Мясокомбинат

В одном из центральных районов Балтимора, вблизи набережной реки Патапско, возвышается вполне типичный, серый и минималистичный небоскрёб. Этот город не славится высокими застройками — зачастую они смотрятся нелепо, соседствуя с историческими зданиями XVIII–XIX веков. Но Трансамерика Тауэр возвышается над всем городом. Со стороны он, возможно, напоминает огромный цилиндрический танкер, вот только внутри вы не найдете милых гуппи, плавающих по кругу. Каждая рыбка здесь отрастила зубы и теперь это место кишит акулами бизнеса. Два последних этажа этого здания занимает офис компании Locem, принадлежащей Ганнибалу Лектору. Эта компания — главное связующее звено между самым отборным мясом и столами высокопоставленных людей. Ни одна кухня банкетов политиков и ужинов президентов не обходится без поставок от Locem'а. Ганнибал продолжает расширять свою индустрию: он сотрудничает с лучшими фермами по всему миру, заключает с ними договоры, внедряет технологии на свои производства. Для всей бумажной, юридической и налоговой волокиты он держит офис, куда и делегирует свои обязанности. Сейчас работы для клерков больше, чем когда-либо. Ганнибал работает над проектом, чтобы создать конкуренцию японской говядине кóби. Ему нужно найти сотню голов отборного скота, чтобы вывести лучшее мясо во всём мире. Как начальник, он кажется замечательным человеком: умеет располагать к себе людей. Но такую власть и порядок не удержать одним доброжеланием. Он никогда не устраивал показательную порку, никто никогда не слышал его крика — даже в самые кризисные времена. Но главы отделов и прочие подчинённые, попавшие в немилость и вызванные к нему в кабинет на ковёр, выходили с лицами белее их накрахмаленных рубашек. Поэтому слухи о том, что начальство не стоит злить, и трепет перед Ганнибалом то и дело гуляли по офису. Кабинет Лектора отличался обстановкой от всех помещений в офисе. Он был упорядочен, но как порядок состоит из хаоса, также и хаотичен его кабинет. Неожиданно выложенный причудливым узором паркет, вместо привычного серого ковролина и плитки. Массивные книжные шкафы, заставленные книгами до самого потолка. На одной из стен — реплика картины «Весна» Боттичелли. Резная, будто антикварная мебель, обшитая кожей. Внушительный стол из секвойи с узорами в виде оленей. И, как бы это ни было банально, — ковёр, лежащий прямо перед этим столом. Ганнибал недовольно перебирал бумаги. После недавнего инцидента у него освободилось место его правой руки, и теперь как можно скорее нужно было найти заместителя. Просматривая стопку отобранных резюме, он с каждой новой страницей всё больше желал вызвать весь HR-отдел и... упразднить его. Но в последний момент, уже собираясь бросить это бесполезное дело и сорваться на некомпетентных сотрудников, он берёт в руки последнюю бумагу. Взгляд его задерживается на ней на пару секунд. Губы вздрагивают в лёгкой улыбке, больше похожей на оскал. Он усаживается в кресло, легким движением руки нажимает кнопку связи со своей секретаршей. Его голос звучит довольно, почти урчаще — как у льва, который трется о прутья клетки, ожидая, когда ему бросят кусок свежего мяса: — Беделия, подскажите, на какое время сегодня назначен Уилл Грэм?

Уилл проснулся от тёплого языка одного из своих пяти любимцев.

— Винстон, что случилось? Ещё же рано... Он перевёл взгляд на будильник. Тот не горел, а на часах уже было 7:30. Винстон только что спас его. Живя за городом, Уилл планировал встать в семь, чтобы успеть выполнить утренние дела и вовремя поехать на собеседование. Сегодня для него был важный день. Компания, в которой он хотел работать, практически монополист в сфере сельскохозяйственного бизнеса. Его прежняя фирма обанкротилась из-за ненасытности корпорации Locem. Уилл решил: если не можешь победить врага — присоединяйся. Но быть обычным клерком он не хотел. Его опыт позволял претендовать на должность заместителя директора. Быстро собравшись, он надел свой лучший костюм ,по крайней мере, он сам так считал. Коллеги на прошлой работе в шутку замечали, что человеку с его должностью стоило бы носить более дорогие и сидящие по фигуре костюмы. Но Уилл не воспринимал эти замечания всерьёз. Он отлично понимал других, но терялся, когда дело касалось самого себя. Через час он стоял напротив высотки, где должно было пройти собеседование. Нервозность нахлынула. Он много слышал о создателе Locem. Как хорошего, так и пугающего. Собравшись с духом, Уилл вошёл внутрь, где его встретила приветливая администратор. Только с её помощью можно было подняться на нужный этаж. — Добрый день, вы на собеседование в Locem? Могу узнать ваше имя? — Да, Уилл Грэм. Мне назначено на двенадцать. — Странно, я не вижу вас в списке. Подождите, пожалуйста, я сейчас позвоню и уточню. После короткого звонка она провела его к лифту. — Вам на 47 этаж. Последнее, что он увидел, — лёгкая улыбка на её лице. Двери лифта закрылись. «Надо собраться с мыслями. Давно я не нервничал перед собеседованием...» Лифт поднялся почти мгновенно. Когда двери открылись, его встретила ещё одна женщина. Удивительно красивая. Волнистые светлые волосы, элегантный офисный костюм, туфли на тонком каблуке. — Здравствуйте, Уилл Грэм? Господин Лектор ждёт вас в своём кабинете. — Он будет лично проводить моё собеседование? — Да. Пожалуйста, не заставляйте его ждать. Уилл прошёл по светлому, утопающему в утреннем солнце холлу, сквозь запах кофе, дорогого лака и идеального климата офисного воздуха. С каждым шагом он ощущал, как реальность чуть отдаляется от него, словно заходит он не в офис, а в пасть зверя, что затаился в высоте сорок седьмого этажа. Он оказался в кабинете Ганнибала. Лектор стоял напротив своего панорамного окна и с высоты наблюдал как люди - крошечные муравьи, снуют у основания здания и по близлежащей набережной. Его взгляд был пустым, безжизненным, как у белой акулы, плавающей среди стай мелкой рыбы, не из интереса, а из ожидания достойной добычи. Всё в его осанке —абсолютное спокойствие, почти божественное безразличие к миру. Лёгкий стук в дверь вернул его из размышлений. — Войдите. Дверь приоткрылась. В проёме показалась утончённая фигура секретарши. За её плечом неряшливый, но странно собранный мужчина. Его тёмные кудри были небрежно растрёпаны, на костюме едва заметные шерстинки, и всё же он держался с определённой внутренней стойкостью. — Господин Лектер, мистер Уилл Грэм прибыл на собеседование. Беделия сдержанно кивнула, впуская Уилла, и так же молча закрыла за собой дверь. Ганнибал, кивнув ей в ответ, перевёл взгляд на мужчину, который вошёл. Он изучал его не так, как смотрят на соискателя. В его взгляде скользила оценка эстетики, интуитивное взвешивание. Очаровательная, почти демонстративно вежливая улыбка коснулась его губ, и он указал на кресло перед собой. — Прошу, присаживайтесь, мистер Грэм. Я читал ваше резюме — думаю, нам есть что обсудить. Голос Лектора был мягок, почти бархатный, и казалось бы, проникнутый вниманием. Но в нём чувствовалась структура, будто за спокойной гладью двойное дно. Уилл присел. Он чувствовал себя в кресле как в яме для гладиаторов. Человек, убивший столько бизнесов, не может быть по-настоящему дружелюбным. Но всё же... может быть, он хороший начальник? И почему же именно Уилл стал достоин личной аудиенции у короля мяса? — Здравствуйте, господин Лектер. Рад, что вы лично прочли моё резюме. Но почему мне выпала такая честь? В кабинете всё казалось... иным. Не как в офисе. Будто он оказался у кого-то дома. Точнее в библиотеке того, кто тщательно выстраивает свои стены из книг и молчания. Уют был здесь, но слишком отстранённый, почти потусторонний. — До недавнего времени я работал зам. директора одной из фирм, которую вы благополучно обанкротили. — Улыбка коснулась губ Уилла, сухая ироничная. — Теперь я пришёл за лучшим будущим — к вам. Надеюсь, раз удостоился такой чести, мне предоставят кабинет не хуже вашего. Он старался говорить уверенно, но уверенность шла ему так же, как этот костюм — натянуто. Сила Уилла была не в напоре, а в умении слушать. Понимать. Быть тем, кем от него ждут. Ставить себя на чужое место. Вот и сейчас он уже почти слышал внутренний голос Лектора. Почти чувствовал его мысли. Ганнибал не сводил глаз. Он замечал всё: мятую ткань пиджака, собачьи волоски, скованную улыбку, лёгкую защитную позу. Даже не задавая вопросов, он будто уже знал на них ответы. — Мистер Грэм, вы звучите как человек, который знает, чего хочет. На губах его появилась лёгкая усмешка, беззлобная, но очень осмысленная. Особенно после фразы Уилла о кабинете. — Не переживайте. Предыдущие заместители никогда не жаловались на условия комфорта. — Голос его потемнел на миг, словно провёл холодом по затылку упоминая прошлых сотрудников. — К тому же я нахожусь в весьма тесных взаимоотношениях со своими заместителями… Он двинулся к Уиллу, неторопливо, плавно — как камышовый кот, лениво потягивающийся на границе охоты. Жестом развёл руки будто показывая весь кабинет, весь этот мир, что принадлежит ему. — Если вы вступите на эту должность, вы будете работать непосредственно со мной. Здесь. Дел много, и мне необходимо, чтобы человек, которому я доверяю самые важные задачи, всегда был рядом. Держал руку на пульсе. Уилл выждал. Долгое, хищное молчание. Он наблюдал за каждым шагом, каждым жестом, как зверь, понимающий, что оказался в центре круга огня. Но вдруг — парировал. — Значит, тесные взаимоотношения… — медленно произнёс он, чуть склонив голову набок. В голосе — лёгкая ирония, в глазах отстранённость. — Должен признать, мистер Лектер, ваш подход к рабочему процессу весьма… личный. А вы уверены, что я удовлетворю ваши потребности? Внутри Уилла пульс ускорился. Но он не отступал. Он чувствовал: всё здесь — спектакль. Сцена. Пространство, в котором каждое слово — реплика, каждая пауза — музыкальный акцент. Он был овцой, натянувшей на себя волчью шкуру, пытаясь играть со львом. И ему начинало это нравиться. — Но если я решу принять это предложение, боюсь, нам придётся пересмотреть понятие "делегирования". Мне не по душе, когда на мне остаётся слишком много чужих решений. Он скрестил руки на груди, словно очерчивая невидимую границу, и наконец позволил себе короткую усмешку, почти мимолётную. — Впрочем, если уж держать руку на пульсе — стоит убедиться, что он не замедляется в неподходящий момент. Видимо, предыдущие ваши сотрудники упускали столь важную деталь. В прежне-стеклянных, безжизненно вежливых глазах Ганнибала вспыхнула короткая искра, едва заметная, но отчётливая. Что-то было в этом нахальном, недоеденном кусочке его конкурентов. И под кусочком он, разумеется, имел в виду Уилла. «Остатки — сладки», с удовлетворением подумал он. Лектор помнил, как прежняя компания, где трудился Грэм, годами стояла у него поперёк горла. Не из за этого ли напыщенного мангуста он так долго не мог поглотить столь желанную жертву? Но каков же уровень отчаяния, в которое должен был пасть Грэм, раз теперь, после того, как от его прежнего гнезда не осталось и пепла, — он сам явился в логово змея? «Мангуст под рукой — полезнее, чем в зарослях», — отметил про себя Ганнибал, мягко улыбаясь. Он смотрел, как у будущего подопечного чуть вздыбилась мнимая шерсть, будто зверёк, ставший на дыбы, чтобы казаться опаснее. Маленькие клыки, показанные в предупреждение, жест примитивный, но выразительный. И всё же в этом животном бунте он видел потенциал. Глубоко зарытый, спрессованный страхами и гордыней, но реальный. — Уилл, именно это вам и предстоит мне доказать, — произнёс он с бархатной вкрадчивостью. — Насколько нам известно, ваша предыдущая компания не выдержала давления рынка, хотя вы занимали там весьма видную позицию. Я склонен считать, что вы просто оказались не в том месте и не в то время. Он сделал шаг ближе, встал напротив Уилла и, слегка наклонив голову, посмотрел сверху вниз с едва скрываемым интересом. — Наша компания всегда открыта для тех, кто стремится к большему. Я готов предложить вам испытательный срок — месяц. За это время вы сможете понять, по силам ли вам наш темп. Или предпочтёте вернуться туда, где всё... проще. Он протянул руку, жест вежливый, почти обыденный. Почти. Тигры не умеют мурчать, но у них есть свои знаки доверия: прищуренные глаза, лёгкая полуулыбка, открытая пасть, что в любой момент может снова сомкнуться. Вот и Ганнибал сейчас выглядел именно так, хищник в вежливом расположении духа. Уилл выдохнул, медленно, как будто освобождая из себя накопленное за разговор напряжение. Взгляд его упал на протянутую ладонь, и пальцы сжались на подлокотниках кресла. Он знал этот взгляд — не оценочный, а прицельный. Такой взгляд бывает у охотника, что решает, стоит ли добыча вложенных усилий. — Вы правы, мистер Лектер, — наконец произнёс он. Голос звучал уверенно, но в его глубине таилась колючая осмотрительность. — Моё прежнее место действительно не выдержало. Но дело было не в конкуренции. Скорее в тяжести накопленных решений. Он поднялся с кресла — не резко, но с точным расчётом. Разница в высоте исчезла. Теперь они смотрели друг другу в глаза. — Что до испытательного срока... Его взгляд метнулся к ладони Ганнибала. Будто он взвешивал не жест, а то, что за ним скрыто. Затем медленно, без колебаний, протянул свою руку. — Думаю, мне стоит узнать, по зубам ли я вам. Пожатие было крепким. Слишком крепким — для человека, якобы пришедшего за спасением. Уилл не отводил взгляда, не улыбался. В этом жесте не было покорности. Только вызов. — Посмотрим, насколько вам нужен именно я. До понедельника. Он отпустил руку, не торопясь. И хоть кожа на ладони зудела, он сдержал желание вытереть её о пиджак. Развернулся спокойно. Шаги были уверенными, но не торопливыми, напряжение потихоньку спадало, и ему казалось, что с каждым шагом он отвоёвывает у этого места по дюйму собственного пространства. Когда за спиной захлопнулась тяжёлая дверь, уверенность, за которую он держался последние минуты, рассыпалась, едва он оказался в коридоре. Грэм понял, что всё это время почти не дышал. Внутри звенело нечто гулкое, как послевкусие от взгляда, скользнувшего по острию ножа. И в этом взгляде было что-то такое, что говорило: он мог бы стать лишь очередной головой на бойне. Но не стал. Он был выбран. Как помилованная индейка. Теперь он будет видеть этого человека каждый день. Снаружи обходительный, с мягкой улыбкой и бархатным голосом. Но нутром Уилл знал: за этим фасадом скрыто что-то другое. Нечто холодное, бездушное. Нечто, что шепчет на грани восприятия: беги. И всё же, дома, в привычной тишине, тревога стала стихать. Рациональность медленно брала верх. Хорошая должность. Высокая зарплата. А странности - это, вероятно, просто игра воображения. Слухи. Остаточные искажения после всего, через что он прошёл. Выходные прошли тихо. Книги. Сон. Прогулки с собаками. А потом снова дверь. Та самая. Он стоит перед ней, чуть медлит, втягивает в лёгкие воздух. Пора войти.