Семнадцать мгновений зачёта

Зал советов пах старым деревом и пылью. Андрей Парфёнов, заведующий кафедрой истории, щёлкнул указкой по карте «Бородинское сражение». Его взгляд скользнул через ряды коллег, задержавшись на Илье Ромащенко. Тот сидел, откинувшись на стуле, пальцы волнисто касались виска. «Опять не слушает... Или слушает слишком внимательно?» – подумал Андрей, заметив, как губы философа дрогнули при слове «тактический охват». Илья встал первым, когда собрание закончилось. – Андрей Викторович, задержитесь на минуту? Ваш тезис о Кутузове... спорный. Голос – бархатный удар ниже пояса. Парфёнов кивнул, чувствуя, как кровь ударила в виски. Дверь закрылась, оставив их в полумраке опустевшего зала. – Что вы хотели уточнить, Илья Александрович? – Андрей опёрся о стол, стараясь не смотреть на открытый ворот рубашки Ромащенко. Тот шагнул вплотную. Запах бергамота и чего-то острого, мужского. – Что вы делаете со мной, Парфёнов. Не вопрос. Констатация. Его ладонь легла на запястье Андрея. Кожа горела. – То же, что вы – со мной, – Андрей выдохнул, впиваясь пальцами в Ильины бёдра. Первая ярость прикосновений: зубы о губы, язык, перехватывающий стон, грубый шёпот: «Три месяца я смотрю, как ты поправляешь очки, когда нервничаешь...». Рубашка Ильи распахнулась под напором рук Парфёнова. Голый живот, тёмная линия волос, уходящая под ремень. Андрей уронил голову ниже, кусая кожу над пупком, слыша, как философ крякнул, вцепившись в его волосы.