Постканон

На улицах было пустынно, никто никуда не торопился первого января и Андрей тоже притормаживал шаг. Дети катались с горки, никаких пацанов видно не было. А вдруг его дома не будет? Андрей подумал, что мог бы и позвонить заранее, но уже почти дошел. Пока поднимался, уже убедил себя, что никого не будет дома и он пойдет обратно. Но за дверью были слышны шаги. Дверь распахнулась. Марат быстро провел взглядом по пустой лестничной площадке. Молча посторонился. - Привет. - Андрей чувствовал как дрожит голос и откашлялся. Вошел. - Юля тебе открытку нарисовала. Вот, - он достал из кармана сложенный лист. - Аа... - Марат остановился, уставившись на дверь. Закрыл, но запирать не стал. - Ну и как ей игра? Андрей тупо пялился на растянутые коленки треников, на белые края майки, вылезающие из ворота домашней рубашки. И уже снимал ботинок носком другого. Из зала доносилось тихое бормотание телевизора. - Играет, ага. Обиделась, что не разбудили. В каникулы снова в гости зовет порисовать. Ей Ирина Сергеевна фломастеры подарила китайские. Видал цвета какие? - почему то слова посыпались из Андрея неудержимо. - Аа, - снова протянул Марат, рассматривая рисунок. Пошел в гостиную, к окну. Андрей скорее повесил свою куртку и пошел за ним, нелепо зацепившись рукавом о ручку двери. - А Ирине Сергеевне тоже открытку в саду сделала, с елкой. Сказала от нас. Как будто я тоже вату наклеивал с ней в садике. - Андрей чувствовал как щеки заливает краской, но перестать говорить не мог. Марат наконец на него посмотрел и только тогда Андрей заткнулся. - А ты че пришел? - Так ты ж это... - не выдержал взгляда Андрей, - Пластинку там звал послушать. - Аа, - снова неопределенно откликнулся Марат. - Ну пошли. - А твои где? - неуютно повел плечами Андрей. - В гостях. У себя в комнате Марат подошел к полке с пластинками. - Ну вот новая. - он достал голубой конверт с абстрактным рисунком облака. Он сразу же поставил пластинку, не спрашивая и завалился на свою кровать. Музыка началась спокойно, но очень быстро достигла какого-то разболтанного звучания, как будто кто-то специально играл, дурачась. Андрей сел на пол, опершись спиной о кровать. Мужской голос начал петь и Андрей не успевал разбирать слова. Звучало как обычная иностранная музыка, не слишком веселая, танцевальная, но и не грустная. Марат включил довольно громко. - А кто это? - попытался спросить Андрей. - Че? - приподнялся Марат. - Кто поет, говорю, - еще тише спросил Андрей, поднимаясь. Марат смотрел пристально и Андрей не смог отвести взгляд на этот раз. Он сел на кровать. Марат слегка сдвинулся и Андрей лег рядом. Марат медленно выдохнул и отвернулся к потолку. Тысяча мыслей пронеслась в голове у Андрея, повторить вопрос или зачем он лег, почему Марат лег, но Андрей смог только приблизить лицо к нему коснуться губами его шеи. Он вдыхал его запах с замиранием сердца и терся носом о нежную кожу. Поздно было уже себя останавливать. Жар тела Марата пробивался через слои одежды, но Андрей вел рукой по груди осторожно. Марат запрокинул голову, будто раздумывая. Не повернулся поцеловать в ответ, и руки Андрея подрагивали от нетерпения. Он горячо выдохнул ему в шею. Кожа была тонкая, слегка солоноватая, он пах собой и Андрей не мог надышаться. Марат положил ладонь на пальцы Андрея и он замер. Андрей лизнул шею перед собой, продолжая мокро вести губами. Он знал, что Марат сейчас закрыл глаза. Он ласкал шею почти умоляюще, так и не решившись пошевелить рукой под пальцами Марата. Он невыносимо долго лежал не шелохнувшись, а потом все-таки сжал руку Андрея. Одним медленным длинным движением Марат повернулся и проник языком ему в рот. Потащил руку и просунул ее под подол рубашки, поворачиваясь. Андрей чуть не застонал. Казалось голова стучит вместе с сердцем, влажный язык требовательно ласкал его внутри, пальцы ощущали его горячую кожу под майкой. Андрей не решился спустить руку ниже и гладил его живот, бок, спину. Под тонкой кожей перекатывались мускулы, ребра, кости, он был нереально живым сейчас. Отдаленно в голове всплывали образы из снов, где это тело всегда ускользало из под пальцев, потому сейчас хотелось ухватить побольше, подольше. Марат целовался сильно и горячо. Он проникал в рот Андрея языком так, что тот задыхался. А потом он оторвался. Снова повернул голову, подставляя шею. Андрей впился в нее как голодный. Теперь он ласкал ее осознанно, прижимаясь губами так, чтобы оставить теплый след. Вылизывал кожу преданно, как щенок. Марат громко выдохнул и Андрей прижался к нему всем телом. Его стояк четко ощущался животом. В мозгу коротило от того, что его нежная кожа не убегала, не ускользала. Андрей задрал его рубашку вместе с майкой так, чтобы чувствовать его еще ближе. А Марат сдвинулся еще немного. Весь его живот оголился до груди и Андрей прижался к ней лицом. От его запаха вело. Андрей втянул в рот напрягшийся маленький сосок. Марат провел ладонью по плечу Андрея и вложил пальцы его в волосы. Андрей спустился ниже, подставляясь под них. Живот был мягкий и горячий и слегка подрагивал от того как Андрей ласкал его ртом. Под пупком начиналась полоска темных волос и у Андрея поджались пальцы на ногах, когда он начал водить по ней языком. Он все глубже и глубже проваливался в какую-то бездну. Член стоял болезненно и случайно коснувшись им ступни Марата, Андрея будто прошило током. Не помня себя, он начал стаскивать треники вниз. Пальцы в волосах замерли, а потом нежно прошлись по коже головы, слегка надавливая. Андрей даже не успел разглядеть как следует налитый член с влажной головкой, сразу взял его в рот. Марат отчетливо выдохнул и второй рукой надавил на голову Андрея. Он как будто и не чувствовал свое тело, настроившись только на то, что должен сейчас ощущать Марат. И заглотил член глубже. Сосущее чувство ускользания Марата наконец слегка приотпустило. Он был внутри, буквально заполняя Андрея. Но член продвигался глубже и тыкался об нёбо. Андрей только слабо сжал бедро перед собой. Пальцы в волосах больше на ласкали, они удерживали от того, чтобы Андрей мог сдвинуться. Воздуха не хватало. Марат немного сдвинул бедрами назад и снова протолкнул член глубже в глотку Андрею. Теперь он заполнял его полностью. Пальцы крепко держали и Андрей замер, едва успев немного вдохнуть. Марат едва слышно выдал какой-то звук. А потом он расслабил пальцы и Андрей, уже начинавший задыхаться, резко отодвинулся. Рот был полон слюны и паника охватила Андрея. Но Марат снова нежно и сильно сжал андреевы волосы и снова насадил его голову на член. Он трахал его в рот, сильно двигая бедрами и совсем немного удерживая его голову. Андрей широко раздвигал челюсти, успевая глотнуть воздуха, все глубже погружаясь в свою бездну. Собственная беспомощность охватила Андрея странным отпускающим онемением. Он позволял этому происходить. Он ничего не мог сделать. Не помня себя он просунул руку вниз к каменному стояку и начал судорожно водить рукой по стволу, цепляясь ногтями за волосы, но не чувствуя боли. А потом Марат отодвинул бедра. Он не вынул член до конца, слегка подвинул его пальцами так, чтобы его кончик уперся в щеку Андрея. Провел большим пальцем снаружи до мокрых губ. Андрей поднял глаза и увидел как он на него смотрит ничего не выражающим взглядом. Ни тени эмоций на лице, только пожирающее внимание. Андрей словно увидел себя его глазами. Жалкого, растрепанного, красного, в выступившими слезами в уголках глаз, с членом во рту и дрочащего себе в этот момент. Он поскорее зажмурился. Марат погладил щеку еще раз и двинул бедрами назад. Андрей инстинктивно втянул ускользающую изо рта плоть. Пальцы вернулись в волосы. Подбадривающе и нежно массировали они кожу головы и Андрей начал сосать сам. Старательно, как будто от этого зависела его жизнь, он всасывал и ласкал языком нежную кожу головки. Пальцы в волосах благодарно и расслабленно поглаживали Андрея. Марат больше не смотрел. Андрей продолжал трогать себя, плавая в той бездне. Вкус, пошлые хлюпающие звуки слышные сквозь иностранную музыку, тяжелая наполненность во рту, сладкие выдохи Марата приближали Андрея к финишу и он отчаянно двигал рукой. Но Марат был раньше. Он резко отодвинул голову Андрея, и помогая себе рукой излился себе на живот. А потом Марат то ли не чувствуя своей силы, то ли просто зная, что имеет на это полное право, грубо схватил Андрея за ворот и потянул к себе. Андрей подвинулся вверх и оказался лицом к лицу к Марату, он снова вторгся в его рот языком. Он обсасывал губы, вылизывал рот внутри, как будто все еще хотел ощутить как оно там внутри. Разгоряченный рот Андрея принимал жадный поцелуй Марата заторможенно, как будто только на вдохах. Марат по хозяйски всунул ладонь под резинку штанов Андрея и крепко обхватил ей член и быстро додрочил, не прекращая глубоко целовать. Тяжелое возбуждение настолько долго вибрировало внизу, что дождавшись долгожданного прикосновения, Андрей почти сразу кончил. - "Всевидящее око" песня называется. - услышал Андрей спокойный голос Марата. - Алан Парсонс Проджект там написано. Первая песня мне больше нравится. Называется "Я не хочу быть таким как ты". - Не хочешь? - Что? Песня так называется, говорю. - Аа. Песню почти невозможно было вспомнить. Марат водил пальцами по животу Андрея и вынул руку наконец. Подвигался, подтягивая там что-то внизу. Андрей лежал, не шевелясь. Легкая мелодия теперь стала казаться ему зловещей. Марат ничего не делал, молча лежал рядом и наверное не смотрел, Андрей бы почувствовал. Самому смотреть было страшно. Уголки губ тянуло и от этого места липким ужасом накрывало осознание. Маленький пилот внутри паниковал и жал на все кнопки подряд. Корабль засосало в черную дыру и пилот уже знал, что чтобы он не делал, он обречен. А корабль и правда разваливался и его трясло в разные стороны. Сердце билось как бешенное, со странным спокойствием замечал Андрей, горели уши, холодная испарина выступила на лбу. Пилот внутри смотрел как погибает его корабль и отпустил управление. Андрей повернулся к Марату и поцеловал его в губы. Тот принял поцелуй, обнял и прижался, не обращая внимания на все еще стоящий член. Песня сменилась и стала тревожной. А внутри Андрея собиралось тепло. Словно и сон тот его сбылся, когда Марат сказал ему, что тоже хочет. Андрей нацеловывал лицо Марата, скулы, нос, губы, ко всему хотелось прикоснуться губами. И все как будто стало правильно. Марат подставлял свое тело под руки Андрея, лицо под поцелуи. Тянущий стыд растворялся под плавными движениями Марата. Оставалось только тепло, которое усиливалось и успокаивало Андрея. В ушах стучало "и че?" маратовым голосом. И это тоже странным образом успокаивало. Смысл двух коротких слов стирался и уже не имел значения, ничего не имело значения, только теплые пальцы, гладящие спину Андрея. - А это что за песня? - спросил Андрей, когда ощутил, что горло перестало сдавливать. Марат провел пальцем по подбородку Андрея и пожал плечом. Развернулся и лег на спину. - Хрен его знает. Я пластинку взял, потому что иностранная. Я больше нашу, советскую, не слушаю. - он положил руки за голову. - Даже "Ласковый май"? - И "Ласковый май". Надоело, - дернул щекой Марат. - И что твои комсомольцы сейчас слушают? - Да говно всякое. Цоя. - Так Цоя все слушают, - Андрею захотелось посмотреть в глаза Марату, но он подумал и вставать не стал, подложил под голову руку. - Ну и пусть себе слушают. Мне-то что? - Марат тоже повернул голову слегка. Андрей помолчал. Слова доходили с опозданием. - И что ты слушаешь то сейчас? Это? - Ну это...- Марат задумался. - Это ничего, можно послушать. Я пробовал слова записывать на слух, белиберда какая-то выходит. Андрей прислушался и тоже понял, что вылавливает только отдельные слова из песни. "Take it or you leave it" с трудом шевелилось в мозгах. Бери или уходи? - А мне нравится Юра Шатунов, - Андрей тоже улегся на спину. Марат хмыкнул и на какое-то мгновение Андрей подумал, что он посмеется над ним как раньше. Но он не стал. Опустил руку из под головы и погладил по кисти Андрея. Мгновенно расслабило и Андрей повернув голову, уткнулся носом в место между плечом и шеей Марата. Ухватил его за пальцы и сжал. - А у меня еще кассета осталась. Проигрывать, правда, не на чем. Хочешь, дам? - тихо произнес Марат, сжимая в ответ ладонь Андрея. Из коридора резко прозвучала телефонная трель. Пришлось вставать. - А, да, да. Она заказывала. Только давно, ушла уже, - Марат поднял трубку и смотрел растерянно на Андрея. - Все равно будет выставлен в счет? Ну давайте тогда, ладно... Андрей кивнул и начал одеваться. Марат тревожно смотрел за сборами, но трубку не положил. - Теть Эля? Здравствуйте! Ага, эт Марат, мама звонок заказывала, давно, а теперь ушла. С Новым Годом, да... Андрей вышел, прикрыв за собой дверь. К вечеру подморозило, но Андрей шел, не застегиваясь. Снег празднично блестел под мандариновым светом фонарей. Щеки горели, стоило мыслям на мгновение вернуться к тому, что произошло, но в то же время стойкое тепло разливалось из живота. Где-то вдалеке послышался свист и Андрей ускорил шаг. Пробежал какие-то парни, Андрей вжался в стену, уходя из пятна света. Догоняющий свистел дерзко, по-пацански, не столько догонял убегающих, сколько гнал их. Андрей выпрямился. - Эу, Пальто! - Рубин сбросил шаг и догонять перестал. - Здоров! Поручкались. - Видал чушпанов? Совсем охуели на районе, - бессмысленно бросил он. - Да смотались уже наверное, - двинул плечами Андрей и нахмурился. - Че натворили? - Да хрен с ними. Пускай бегут. Охуели, говорю. Наших как в ДК приняли, распоясались. Подхожу, спрашиваю, че кого, с какого района. А этот длинный борзый такой, какое право, говорит, имеете? Ваши все в кутузке все равно. Я ему и вломил. Выпустили уже, говорю - заржал он. - Аа, - скорее, пока не спросили, заговорил Андрей. - А я на свиданке был в Юлдызе. Думал попляшем там, потом на дискач к вам. А она там это... - ложь заплеталась привычно. - Че? - блеснул глазом Рубин. - Повезло! Наших там раскатали нехило. Чайники, Разъезд, Кинопленка - всех. Вот они и оборзели. Чушпаны, они как бараны. Пригляда нет, разбредаются. - Рубин достал пачку и предложив Андрею, поджег. - Мм, - мотнул головой Андрей, - к сестре иду, унюхает. С чего началось то? - Да там... Я только Толоконникову пригласить собрался, смотрю - махач начался. И хрен поймешь, кто кого. Заорали все, менты свистеть начали. А че в Юлдызе было? - Да там, группа пела, медляки, новогодний вечер. Официант сволочной, пускать не хотел. Ну на районе увижу, посмотрим. - мрачно хмыкнул Андрей. - И че, прям всех забрали? - Загребли, ага. Уголовка ведь уже, ножевое. Полночи оформляли. А мы то че, нам какой резон своего? Козлы тупее баранов, - плюнул Рубин. - Какое ножевое? - Да Зима в больничке, - равнодушно пожал плечом он. - Мстить надо. Да только ж хуй знает кто там его мог в толпе такой. Менты и сами не знают. Андрей поправил шапку. - И че теперь? - Да че? Завтра сбор как обычно, там и порешаем. - С Зимой то что? - А я знаю? Может выйдет скоро. - От ножевого-то? А вдруг серьезно там? - Так доктора тоже не дураки. Подлечат там, - пожал плечом Рубин. - Все одно - найти того, кто сделал и наказать. Кто с ножом на новогодний дискач ходит то?! - Да, делаа, - протянул Андрей. - Ну бывай, идти надо. Ирина Сергеевна снова ходила красивая. - Как хорошо, что ты пришел, звоню-звоню Марату, а у него занято. Меня друзья в гости позвали, посидишь с Юлькой? - заглядывала она в глаза. - Конечно, можно будет музыку включить? - расстегивался Андрей. - Я кассету принес послушать. А вечером зазвонил телефон. - Алло. - Привет. - после паузы ответил Марат. - Привет! - Как там Юлька? Не скучаете? Тетка с Москвы звонила, мама заказывала, да не дождалась, уехали они, неудобно. - Аа. - Андрей не знал что ответить и сел на табуретку. - Че рассказывает? - Да так, поздравляет, - усмехнулся Марат. - Спрашивает, чем в каникулы заниматься буду. А я не знаю, не решил еще. А ты? - А я... - Андрей закусил губу. - Тож не знаю. В качалке наверное, с пацанами. - Мм. ИринСергевне-то придумал, что врать? - Чего? Почему врать-то... Она на работе же. Я что, ей докладываться обязан? - А если спросит, куда пошел? - Скажу к друзьям. - А они друзья тебе? - Ну че ты так долго, кто там? - встряла Юлька. - А это Марат, хочешь поговорить? - передал ей трубку Андрей. Пока они болтали, он все же улыбался как дурак. Позвонил все-таки. И чего звонил? Перезванивал ему утром, но трубка только выдавала длинные гудки. Новое знание о себе, еще вчера казавшееся таким огромным и невместимым, просто было. Ирина Сергеевна пришла ночью, утром долго спала, не замечала никаких перемен в Андрее. Он увел Юльку на горку кататься. Специально прошлись чуть кругом, зато нашли не картонку, а кусок фанеры с остатками обоев. Андрей содрал оставшиеся скобки и отряхнул. Сели вначале вдвоем и уехали дальше всех в снег. Искрящаяся крошка била в лицо на скорости, Юлька визжала так, что закладывало уши. Хотела сама теперь и Андрей так и остался на горке стоять один, смотря как с таким же визгом она летит одна быстрее всех. Ближе к концу в нее врезался какой-то мальчик и Андрей побежал вниз, стараясь сам не поскользнуться. Но пока бежал Юлька уже успела подружиться с тем мальчиком и договориться скатиться паровозиком. Андрей сказал, что внизу лучше постоит, подстраховывать будет. Другого малыша успокаивал, когда тот разревелся, ударившись лицом о снег. - Че, пацан, не куксись! - подбодрил он мальчишку. Но малыш отнял руку от лица. На растрескавшейся корочке снега посередине варежки в капле крови лежал маленький голубоватый молочный зуб с острой кромкой. - Ооо! Поздравляю! Мужииик! - Андрей похлопал мальчика по плечу. Тот размазал другой варежкой снег по лицу, шмыгнул и снова уставился на зуб. - Новый значит растет, - присел Андрей на корточки рядом. - Маме надо показать, - мальчик посмотрел на Андрея и убежал, зажимая варежку так быстро, что оставил картонку. И в этой детской возне так забылся, что наверняка опоздал на сбор. Ирина Сергеевна охала и откалывала куски налипшего снега с юлиной шубки на коврик, когда Андрей буркнув, что щавернется, побежал на сбор.