Flowers

      Приступ настигает Уена на середине пары, когда юноша старательно записывает слова преподавателя, пытаясь вникнуть в их смысл. Рука с оранжевым маркером замирает, не успев выделить определение до конца. Из груди будто разом вышибают весь кислород резким ударом и Уен хватается за край парты крепко, до побелевших костяшек, размеренно втягивая воздух сквозь сжатые зубы и не допуская резких движений. Легкие горят, словно юноша проглотил мешочек с мелкими иголками, а в уголках скапливаются нежеланные слезы, размывающие картинку перед глазами. Чон всеми силами сдерживает порывы - не хватало ещё представления прямо на паре по экономике.       Он тянет вверх трясущуюся руку с просьбой выйти и, получив разрешение, срывается с места под удивленные взгляды одногруппников и один особенный, что жжет спину даже когда юноша исчезает в пустом коридоре университета.       Холодная вода на лицо не помогает. Уена лихорадит, длинные когти ползут из легких и безжалостно проходятся по гортани, царапая ее. Мгновение - и кашель, хриплый и мокрый, вырывается, заставляя согнуться пополам. Ярко-алые брызги в раковину, смятые пылающие лепестки на пальцах. И боль. Чертова боль патокой заливается под кожу, растекаясь гудящими ручьями по венам. Еще один сильный порыв - Уен едва не задыхается, зажмуриваясь и захлебываясь слезами, - и вот, в раковине помимо лепестков свежий благоухающий цветок с капельками крови и одним маленьким зелененьким листочком, одиноко выглядывающим из цветоножки.       А потом все отступает, пульсирующая боль утекает вглубь и Уен наконец-то дышит, сжимает рукой рубашку, пачкая ее собственной кровью. Теперь придется ходить в куртке до конца занятий, чтобы скрыть пятна.       С каждым полным вздохом Уен ощущает как тянутся гибкие стебли, оплетая легкие и тихо распускаются бутоны, засоряя дыхательные пути. Юноша растегивает верхние пуговицы, замирая от увиденного - вздымающуюся грудь украшают рваные сиреневые пятна, беря начало от рёбер и почти дотягиваясь до ключиц. Поверх чернеют витки стеблей, что складываются в хаотичный узор, покрывающий кожу. Картина пугающая и одновременно завораживающая своим значением - осталось совсем немного. А еще этот тяжёлый аромат... Он исходит от цветка в раковине, живёт внутри Уена, преследует его повсюду.       Уен знал, что будет больно, но не предполагал весь масштаб. С каждым днем все только хуже и процесс давно стал необратим. Да и Уен не стал бы ничего исправлять, даже если впереди его ждала смерть от любимых цветов соулмейта. Ничто не разуверит его в правильности поступка.       Юноша поворачивает кран, смывая лепестки, полоскает рот и умывает лицо. Подняв голову, он ловит в зеркале взгляд, стоящего за его спиной парня, что появился бесшумно, заставив Чона врасплох. Юноша замирает, позволяя прохладным каплям воды стекать вниз и расплываться кляксами на ткани рубашки. Пара молчит, поддерживая зрительный контакт и у каждого в глазах одно и тоже - боль, разбавленная отчаянием, сожаление и мольба о прощении. Обоим невыносимо тяжело находиться рядом по разным причинам, но никто не решается высказаться на этот счет. Банальный страх потерять такую маленькую связь останавливает слова, готовые сорваться с губ.       Уен дергается, когда внезапный порыв сотрясает тело и в раковину падают еще несколько лепестков. И вновь этот аромат. Герберы. Такие чудесные цветы станут причиной смерти. Уену немного, совсем чуть-чуть смешно.       Он шарахается в сторону, почувствовав руку на своем плече.       - Не надо, - Чон вытирает тыльной стороной ладони губы, стараясь не замечать виноватое выражение лица Сана. Это невыносимо и бьет по сердцу похлеще ножа. Уен бы предпочел увидеть его улыбку, яркую и тёплую, как солнце.       - Но...       - Я в порядке.       В порядке. В последнее время эта фраза стала постоянным спутником и давно потеряла свое настоящее значение, став пустой оболочкой желания отвязаться от распросов.       "Прости... Этого недостаточно для подобной ситуации, я знаю...Я пойму если ты возненавидишь меня, пойму... Но я знаю как все исправить, Уен, знаю... Просто доверься мне..."       Чон опирается дрожащими руками на раковину. В теле ощущается непонятная слабость и возникает желание закрыть глаза и провалиться в глубокий сон. Юноша молится про себя, чтобы Чхве ушел, оставил его в покое, он не заслужил лицезреть такого Уена.       - Уен…       - Уходи, - голос звучит немного хрипло, что придаёт легкий оттенок грубости. Напряжение беспощадно давит со всех сторон на пару с неловким молчанием. Хотя словами уже не помочь, ситуация неразрешима и оба осознают это со всем пониманием, но каждый горит необъяснимой крохотной надеждой все исправить, но только как?..       Уен рассматривает бутон цветка, смоченный водой. Ярко-оранжевые лепестки схожи с цветом волос Сана, а сердцевина напоминает глаза, такие же темные с небольшой позолотой и искоркой на дне.       - Уен...       - Я же сказал...       Чон замолкает на половине фразы, когда его талию обвивают руки, требовательно прижимая к себе. Тело мгновенно бросает в жар и убийца внутри, почувствовав своего хозяина, дергается и разбрасывает свои побеги еще больше, вызывая новые неприятные ощущения. Бутоны взрываются, раскрываясь, и Уен задыхается от душащего аромата, наполняющего помещение и делает неутешительный вывод - прикосновения Сана причиняют боль, а его тёплое дыхание на затылке отзывается иголками в легких, мешая вдыхать отравленный кислород.       Сан - сплошная боль для Уена.       Только вот последнему откровенно плевать.       Чон ослабляет хватку младшего и разворачивается к нему, предупреждая появившийся вопрос, когда смыкает руки на спине Чхве и прячет лицо в изгибе тонкой шеи. Пусть близость Сана вредит Уену, тот не оттолкнет парня, только не его. Он будет греться в его объятиях, дышать с ним в унисон, подстраивать ритм биения сердца под его, пока есть такая возможность - Уен не отпустит.       - Прости...       Сан дрожит и Чон чувствует влагу, когда младший прижимается своей щекой.       - О нет, только не это... - звучит не весело, хоть Уен и старался подать как шутку. Слезы крупными каплями скатываются по щекам Сана, искусанные губы подрагивают, пока Чхве бормочет извинения. - Перестань...       Уен стирает блестящие дорожки и улыбается через силу, разрешая себе зарыться пальцами в осеннюю золотую листву волос Сана. Маленькое личное солнце, вот кем был Сан для него все эти годы.       - Я хочу помочь тебе, Уен, - горячо шепчет Сан, сжимая сильнее исхудавшее тело в своих объятиях, пока Уен крошиться внутри под натиском рвущихся наружу цветков. - На твоем месте должен быть я, понимаешь?..       Нет, Уен не понимает. Ни под какими пытками он не допустил бы подобного. От одной такой мысли его передергивает и сердце заходится в бешенном темпе. Сан подарил свои чувства другому человеку, а Уен - отдал себя Сану всего без остатка. И сделал выбор в пользу счастливой жизни младшего, освободив его.       - Все будет хорошо, Сана, - шепчет в рыжую макушку Уен. - Все будет хорошо...       Он надеется, что дотянет до конца семестра. После он сможет уехать, неважно куда, главное подальше от Сана, он даст ему шанс забыть о нем и наслаждаться жизнью, а не наблюдать как собственный соулмейт умирает на глазах день за днем.       - Запомни одно, - Чон успокаивающе гладит парня по спине. - Это мой выбор, никто не виноват. Не смей принимать все на свой счет, слышишь?.. И, пожалуйста, исполни мое желание, всего лишь одно, будь добр... Улыбайся... я так люблю твою улыбку. Улыбайся, чтобы ни случилось... И тогда я буду счастлив…       Получив кивок, Уен прижимает парня к себе, наплевав на боль. Рыдания усиливаются, и Чон не препятствует. Пусть поплачет, ему станет лучше. В конце концов, он прав - дела Уена плохи. Но в данный момент, он счастлив, пока обнимает солнечного мальчика, пока чувствует его тепло на кончиках пальцев. Жертва во имя любви? Клишированно и по обыденному пошло, но Уен не жалеет. И никогда не посмеет. И пусть ему больно от герберы, рвущейся наружу, при воспоминании об улыбке Сана в его сердце цветет совсем иной цветок.