена, что увидела что-то, что не было похоже на любовь. На самом деле, это едва ли было похоже на терпимость.       Мэтт целует её в макушку.       — Это ещё не конец. У меня всё ещё есть надежда.       Дэн напевает, уже предвкушая сладкий вкус победы.       — Посмотрим.       Ни Эндрю, ни Нил не возвращаются к костру в ту ночь, и это никого не удивляет. Однако на следующую ночь они возвращаются. Они тихо сидят вместе с краю ото всех, колено Эндрю упирается в колено Нила, и хотя Нил в основном молчит, ясно, что он всё ещё слушает. Его глаза следят за разговором, редко отвлекаясь от друзей, но когда они это делают, они устремлены на Эндрю. Он присутствует, и этого более чем достаточно.       К концу недели Нил становится практически нормальным — нормальным для него. Его обычная конкурентоспособность возвращается, когда они играют в пляжный волейбол, и он провоцирует споры, когда они обедают под зонтиком. От внимания Дэн не ускользает, что каждый раз, когда они отказываются от бетона в пользу пляжа, Нил никогда не находится дальше, чем на расстоянии вытянутой руки от Эндрю, пара каким-то образом более неразлучна, чем дома. Но это не значит, что она знает, что с этим делать. Их динамика, вероятно, всегда будет загадкой.       Но какое бы напряжение Нил ни испытывал в начале поездки, оно постепенно исчезает, и на его место приходит что-то другое. Дэн осмеливается надеяться, что это что-то похожее на её собственное удовлетворение.

2: Кевин

      Кевин не пьёт.       Он окружен таким шумом, что у него звенит в ушах, а лампы настолько яркие, что глаза болят, но он не берет стакан. Наслаждение одновременно знакомо и необычно, потому что впервые Кевин страдает от этого полностью трезвым.       Он пробует это новое занятие, где он не напивается в дерьмо при первой же возможности в безнадежной попытке заглушить голоса в своей голове. Пока что ему это не нравится. Но он пытается ради своего отца.       Ранее на этой неделе Ваймак усадил его и поговорил о преодолении трудностей, о травме. Его отец почти умолял его поговорить с Бетси или с кем-нибудь — кем угодно, чтобы по-настоящему поговорить о том, что с ним происходит, не просто пересказывать события и факты, а попытаться разобраться в мыслях, которые кружатся в его голове, таких же темных, как залы Гнезда. Мудрый совет его старика в том, что ему нужно полностью раскрыться, иначе он проведет остаток своей жизни, скрученный так туго, что его мышцы могут лопнуть, вечно ожидая, когда упадет другой ботинок.       Первый шаг ко всему этому — к исцелению — очевидно, заключался в том, чтобы выговориться, черт возьми, раскрыться. И глядя на своего отца, единственного оставшегося члена семьи, Кевин обнаружил, что хочет слушать, хочет сделать лучше. Теперь его жизнь принадлежит ему (несмотря на восемьдесят процентов зарплаты), и он хочет жить ею, а не просто прятаться в углу каждый раз, когда гаснет свет. Он хочет научиться быть человеком, он хочет быть счастливым и получить шанс состариться.       Так что сегодня он воздерживается, и пока что единственный урок, который он извлек из этого, заключается в том, что в «Райских сумерках» не так весело, когда он трезвый, и, что еще важнее, там слишком шумно. Особенно когда другие Лисы идут за ним по пятам, от одного только шума у него зубы сводит. Не совсем нормально, когда все старшеклассники присоединяются к ним в поездке на выходные в Колумбию, но это не так необычно, как раньше.       И все же Кевин обнаруживает, что он не против их присутствия. Они отвлекают Ники, дают новую добычу, которую можно вытащить на танцпол, когда Кевин упирается, и служат источником разговора для него самого, когда Эндрю и Нил оказываются бесполезными, как они всегда делают в «Сумерках».       Ники почти врезается в стол, когда он и девушки возвращаются с танцпола, его грудь тяжело вздымалась и потела, щеки пылали, а на лице была эйфорическая улыбка. Он берёт последнюю порцию алкоголя прямо из руки Аарона и выпивает её, ударяя пустой стакан по голове своего кузена, когда тот возражает.       — Это было мое!       Ники падает на пустой стул возле двух сдвинутых столов, которые они переместили, чтобы разместить группу в полном составе.       — Упс.       — Иди купи следующую порцию, — приказывает Аарон.       — Я не могу, я выпью всё до того, как вернусь.       Кевин удивился, почему это его считают единственным, у кого есть проблемы с алкоголем.       — Твоё самообладание отвратительно.       — Хэй.       — Если будешь продолжать в том же духе, то к концу вечера у тебя будет промывание желудка, — говорит ему Мэтт, потягивая газировку, пока Дэн сидит у него на коленях.       — Если фельдшеры скорой помощи будут горячими, я не буду возражать.       — Ники, — упрекает Рене.       — Нет, он прав, — говорит Элисон. — Мало ситуаций, которые человек в форме не может улучшить.       — Я думаю, что одной из них может быть неотложная медицинская помощь.       — Ох, Мэтт, — с сожалением вздыхает Ники.       — Только посмотрите на Кейтлин, — Элисон указывает на девушку, на плечо которой Аарона положил свою руку и которая выпрямляется от внимания, — Есть причина, по которой она все это время терпела ерунду Рона. Обещание о престижной работе!       Хмурое выражение лица Аарона исчезает, когда Кейтлин бесстыдно заявляет:       — Это определенно преимущество.       Видимо, закончив этот разговор, Эндрю встает, хлопает Нила по руке, хватает поднос с напитками и проталкивается сквозь толпу к бару с Нилом позади. Кевин отключается от разговора, когда Ники начинает описывать в неумолимых подробностях год, когда Эрик нарядился пожарным на Хэллоуин, он позволяет музыке заглушить голоса, поскольку она пульсирует в такт его растущей головной боли.       Сегодня в клубе еще больше народу, чем обычно. Потные тела сливаются друг с другом в постоянной вибрации, из-за чего Кевин чувствует себя так, будто он находится в самом центре быстрого речного потока. Он все ещё относительно новичок в том, чтобы быть в гуще такой толпы после стольких лет изоляции, и это все ещё вызывает небольшой всплеск паники в его животе. Ему нужен центр, на котором можно сосредоточиться, иначе он чувствует, что теряется, его уносит толпа. Это какой-то побочный продукт привычности, на которую его учили полагаться, человек, к которому можно прилипнуть. Его центр всё тот же, что и с тех пор, как он впервые пришел в Пальметто.       В толпе он ищет Эндрю.       Ему не нужно много времени, чтобы заметить, они с Нилом заняли себе место у бара, стоя так близко друг к другу, что трудно сказать, что это вообще два человека. Поднос стоит пустой на стойке рядом с ними, Роланд слишком занят, пытаясь обслужить всех, наполнив бокалы, но, проходя мимо, он наливает им по одной порции, извиняясь за ожидание.       Кевин лишь слегка удивлен, когда Эндрю двигает порцию к Нилу. Не так давно Нил даже не допускал мысли о том, чтобы выпить в присутствии других, не говоря уже о переполненном баре. Но он делает это чаще, немного балуя себя в те ночи, когда Эндрю решает оставаться достаточно бдительным для них обоих. Расширение доверия, которое Кевин никогда не ожидал от беглеца вроде него, но после того, как он уже однажды отдал Эндрю свою жизнь, почему бы ему не сделать этого? Эндрю хорош для этого, Кевин знает, что это правда.       Нил берет стакан и, не отрывая глаз от Эндрю, выпивает его. Его лицо не реагирует на напиток, а тяжесть взгляда Эндрю усиливается.       — Фу, посмотрите на них, — жалуется Эллисон, снова втягивая Кевина в разговор, поскольку сидит прямо справа от него, — Неужели они не могут просто снять комнату и пощадить тех из нас, кто её не получает? Это неуважительно.       Ники поворачивается на сиденье, чтобы взглянуть.       — Как же так получается, что ты видишь, как они смотрят друг на друга, и все равно думаешь, что они не влюблены?       — Я не думаю, что они смотрят друг на друга с любовью, — говорит Дэн, пряча ухмылку в плече Мэтта, — Другое слово на букву «л».       — Не говори об этом при мне, — говорит Аарон.       — Ты можешь уйти.       Кевин отводит взгляд от глаз Аарона, возвращая фокус на друзей. Они всё ещё смотрят друг на друга, общаясь каким-то безмолвным образом, который много лет назад, в другом состоянии, с другим человеком, Кевин когда-то мог делать. Что-то кольнуло в его груди, прежде чем его внимание было отвлечено.       Кевин замечает мужчину на секунду раньше Эндрю.       Они и так окружены пьяными людьми, но этот заметно более пьян, чем большинство, да ещё и неряшливый. Он уносит свой новый напиток от бара, идет по периметру, проталкиваясь сквозь толпу. Он неуверенно стоит на ногах, когда, спотыкаясь, идет за Нилом.       Взгляд Эндрю на секунду устремляется на незнакомца, а затем он кладет ладонь на грудь Нила и отталкивает его на шаг назад, на что Нил легко соглашается, мгновенно увеличивая расстояние между ними.       Может быть, кто-то на него налетел, а может, он просто споткнулся о собственную ногу, но в любом случае незнакомец отлетает в одну сторону, а его напиток — в другую.       Алкоголь бьет Эндрю в грудь, пропитывая его рубашку и сливаясь ручейками жидкости по его руке, однако Нил сух. Незнакомец, кажется, едва осознает свою оплошность, изо всех сил пытаясь хотя бы поставить ноги под себя, но Эндрю просто моргает, глядя на беспорядок. Уголки его глаз сжимаются от раздражения, но выражение лица в остальном остается ровным.       — Ой-ой, — бормочет Ники.       Но следующим двигается не Эндрю. Незнакомец только пришел в себя, когда локоть Нила сильно врезается ему в живот. Кевину не нужно быть в пределах слышимости, чтобы знать, что парень издает хриплый звук, сгибаясь. Нил пользуется преимуществом того, что пьяный стал вдвое ниже, чтобы схватить его за шею, впиваясь пальцами в какую-то точку, заставляя парня упасть на колени и наклониться вперед, словно он вот-вот потеряет сознание.       Один из Лисов ахнул, но Кевин не отрывает взгляда, чтобы посмотреть, кто это.       Он почти уверен, что он единственный, кто видит, как свободная рука Нила скользит к руке Эндрю, пальцы скользят под повязку, но Эндрю останавливает движение. Нил бросает на него взгляд, но что бы он там ни увидел, он убирает руку. Вместо этого он довольствуется тем, что смотрит на обидчика сверху вниз, его лицо каменеет под взглядом сына Мясника.       Он впивается пальцами в нежную плоть шеи мужчины, заставляя его тело содрогаться.       Кевин наблюдает, как Нил резко шевелит губами, произнося слово «Уходи», прежде чем оттолкнуть парня.       Мужчина качается, но делает то, что ему говорят, сначала ползком, пока не окажется достаточно далеко, чтобы безопасно встать на ноги, не опасаясь, что Нил передумает. Он бежит так быстро, как только могут нести его пьяные ноги. Кевин не удивится, если он вообще сбежит из здания.       Кевину приходится читать по губам Эндрю, чтобы уловить, что он говорит. «Твое благородство еще более бесполезно, чем твое мученичество».       Какой бы ответ Нил ни дал, Эндрю закатывает глаза.       Элисон нарушает ошеломленную тишину за их столом.       — Итак, это было мило или совершенно безумно?       Ники поворачивается к ним лицом, морщась.       — Может ли быть и то, и другое?       — В мире недостаточно терапии, — Дэн замолкает, качая головой.       «Вы все идиоты», — думает Кевин. То, что есть у Эндрю и Нила, — это что-то их собственное. Никакие слова или ярлыки, навязанные их отношениям, никогда не смогут этого описать. Это то, основы чего, похоже, способен уловить только Кевин. Попытки Лис классифицировать это приведут лишь к ещё более запутанному узлу и еще большей головной боли.       Возможно, увидев все это, Роланд появляется с их вновь наполненным подносом и без дальнейших проблем отсылает пару из бара.       Они пробираются сквозь тела, Нил держит поднос, отбрасывая конечности, и Кевин мельком видит руку Эндрю на талии Нила, когда они подходят к столу. Нил ставит поднос, делая еще один шот для себя, пока они с Эндрю занимают свои места слева от Кевина.       — Это действительно было необходимо? — спрашивает Мэтт, кивая подбородком в сторону бара.       Нил пожимает плечами.       — Не моя вина, что родители не научили его ходить.       — Это переполненный бар, — отмечает Элисон.       — Не так уж и многолюдно, — невозмутимо отвечает Нил.       Остальные Лисы обмениваются взглядами, но отмахиваются, явно приписывая всё это испытание плохой социализации Нила и дурному влиянию Эндрю. Свежие напитки раздаются и выпиваются, затем начинается еще один раунд танцев, заставляя большую часть их стола разбегаться. Кейтлин даже утаскивает Аарона с собой, но никто не верит его жалобам — не тогда, когда всего одно её слово может заставить его сделать что угодно.       Остаются трое за столом. Они не утруждают себя разговорами, музыка слишком громкая, а пустые разговоры — это то, в чем никто из них никогда не участвовал добровольно. Кевин в любом случае находит утешение в их компании.       Остаток ночи, похоже, тянется в трезвом состоянии Кевина, но он не беспокоится о нытье, позволяя остальным развлекаться. И если Нил и Эндрю ближе, чем обычно — те жалкие дюймы, которые обычно разделяют их, больше не существуют — Кевин сомневается, что кто-то еще это замечает.

3: Элисон

      Это идея Рене — сделать что-то вместе в последний раз, пока в «Лисах» всего девять человек, до прибытия новых участников команды в понедельник.       Это будет дерьмовое зрелище, все это знают. Лисы никогда не справляются с переменами. Будут споры, соперничество и трения, поскольку новички будут бороться за место в иерархии, не осознавая, что по испытаниям жизни и смерти они никогда не поднимутся выше десятого места. Нил будет вице-капитаном, что должно быть развлечением само по себе, и они будут бороться зубами и когтями, чтобы вернуть себе титул, который никто никогда не ожидал от них изначально.       Эти трудности, не более забавные, чем половое созревание.       Элисон ждет всего этого с нетерпением и преждевременным раздражением.       Но неважно, к какому окончательному сплочению придет их новая группа или насколько крепко сплоченной окажется команда в конце сезона, это никогда не будет похоже на то, что связало их девятерых. И никогда не приблизится.       Год назад Элисон бы отказалась от идеи быть привязанной к монстрам, но теперь она обнаруживает, что её это не слишком беспокоит. Какими бы колючими и неприятными они ни были, она может признать, что на твоей стороне есть гораздо более худшие люди. Успокаивает то, что есть те, кто пойдет на край света, чтобы защитить тех, кого ты любишь.       Она смотрит на Рене, которая ведет их группу по извилистой тропинке парка.       Она предложила кино на траве. В городе устраивается такое, показываются «Бестолковых», а торговцы расположены по всему парку, продавая попкорн, кексы и любую другую закуску к фильму, которая может пополнить их кошельки. Несмотря на то, что парк находится за пределами кампуса, он обычно привлекает достаточно студентов, чтобы создать впечатление, что это не так. Однако, поскольку сейчас начало июня, их группа — одна из немногих студентов колледжа, которые там присутствуют.       Обычно им слишком сложно организовывать вечера кино, ведь у каждого есть свое мнение, а близнецы не одобряют всё, что не является ужасами или темой инопланетян. Но сегодня вечером все обстоятельства складываются в их пользу: надвигающиеся незваные гости, тот факт, что это идея Рене, открытие того, что Нил, конечно же, никогда не смотрел «Бестолковых», поэтому делается исключение.       Мэтт и Эндрю пытаются найти парковочные места, потому что, хотя большинство их сверстников не в городе, людей не мало. Семьи и подростки окружают их, двигаясь по тропинке к лужайке.       Ники как раз рассказывает Нилу о лучших романтических комедиях, адаптированных из классики, и Элисон искренне сомневается, что Ники знает хоть что-то о «Укрощении строптивой», но это не мешает ему слишком подробно рассказывать о «10 причинах моей ненависти», судя по тому, как стекленеют глаза Нила.       —… он на самом деле поёт ей с другого конца футбольного поля, выглядя. Стоп, -Ники трясет руку Нила, — Посмотри на эту очаровательную маленькую тележку с мороженым.       Элисон смотрит на соседнюю тропинку, соединяющуюся с их тропинкой, и, конечно же, в живописном уголке кустов и цветов стоит старик за милой старомодной тележкой с мороженым. У него даже есть жилет в тонкую полоску и складчатая шляпа в тон.       Ники уже вытаскивает свой кошелек, практически подпрыгивая на ногах. «Кто хочет?» Из-за намеком, что он угощает, все вступают с заказом. Все, кроме Кевина, что неудивительно, и Рене, которая, как знает Эллисон, оставляет место для кексов.       Он кивает на все пожелания, ведя себя так, будто его память способна на идеальное запоминание, и Эллисон знает, что чей-то заказ будет неправильным. Лучше бы это был не её заказ.       — Нил? — явно из вежливости спрашивает Ники, когда остальные уже сказали, ведь все знают, что Нил не сладкоежка, учитывая, что он начинает отворачиваться, не дожидаясь ответа.       После минутного раздумья Нил удивляет их всех, говоря:       — Rocky Road в рожке. Спасибо, — Кевин морщится в явном неодобрении.       Ники резко останавливается.       — Подожди, серьезно?»       Нил пожимает плечами.       — Я могу заплатить за это сам.       — Нет! Нет. Я понял. Просто хочу убедиться, — улыбка Ники широкая, как будто Нил оказал ему услугу, хотя на самом деле они все просто опустошают его кошелек. Он практически подскакивает к тележке, таща за собой Аарона в качестве дополнительной пары рук.       Эллисон наклоняется ближе к Рене.       — Наш пришелец осваивается. Он наконец превращается в настоящего парня?       Рене не отвечает, но её губы сжимаются, и на лице появляется милое, но слишком понимающее выражение. Команда остается на месте, ожидая и своего мороженого, и своих водителей, которые догонят их. Солнце начинает садиться, окутывая пышный парк оттенками оранжевого и розового. Уличные фонари начинают мигать, делая ночь туманной и похожей на сон.       Проходит немного времени, прежде чем Ники возвращается, Аарон следует за ним, и их руки полны разнообразных чашек и рожков. Угощения разделены, и Аарон вручает Элисон её чашку клубники без чего-либо, напоминающего улыбку для обслуживания клиентов, но он не хмурится, как раньше. Прогресс.       Ники радостно протягивает рожок Нилу, который принимает его с благодарным кивком.       Элисон берет ложку из своей мисочки и смотрит, они все смотрят. Нил продолжает стоять, держа рожок в руке, неподвижный и не осознающий, что они наблюдают за ним, слишком занятый тем, что смотрит вниз по тропинке, откуда они пришли.       — Ты…? — начинает Дэн, указывая на рожок, когда Нил смотрит на неё. Ему требуется секунда, чтобы понять, затем он моргает, глядя на угощение, прежде чем наконец поднести его ко рту, откусывает, заставляя Эллисон съёжиться всем телом. Он морщится: от холода или сладости, черт его знает.       — О боже, — Ники обводит команду испуганным взглядом, — Тебе вообще нравится Rocky Road?       Нил пожимает плечами. Он не откусывает еще кусочек.       Эллисон не может сдержать вырывающийся смех.       — Нил, — хнычет Ники, забыв о собственном рожке Blue Moon, который начинает капать с его руки, — Какого черта? Это стоило почти пять долларов. Как думаешь, я смогу вернуть свои деньги? — Он смотрит на всех, не находя сочувствия, однако видя разную степень веселья, затем возвращается к ничего не подозревающему старику, а их смех тянется за ним, но Нил не собирается извиняться. На его губах даже мелькает слабая улыбка.       Элисон не исключает, что он сделал это только для того, чтобы разозлить Ники, что, как она может признать, всегда забавно. Злобные привычки Эндрю, должно быть, передались ему, и в сочетании с врожденной провокационной натурой Нила получается нечто, к чему мир не готов.       — Ты когда-нибудь пробовал вести себя нормально? — спрашивает Аарон, как будто у него есть на то основания.       — Зачем беспокоишься? Пока что это тебе не помогло, — отвечает Нил безразлично, но глаза его сверкают.       Челюсть Аарона напрягается, но вместо того, чтобы вступить в словесную перепалку, он просто закатывает глаза и идёт дальше, оставляя остальных позади. Кевин бросает взгляд на неподвижную фигуру Нила, прежде чем последовать за ним.       — Ты уже сделал браслеты дружбы? — спрашивает Элисон, заставляя Дэн фыркнуть. Озорство исчезает из глаз Нила, но веселье пробегает по его чертам, когда он качает головой.       Прежде чем они успевают последовать за двумя растяпами, они замечают фигуру, выбегающую из-за поворота позади них. Мэтт широко улыбается, подбегая, но его брови хмурятся, когда он видит, что они держат.       — Где ты его взял?» Он приподнимает бровь, глядя на рожок Нила.       — Вон там, — Дэн кивает в сторону тележки, — Где Ники. Хочешь одно?       Мэтт качает головой, обнимая её за плечи.       — Возле лужайки стоит грузовик Kona Ice, как будто специально для меня, — Дэн принимает это, но все равно предлагает Мэтту попробовать её шоколадный рожок, от которого тот не отказывается, и они, развернувшись, продолжают идти.       Элисон и Рене начинают следовать за ними, Ники все еще торгуется с бедным стариком, махая рукой в их сторону, пока она не замечает, что не хватает человека. Когда она оглядывается назад в поисках Нила, она обнаруживает, что он не двинулся с места, и ей требуется всего лишь секунда, чтобы понять, почему. Она ловит руку Рене, останавливая её, чтобы они могли задержаться.       Эндрю идет оттуда же, откуда только что пришел Мэтт. Руки засунуты в карманы, шаг неторопливый, выглядит угрюмым и загадочным в своем полностью черном наряде: он, не удивительно, в джинсах и с повязками на руках, несмотря на неистовую июньскую жару.       Нил остается там, где и был. Стоя посреди тропы, ожидая его, не беспокоясь, что другие компании и семьи должны расступаться вокруг него, чтобы пройти. Эндрю не требуется много времени, чтобы сократить расстояние, выражение его лица отчужденное, но глаза не отрываются от Нила. Теперь они всего в паре футов друг от друга, но ни один не делает никаких движений, чтобы продолжить путь       Нил просто протягивает ему мороженое, которое Эндрю берет, слегка наклонив голову. Он всё ещё смотрит на Нила, поднося рожок ко рту, чтобы попробовать. Он слизывает мороженое с губ, по-видимому, удовлетворенный, лицо всё такое же пустое, но что-то в нём расслабленное, что Эллисон не может понять.       Он протягивает руку, указательным пальцем скользя по подбородку Нила, а большим вытирая уголок его рта — убирая размазанный шоколад, оставшийся там. Нил не отстраняется, языком облизывая губу для пущей убедительности и ловя большой палец Эндрю, прежде чем тот успевает отступить. Эндрю бросает на него равнодушный взгляд и вытягивает большой палец, чтобы слегка оттолкнуть его лицо, затем вытирает руку о рубашку Нила, который даже не пытается скрыть свою удовлетворенную ухмылку.       Они следуют за остальной командой, Ники присоединяется к ним с ворчанием. Его голос возмущенно повышается, когда он видит, что Нил отдал своё мороженое, но Эндрю не удосуживается вернуть его. Он никак на это не отвечает, а Нил не предлагает никакой защиты, поэтому протесты Ники остаются глухими.       Элисон поворачивается к Рене, чьё лицо сияет и радуется.       — Это ничего не значит, — говорит ей Элисон.       — Ладно, — произносит Рене, но её улыбка насмешлива и самодовольна, несмотря на то, что она не ставила ни цента.       Внезапно победа Элисон уже не кажется такой уж несомненной.

4: Мэтт

      Ники бросает в стопку блестящую синюю карту, дьявольски улыбаясь своему кузену.       — Возьми четыре, сучка.       — Отвали, — говорит Аарон, бросая карты.       Они все развалились в комнате для девочек, прячась от первокурсников. Как и ожидалось, переход не был гладким ни в малейшей степени, и новички проверяют пределы не только своего тренера и капитанов, но и всех старшекурсников. Тренер приказал двум группам держаться на расстоянии в течение пары дней, чтобы они остыли и восстановили терпение; не то чтобы у кого-то из них когда-либо было это много.       Они планировали провести киносеанс, но никто не смог прийти ни к какому соглашению, поэтому они согласились на дружескую игру в uno. Мэтт не уверен, что когда-либо слышал столько препирательств.       — Ты такой обманщик, — возмущается Аарон.       — Прошу прощения?       — Быть не может, чтобы у тебя была ещё карта «Плюс четыре»       — Ну, читай и плачь, детка. Давай, добавь еще несколько карт к той полной колоде, которая у тебя есть.       Аарон проигрывает с большим отрывом.       И Ники, как он не устает напоминать всем, близок к финишу, у него осталось всего три карты.       — Просто смирись, Миньярд, и возьми свои карты.       — Я не с тобой разговаривал, Уайлдс. И это его пятая победа в этой игре.       — Мне просто везёт, хотя нет, я благословлён. Я знаю, знаю, это несправедливо, учитывая мою и без того ошеломляющую внешность и искрящуюся личность. Это не твоя вина, дорогой кузен, ревность неизбежна, — Ники почти воркует, протягивая руку, чтобы погладить его по щеке, игнорируя убийственный взгляд Аарона и отбивая удары руками.       — Рон, безусловно, слаб по всем фронтам, — саркастически замечает Эллисон.       Аарон выплёскивает на неё свое растущее разочарование.       — Правда? Потому что только один из нас несчастливо одинок, и это не я.       Дэн хмурится, готовясь встать на защиту подруги, но Элисон просто смеется.       — И мы каждый день беспокоимся о бедной, заблуждающейся Кейт.       — Может быть, карты просто плохо перетасовали, — вмешивается Рене, отважно пытаясь разрядить обстановку, прежде чем кто-либо что-нибудь сломает.       — Это Аарон тасовал, — напоминает им всем Кевин, откинувшись на спинку кресла, закрыв глаза и ожидая, когда препирательства закончатся и наступит его очередь.       — Иди нахуй.       Элисон трет висок двумя ногтями с маникюром.       — Кто-нибудь, принесите мне текилу, пока я не заткнула его нытье навсегда.       Аарон разворачивается к ней, лицо начинает краснеть, а рот открывается, чтобы вызвать у неё настоящую головную боль, но Мэтт игнорирует остальное. Он встает, чтобы принести ей стакан, стараясь не улыбаться, чтобы не оказаться следующим на линии огня.       Но он ничего не может с собой поделать. Они проделали долгий путь. Иногда от этой мысли ему становится немного тошно.       Не так давно они действительно дрались. Применялось насилие, угрожающее жизни, доставались ножи. Напряжение между ними было опасным, как гадюка, постоянно извивающаяся и готовая нанести удар, а раздевалка была такой же жестокой, как и игра на корте.       А теперь они препираются. И колют, и дразнят, и кричат. Они вступают в жаркие споры и слишком увлекаются глупыми карточными играми, где их соревновательная натура может проявиться во всей красе. Но это не так, как было раньше, совсем не так. Есть шантаж, который не угрожают, драки, которые не жестоки, и ножи, которые остаются в ножнах. Они — семья, со всей любовью, раздражением и преданностью. Они препираются, как братья и сестры.       Поэтому время от времени Мэтт ловит себя на мысли, что слишком много думает о прогрессе, которого они все достигли. Изгои общества, которые вместе построили что-то, чего никто из них никогда по-настоящему не имел, и стали от этого еще сильнее.       Мэтт не против криков, ему нравится, как они оживляют комнату.       Он протискивается вокруг маленького дивана, где Нил и Эндрю заняли свое место, направляясь в ещё меньшую кухню. Он не уделяет им больше внимания, чем взгляд, похлопывая Нила по плечу, когда проходит мимо, отмечая, как колено Нила прижимается к бедру Эндрю. Эндрю не замечает его ухода, уставившись в пространство, но Нил поднимает на него взгляд, дергает губами, что, как Мэтт понял, означает, что Нилу комфортно и он расслаблен, прежде чем снова сосредоточить свое ленивое внимание на Эндрю.       Мэтт подавляет ещё одну улыбку, но это труднее. Ему нравится, как друг с другом они легко говорят на каком-то скрытом языке, на частоте, которую остальные не слышат.       Нил заслуживает счастья, и Мэтт смеет думать, что Эндрю таковым и является.       У столешницы Мэтт роется в бутылках в поисках текилы, игнорируя повышающиеся голоса и попытки Рене выступить посредником. Он находит нужное и достает кружку из шкафа, когда Дэн проскальзывает, чтобы порыться в закусках.       — Ники сейчас получит по морде, — говорит она, засовывая в рот чипсину и оглядываясь через плечо. Мэтт прослеживает за её взглядом через спинку дивана к журнальному столику, где Аарон пытается вырвать карты из рук Ники, а затем бросает насмешки между криками протеста.       — Это научит его не жульничать, — смеется Мэтт, наливая текилу.       — Кто-то должен сказать ему, что его бесстрастное лицо ужасно.       — Покер, — размышляет Мэтт, — Это хорошая идея. В следующий раз сыграем в него.       — Чтобы я могла взять еще больше твоих денег? — её хитрая ухмылка раздражающая и дерзка и напоминает Мэтту, почему он влюбился в неё. Он крадет упаковку из её рук.       — Только за это твои привилегии на Doritos были аннулированы. Он поднимает их в воздух, а её лицо мило хмурится, как он любит.       — Как ты смеешь…       Она подпрыгивает, но он просто поднимает его выше, улыбаясь ей сверху вниз.       — Ах-ах-ах. Ты еще не заслужила их обратно.       — Это мои.       — Ты даже не сможешь их попробовать из-за всей этой чепухи, что ты несешь.       Она подпрыгивает еще раз, прежде чем пригвоздить его взглядом, полным огня и хитрости. У него есть одно мгновение, чтобы почувствовать, как страх пронзает его позвоночник, прежде чем ее руки находят его бока, впиваясь и заставляя его тело дергаться против его воли. Он более чувствителен к щекотке, чем большинство, и с того момента, как Дэн сделала это открытие, она использовала это в своих интересах. Она безжалостна и ловка, делая его судьбу неизбежной. Его тело извивается от нападения, смех вырывается наружу среди его протестов, и он поднимает взгляд, готовый бросить упаковку первому, кого увидит, но останавливается, когда его взгляд цепляется за что-то другое.       Отвлекаясь, он позволяет своей руке опуститься достаточно низко, чтобы Дэн успела подскочить и вернуть ее обратно с криком «Ха!» и разворотом, но Мэтту все равно, он слишком увлеченно наблюдает за тем, что происходит на диване.       Он поднял глаза и увидел, как Эндрю швырнул одну из своих карт в Нила, попав ему прямо в лоб. Нил моргает, его глаза отрываются от Эндрю и опускаются на карту на коленях, уголки его губ дергаются от удовольствия. Он осматривает её на предмет ценности, а затем, посчитав её непригодной, возвращает её, пожимая плечами, всё ещё довольный тем, что смотрит только на Эндрю. Не получив подтверждения, Эндрю принимает снаряд, отстраняется и откидывается на подлокотник.       Дэн хрустит чипсами, понимая, что тот не двигается.       — Это новая тактика? Стоя на месте, ты не исчезнешь…       Мэтт хватает её за руку, заставляя замолчать, потому что в ту же секунду Нил говорит: «Подожди». Эндрю наконец смотрит на него, приподняв бровь, и Нил медленно протягивает руку.       — Что.?       Мэтт заставляет её замолчать, дергая за руку и призывая посмотреть, и она делает это как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нил нежно проводит указательным пальцем по щеке Эндрю, глаза которого на мгновение закрываются от прикосновения. Мэтт слышит, как Дэн делает вдох.       Нил отводит руку всего на несколько дюймах от лица Эндрю подушечкой пальца вверх, показывая, как предполагает Мэтт, ресницу.       — Загадывай, — говорит Нил, и Дэн хватает Мэтта за рубашку. Они не двигаются, не желая рисковать тем, что могут привлечь внимание и нарушить момент. Но ни Нил, ни Эндрю этого не замечают, будучи слишком увлечеными друг другом.       Нил ждет мгновение, наклонив голову, пока Эндрю смотрит на него, моргая, лицо его пустое, как всегда. Когда он не делает никаких движений, чтобы загадать желание, Нил начинает опускать руку. Но он не успевает отвести её слишком далеко, прежде чем Эндрю хватает его запястье, удерживая на месте. Он бесцеремонно дергает руку Нила ближе и с тихим вздохом сдувает ресницу.       — Что ты загадал? — спрашивает Нил мягким и немного любопытным голосом. Мэтту приходится напрягаться, чтобы расслышать его сквозь спор, который всё ещё продолжается по ту сторону дивана.       Эндрю закатывает глаза.       — Не задавай глупых вопросов.       — Я бы тебе рассказал.       — Не пришлось бы, наркоман.       Ногти Дэна впиваются в бок Мэтта, несомненно оставляя вмятины на его коже. Он едва замечает это.       Нил усмехается.       — Я не настолько предсказуем.       Эндрю трёт его покрытую шрамами щеку.       — Это написано у тебя на лбу, четыре большие дурацкие буквы.       Нил наклоняется, словно преследуя прикосновение, когда рука Эндрю опускается, и кривая складка его губ заставляет его выглядеть самодовольным.       — Эндрю — это пять букв.       С мрачным выражением лица и легким раздуванием ноздрей Эндрю вдавливает два пальца в щеку Нила, отталкивая его лицо. Нил подчиняется, но заметно, что он полностью удовлетворен.       Мэтт готов поклясться, что на секунду губы Эндрю дёрнулись, но затем это прекратилось, и его лицо снова стало обычным чистым листом, заставив Мэтта задуматься, не померещилось ли ему это.       Шоу окончено, Мэтт смотрит на Дэн. Ей требуется секунда, чтобы поднять на него глаза, её губы приоткрыты от шока.       — У меня такое чувство, будто я просто зашла к ним в душ или что-то в этом роде, — шепчет она. Мэтт кивает. Это было более интимно, чем что-либо, что он видел. Не в первый раз это заставляет его задуматься, каковы они за закрытыми дверями. С другой стороны, может, ему лучше не знать.       Мэтт понижает голос, сердце немного колотится.       — Это значит…?       Она перебивает его, уже следуя его мыслям.       — Не возлагай больших надежд, Бойд. Никто еще ничего не выиграл.       Его улыбка мягка.       — Конечно.       С усмешкой она бросает чипсину ему в голову и возвращается к друзьям. У Ники всё ещё есть карты, а Аарон молчит, но они находятся по разные стороны журнального столика, а Рене и Элисон теперь между ними. Мэтт протягивает Элисон её напиток, который она тут же выпивает, и бросает взгляд на диван, где не происходит ничего необычного. Кроме того, что Нил наконец снова обратил внимание на игру.       — Вы все гомофобы, а я под прицелом! — объявляет Ники пронзительным голосом, — Просто чтобы вы знали, я положу свою непредсказуемую карту следующим, и я знаю, что ни у кого из вас, придурков, нет красного цвета.       Они игнорируют его, и раунд продолжается. Очередь Эндрю наступает как раз перед Ники, и с его обычным бесстрастием он кладет свою карту. Хаос взрывается, когда они понимают, что это пропуск хода, предательский вздох Ники звенит, как выстрел, услышанный во всем мире. Смех Элисон почти настолько громкий, что заглушает жалобы Ники, и грудь Мэтта становится теплой, когда он наблюдает за всем этим.       Он не упускает из виду ни то, как Нил подсовывает ногу под бедро Эндрю, ни тот факт, что Эндрю позволяет ему это делать без протестов.       Точно так же, как он не упускает из виду новый блеск в глазах Аарона и легкую ухмылку на его губах. Ну, пока Элисон не кладет свою карту и не говорит ему вновь взять четыре карты.

5: Аарон

      Аарон прекрасно осознает сделанную им ставку, и, несмотря на недоверие других Лисов, он более чем уверен в своем выборе — не то чтобы он не был более посвящен во внутренние механизмы жизни Эндрю, чем кто-либо другой. У него нет денег, чтобы часто делать ставки против Элисон, но когда у него нет сомнений, что она неправа, он ставит. Он не может упустить такой шанс.       Многие считали Эндрю социопатом, Аарон был одним из них, но он поставил свой жалкий пустой кошелек на кон, чтобы доказать, что у его брата есть чувства. Большинство людей, которые встречались с Эндрю, посмеялись бы над этой идеей, его человечность давно является предметом споров, и было мало доказательств того, что он вообще способен чего-то хотеть, не говоря уже о любви.       Но Аарон сделал ставку на это, потому что в какой-то момент он убеждается, что это правда.       Он знает, что это больше для Эндрю и Джостена, потому что он приложил немало усилий, чтобы убедиться. Если удар Нила Аарона при малейшем намёке на то, что он использует Эндрю, не был достаточным доказательством, то сеанс с Эндрю и Добсон был последним гвоздем в гроб. Тот факт, что Эндрю никогда не упоминал о своих отношениях со своим любимым терапевтом, является явным признаком их важности и выдает, как близко он держит этого дикого маленького гремлина у своей груди.       И даже если бы Аарон не подтвердил свои подозрения, он начинал медленно и с ужасом осознавать, насколько его брат заботится. Только недавно ему пришлось столкнуться со своим собственным ошибочным восприятием Эндрю, и с тех пор он не позволял себе сомневаться в этом. С тех пор, как Эндрю потянулся к нему через изуродованную кровать, не обращая внимания на кровавую рану на собственном виске. С тех пор, как Аарон наконец понял, почему Эндрю вообще подписал контракт с Лисами. С тех пор, как Эндрю отпустил его.       Это само по себе было самым большим заявлением, которое мог сделать его брат. Для Аарона, Нила и для самого Эндрю. Он более чем способен чувствовать, как оказалось, он просто лучше скрывает это, чем большинство, и Аарон начинает понимать, насколько всё глубоко.       Аарон провел так много лет, позволяя своему гневу гноиться и его обиде нарастать, и это дезориентирует, когда он внезапно сталкивается с этими скрытыми глубинами, которые он так беспечно скрывал. Он ловит себя на том, что иногда наблюдает за Эндрю, пытаясь найти шов, гребень, где правда его брата переходит в твердую оболочку, которая отражается в мире. Он был сбит с толку, обнаружив, что линия перехода очевидна, как будто Эндрю изначально никогда не пытался скрыть её. Всего лишь простая природа того, что никто не удосуживается взглянуть на него с другой точки зрения, сохраняя это скрытым.       Теперь, когда Аарон открыл глаза и наконец-то научился правильно концентрировать внимание, читать брата становится легче. Это всё ещё не прогулка в парке, это точно, Эндрю пытается подавить все выражения на своем лице, как огонь, который отжил свое, но его близнец не такой уж загадочный, как он думает. Как только узнаёшь, куда смотреть, все знаки налицо.       Аарон ненавидит, что Джостен догадался об этом первым.       Но Аарон навёрстывает упущенное, начинает понимать.       Он видит это в том, как Эндрю избегает Кейтлин, в его молчании, которое является сочетанием уважения к выбору Аарона и стремлением изо всех сил не добавлять еще больше соли на рану, выражая своё неодобрение.       Он видит это, когда Эндрю играет с Ники в ту дурацкую сложную видеоигру, которую, как знает Аарон, Эндрю уже прошел на прошлой неделе, или когда он заставляет Рене улыбнуться каким-нибудь личным комментарием, когда они бегают по корту, или когда видит полку в офисе Бетси, которая постепенно заполняется знакомыми стеклянными фигурками.       Возможно, то, что он видит чаще всего к своему отвращению, так это ключ от дома, которым Джостен всегда пользуется, когда они едут в Колумбию, задерживая дыхание каждый раз, когда он отпирает дверь, как идиот, не могущий поверить, что это действительно работает.       Моменты малы и разрозненны, их достаточно легко отбросить, если бы Аарон не был так сосредоточен на их сборе, копил эти проблески брата, чтобы наконец-то понять его, пусть даже в незначительной степени. Эндрю будет увиден, и его узнают, Аарон заботится об этом. Он отказывается позволить им продолжать слепо идти по этой дороге с двусторонним движением, оба упорно двигаясь вперед в неведении, не подозревая об усилиях друг друга.       Так что Аарон был внимателен. Вот почему он более чем когда-либо уверен, что скоро его кошелек будет иметь приятный вес.       В этом году снег выпадает раньше обычного. Только пару недель назад стала по-настоящему ощущаться зима, и с тех пор Аарон жалуется на неё каждый день, преодолевая холод, когда гуляет между занятиями. До Дня благодарения еще несколько дней, и он бы предпочел, чтобы метели продержались дольше, но он не может найти в себе силы по-настоящему возражать, несмотря на свою ненависть к любой температуре ниже 60 градусов. Он всё ещё не привык к зиме ни в каком виде, и ему приходится переводить дыхание, когда он смотрит на улицу и видит тонкое белое одеяло. Не то чтобы в Южной Каролине было так много снега, но его благоговение никогда не слушало разума.       Ники в восторге от того, как снежинки падают вниз, прилипая к земле с большим сцеплением, чем в прошлом году. После окончания занятий он собрал всех, требуя, чтобы они вышли на улицу и играли, как переростки начальной школы. Но Ники так непреклонен, что ни у кого не было сил отказаться, а возможность засунуть лица товарищей по команде в снег слишком вдохновляет, чтобы её упустить.       Выйдя из общей комнаты с Мэттом, Аарон замечает брата. На нём новая черная шапка, которую Аарон подарил ему на день рождения, он встречает его взгляд с обычным безразличием, но это уже не так жалит, как раньше. Безразличие — это состояние покоя Эндрю, и оно ничего не говорит об его отношении к Аарону, теперь тот знает. Прошло много времени с тех пор, как он видел презрение в глазах брата, может, его и не было вовсе.       Они следуют за командой, болтовня преследует их всех вниз по лестнице, но Аарон отказывается от любых разговоров. Кейтлин занята на тренировке, и мир всегда кажется тусклее без неё рядом, чтобы оживить его. Он и Эндрю идут в тишине бок о бок, они всё ещё не выработали привычку к светским разговорам, и он сомневается, что они когда-либо это сделают. Эндрю держит темный сверток в руках, но когда Аарон бросает на него взгляд, Эндрю просто встречается с ним глазами без объяснений. Аарон не тратит время на расспросы.       Они вываливаются из входной двери здания, снег хрустит под ногами. Лисы направляются к открытой лужайке перед входом, несколько старшеклассников уже плюхаются на снежных ангелов. Что-то близкое к детскому волнению вырывается из них, их смех слишком теплый для холодного ветра.       Аарон оглядывается, когда понимает, что идет один. Он видит Эндрю, стоящего посреди тротуара, ожидающего, когда Джостен оторвётся от Мэтта и вернется к нему по его следам. Эндрю закутан в слои темного шарфа и толстое пальто — их отвращение к холоду еще одна общая черта, — а Нил одет только в ярко-оранжевую толстовку Пальметто. Единственное пальто, которое Аарон когда-либо видел на Джостене, было то, которое Ники купил ему в прошлом году, и оно затерялось в хаосе Балтимора.       Аарон собирается отвернуться от оранжевого пятна на глазу, когда Эндрю передает ему сверток. Любопытство берет верх, Аарон наблюдает, как Нил принимает его после минутного колебания. Он разворачивает его, чтобы показать новое теплое пальто, идентичное тому, которое сейчас носит Эндрю.       Нил его не надевает, но и не возвращает.       — У меня есть пальто, — слышит Аарон, и даже ему приходится закатить глаза. Как Эндрю терпит такого идиота, Аарон никогда не узнает.       — Было, — поправляет Эндрю, затем указывает на поношенную толстовку Нила, — Тряпка с рукавами — это не пальто.       Нил тупо моргает.       — Но достаточно тепло.       — В ней есть дырки.       — Я могу их зашить.       Каким-то образом лицо Эндрю по-прежнему бесстрастно, никакого намёка на раздражение, как будто это именно то, чего он ожидал.       — Переохлаждение — глупый способ умереть.       Это по какой-то причине побуждает Нила двигаться. Скривив рот в чем-то вроде забавляющей улыбки, Нил надевает одежду. Он оценивающе смотрит на неё, еле заметно подергиваясь, что, как может предположить Аарон, является облегчением от тепла.       Нил собирается повернуться, как будто ожидает, что Эндрю последует за ним, но Эндрю этого не делает. Вместо этого он протягивает руку и ловит парня за руку, удерживая на месте. Нил понимает намек и стоит неподвижно, чтобы Эндрю мог схватить низ пальто. Он выравнивает подол, а затем застегивает его, как будто Джостен — малыш, — и в этом Аарон склонен согласиться. Затем, прежде чем у Нила появляется шанс снова ускользнуть, Эндрю начинает кропотливо застегивать все пуговицы.       — Я не собираюсь делать ничего нереального, — бормочет Нил, пока Эндрю застегивает последние пуговицы, а затем вытаскивает капюшон из-под воротника и натягивает его на голову, одновременно убирая выбившуюся прядь с глаз Нила.       Эндрю не отвечает на комментарий, но на его лице впервые появляется выражение невозмутимости.       — Спасибо, — говорит затем Нил.       Эндрю надавливает большим пальцем на выемку подбородка Нила, слегка сжимая, прежде чем его рука внезапно опускается, цепляя завязки толстовки Нила по пути вниз, туго затягивая капюшон. Нил фыркает, когда его лицо оказывается закрытым и торчит только нос.       Поскольку Аарон может оценить дальновидность своего брата, им следует заставить Нила скрывать свое лицо отныне.       Эндрю не дожидается, пока Нил освободится, и направляется к группе. Он бросает на Аарона прямой взгляд, что означает, что он знает, что тот подслушивал. И, по-видимому, он был не единственным.       Аарон замечает, как Дэн оценивающе смотрит на пару, а Мэтт улыбается рядом с ней. Когда он замечает, что Аарон смотрит, он посылает ему самый недвусмысленный большой палец вверх, который Аарон когда-либо видел, но у него нет времени ответить, прежде чем раздается голос, нарушающий тишину.       — Ох, — воркует Ники, — Эндрю, ты такая наседка, — Аарон начинает принимать тот факт, что их кузен никогда не научится держать рот закрытым. Взгляд, которым Эндрю пронзает его, холодный, но острый, как конец сосульки. Теперь он идет вперед с большей целеустремленностью, и Аарон рад, что этот взгляд не направлен в его сторону.       — Пять, — говорит Эндрю, — Четыре.       Лицо Ники бледнеет.       — Три…       Наконец Ники понимает намёк и бежит, едва успев пробежать десять футов, Эндрю подбирает с земли горсть снега, тратит всего лишь мгновение на то, чтобы утрамбовать его, пока он идёт за своей целью, и запускает снежок в воздух.       Он ударяет Ники по затылку, заставляя его с громким звуком «Уф» растянуться на пушистой насыпи.       Несколько первокурсников подбадривают его, и Аарон чувствует, как на его лице появляется улыбка, но Эндрю не обращает на них внимания.       Они остаются снаружи дольше, чем большинство их сверстников, но, несмотря на резкий ветер и отсутствие чувствительности в пальцах ног, Аарон обнаруживает, что ему это нравится. На какое-то время это кажется воспоминанием из детства, которого у него никогда не было. Когда его тело не было постоянно зажато, его брат был в безопасности рядом с ним, и жизнь казалась достаточно легкой, чтобы чувствовать её вместе с другими людьми, которые помогали ему нести бремя.       Он не говорит Ники, что благодарен. Вместо этого он кидает в него снег, пытаясь засунуть горсть ему в куртку, но чистый восторг в смехе Ники заставляет его думать, что он и так это знает.

+1: Нил

      Когда Нил уходил, дождя не было.       На самом деле, это не имеет значения, учитывая, какой проливной дождь обрушивается на него, когда он поворачивает на последний поворот Периметр-роуд, но стоит отметить, что он не настолько глуп, чтобы намеренно бежать сквозь грозу.       Оглядываясь назад, можно вспомнить, как облака были особенно темными и тяжёлыми этим утром, окутывая их комнату в общежитии больше тьмой, чем светом, но сейчас зима. Поэтому каждый день выглядит одинаково. И Нил едва удостоил взглядом окно, глаза его были гораздо более заинтересованы в комке одеял, который на самом деле был спящим Эндрю и шнурками его кроссовок, прежде чем он выскользнул из комнаты.       Теперь его одежда промокла насквозь, а зубы стучат, когда он взбегает по ступенькам Лисьей Башни. Любое привычное внутреннее спокойствие и приятная боль в мышцах от хорошей пробежки, полностью рассеиваются, когда он входит в двери, принося с собой волну воды. Его ботинки хлюпают, когда он медленно идет по плитке, стараясь не поскользнуться.       В лифте он гадает, не свалится ли он с болезнью завтра в это же время. Он стряхивает воду с волос и съеживается от ощущения мокрой одежды, прилипшей к его коже. Капли стекают по его рукам, и любые попытки вытереть их только распространяют влагу вокруг. Он нервный и нетерпеливый к тому времени, как двери на его этаже открываются.       Он быстро отпирает дверь и не смотрит, закрылась ли она за ним, а вместо этого прямиком направляется в свою комнату, снимая с себя одежду по пути. Он начинает согреваться только тогда, когда растирает тело полотенцем, что впитывает остатки воды, хотя по следу, оставленному за ним, кажется, что большую часть воды он оставил на полу.       Гораздо суше, но всё ещё дрожа, он хватает первую попавшуюся одежду. Это его толстовка — белая с оранжевыми лисьими лапками на рукаве, такая же, как у всех в команде, — и он приятно напевает, натягивая ее. Она большая, теплая и, что еще важнее, сухая. Он также надевает пару спортивных штанов, уже чувствуя себя лучше.       Он пытается ещё немного высушить волосы, когда слышит, как открывается дверь ванной, а затем ноги Эндрю пересекают общую комнату. Он не обращает на это особого внимания, пока они внезапно не останавливаются и в общежитии не наступает тишина.       Сбросив полотенце, Нил оборачивается.       Эндрю стоит на пороге их комнаты, не двигаясь, не сводя глаз с Нила. Его волосы слегка растрепались после сна, и он выглядит таким мягким и уютным в своей пижаме, что Нилу хочется зарыться в его объятия и сделать вид, что он не собирался уходить этим утром. Но он не придвигается ближе, по крайне мере, не со странным выражением лица Эндрю. Брови слегка приподняты в центре, а рот едва приоткрыт. Трудно сказать, можно ли списать румянец на его щеках на сон или нет.       — Что? — спрашивает Нил.       Взгляд Эндрю опускается на грудь Нила, затем демонстративно перескакивает на стол в другом конце комнаты. Нил следует за его взглядом и не видит ничего необычного. Тетради и бумаги разбросаны по поверхности, лампа с перегоревшей лампочкой, толстовка, накинутая на стул. Нил присматривается.       На плечах написано «Джостен» с большой десяткой под ним.       Нил смотрит на свою толстовку и впервые замечает, что она длиннее обычного и шире в плечах.       — О, — бормочет он.       Эндрю приподнимает бровь.       Восторг разворачивается в глубине души Нила, согревая его больше, чем сама толстовка. Тем не менее, он дёргает за подол и предлагает:       — Я могу снять её.       Эндрю пронзает его взглядом, а затем опускает глаза все ниже и ниже.       — Пневмония хуже кражи личности, — отвечает он небрежно, но Нил знает, что голос у него грубый не от сна. Его взгляд все время возвращается к груди Нила.       — Пялишься, — подстрекает Нил и улыбается, медленно и удовлетворенно, когда глаза Эндрю снова бросаются на него, и что-то расплавленное кружится за зрачками.       Эндрю отталкивается от дверного косяка, и внезапно они оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, его рука лежит на подбородке Нила.       — Прекрати, — приказывает он, но не дожидается, пока Нил подчинится, прежде чем потянуть его вниз и самому избавиться от ухмылки.       Поцелуй глубокий и собственнический, новое ощущение, даже если гнев, который им движет, не таков. Рука Эндрю скользит, чтобы схватить затылок Нила, в то время как другая ладонь вцепились в воротник его толстовки. Нил держит руки сжатыми по бокам, ногти впиваются полумесяцами в его ладони, но он не против того, что Эндрю не дает ему зеленый свет. Он более чем счастлив позволить Эндрю делать с ним то, что он хочет.       Он целует с кровоточащей интенсивностью, а его пальцы жадно скользят по волосам Нила, точно потянув за локоны, заставляя стон бороться за воздух в горле Нила, даже когда он задыхается. Эндрю, кажется, все равно слышит это, потому что он напевает так глубоко, что Нил чувствует, как это вибрирует в его собственной груди.       Его ноги кажутся менее устойчивыми, чем они есть, даже после долгого бега, и требуется значительное усилие, чтобы удержаться на ногах, особенно когда Эндрю закусывает губу, и все тело Нила загорается. Вырывается нуждающийся звук. Он горит под прикосновением Эндрю, всё, от кожи до костей, так раскалено, что он не может вспомнить, каково это — когда-либо быть холодным.       Эндрю прерывает поцелуй, зрачки широко раскрыты, губы красные и блестящие. Переместив руки на талию Нила, он направляет его назад, пока ноги Нила не касаются края кровати, и он не падает на матрас. Эндрю снова проводит руками по волосам, потянув ровно настолько, чтобы рот Нила открылся на выдохе. Затем он отпускает.       Смущение смешивается с дымкой желания Нила, желание, которое может вызвать только Эндрю, тянущее так сильно, что оно может поднять его с кровати, но Эндрю просто уходит, пересекая небольшое пространство их спальни к комодам. Он открывает ящик и начинает доставать одежду.       — Что ты делаешь? — голос Нила хриплый.       — Одеваюсь.       Нилу кажется, что это полная противоположность тому, что ему следовало бы делать.       — Почему?       Эндрю оглядывается на него.       — Не знал, что такие фанатики, как ты, способны забывать о тренировке.       Глядя на раскрасневшееся лицо Эндрю, Нил думает, что может забыть собственное имя. Когда он не отвечает — слишком занят наблюдением за сокращением мышц живота и рук Эндрю, когда он натягивает новую рубашку, — Эндрю выдыхает. Бросив снятую рубашку в корзину, он снова занимает свое место перед Нилом, становясь ближе, чем может функционировать затуманенный разум Нила, когда он опирается руками на матрас по обе стороны от бедер Нила.       — Я не могу сейчас о тебе заботиться», — говорит Эндрю как ни в чем не бывало, его дыхание скользит по губам Нила. Они оба прекрасно знают, как тесно в шортах Нила.       — У нас есть время, — вздыхает Нил, загипнотизированный близостью Эндрю. Быть так близко к нему всегда опьяняет, более затягивает, чем экси когда-либо.       — Не для того, что я хочу с тобой сделать. Он прижимается ближе, целуя в скулы Нила.       — Эндрю, — выдыхает Нил.       Эндрю отстраняется, изгиб его губ намекает на озорную улыбку. Он идет к двери и, не оглядываясь, говорит:       — Пошли. Я не собираюсь бегать за тебя круги.       Нилу требуется секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем последовать за ним.       К тому времени, как они въезжают на парковку, все остальные уже там. Он не удивлен, учитывая, что до начала тренировки осталось всего несколько минут. Нил вводит код в ворота, и Эндрю проталкивает его, держа руку на пояснице, пока они идут по коридорам — отвлекающий груз, который в сочетании с событиями этого утра почти заставляет Нила предложить им бросить всё и лучше использовать своё время.       Когда он открывает дверь в гостиную, их встречают громкие голоса Лис, и рука Эндрю падает.       Когда Нил поворачивается, чтобы посмотреть на него, Ники кричит:       — Ага!       От его восклика Нил почти подпрыгивает. Он смотрит на Ники, но Ники уже указывает на него. Первокурсники смотрят, некоторые сбиты с толку, другие критически настроены, но внимание Нила привлекают старшекурсники. Улыбка Мэтта широкая и самодовольная, частично скрытая, когда он слегка толкает Дэн, которая качает головой. Элисон хмурится от отвращения, поглядывая на Рене, которая является олицетворением безмятежности. Кевин поворачивается ко всем спиной, сосредоточившись на том, чтобы затянуть щитки, а Аарон откидывается на спинку стула, излучая высокомерие, которого Нил не понимает.       — Это решает всё, — решает Ники.       — Погодите-ка, — начинает Дэн.       — Единственное, что проясняется, — это причина их опоздания, — говорит Элисон, и её взгляд напряжен.       — Мы не опоздали, — отмечает Нил, но это не успокаивает ситуацию.       — Тем не менее, ты опоздал, — ворчит Кевин.       — Это, — Ники делает резкий жест между Нилом и Эндрю, который тоже остановился, чтобы понаблюдать за представлением, — не случайно.       Элисон скрещивает руки на груди.       — Приятели по сексу могут делиться одеждой.       Ники качает головой.       — Но не персонализированной одеждой — это заявление. Как Аарон, дающий Кейтлин свою куртку.       Самодовольный блеск исчезает из глаз Аарона, словно его раздавили.       — Довольно отвратительно.       — Поведение парней, — Ники щелкает пальцами, — Выкладывайте деньги, девочки.       Элисон стонет.       — Надеюсь, твой мальчик-игрушка того стоит, Джостен. Он не единственный, кого ты только что трахнул.       — Похоже, тебе это нужно, — усмехается Аарон. Она показывает ему средний палец.       — Это почти лучше, чем выигрывать чемпионаты, — сияет Мэтт. Нил замечает, как Кевин закатывает глаза от отвращения.       Дэн хлопает себя по руке.       — Не будь таким легкомысленным, забрав деньги у своей девушки.       — Я просто рад за Нила.       Дэн усмехается.       — Я же, с другой стороны, — вмешивается Ники, — очень рад принять ваши деньги.       — Выплесни свое злорадство в другое место, иначе я сама тебя кастрирую, — Элисон угрожающе щелкает ногтями по скамейке, но Нил не видит, производит ли это желаемый эффект, потому что рука Эндрю внезапно оказывается на его затылке, подталкивая его к раздевалке.       Нил позволяет себе быть управляемым, радуясь возможности отдохнуть от глупостей Лис.       Когда дверь за ними закрывается, он слышит, как Джек бормочет: «Что, черт возьми, это было?» — другим первокурсникам, прежде чем остальная часть разговора теряется.       Снова оставшись один, Нил делает глубокий вдох. Эндрю не задерживается, направляясь к своему шкафчику, чтобы забрать тренировочное снаряжение. Нил наблюдает за ним мгновение, но его плечи расслаблены, а движения не смущают. Он кажется совершенно непринужденным, несмотря на то, что их товарищи по команде суют нос в их отношения, пытаясь разбить ярлык «ничего», который им навязали.       — Забыл, какой твой шкафчик? — спрашивает Эндрю, не оборачиваясь.       — Что это было?       — У наших товарищей по команде проблемы с азартными играми.       Ну, это правда, предполагает Нил. Лисы делали ставки задолго до того, как он впервые ступил на Пальметто. Нил до сих пор не участвовал ни в одной и не планирует этого делать, отчасти потому, что просто не понимает, зачем им это.       Приняв ответ Эндрю достаточным, Нил тоже идет к своему шкафчику и начинает переодеваться. Поскольку в комнате только Эндрю, он не утруждает себя тем, чтобы зайти в кабинку. Он снимает шорты и снимает толстовку, снимая вместе с ней футболку. Когда он кладет их в свой шкафчик для сохранности, он чувствует тяжесть внимания на своей коже. Повернувшись, он встречается взглядом с Эндрю, прислонившимся к своему шкафчику, уже одетым, за исключением громоздкой вратарской экипировки, и Нил быстро узнаёт благодарное тепло в этих карих глазах.       Нил поднимает бровь, уверенный, что не может скрыть веселье на своем лице, и уши Эндрю краснеют. Сжав челюсти, он выходит из раздевалки, не сказав больше ни слова, но долгий взгляд, который он бросает на Нила, обещает продолжение этого утра, когда у них не будет обязанностей, которые могли бы их отвлечь. Пульс учащается, он спешит догнать команду.       Он начнет носить эту толстовку гораздо чаще.