To be cure

      Тишина. Всё тело изнывает от синяков и ссадин, желает уползти в укромный уголок, чтобы подохнуть там самостоятельно, прежде чем его отправят на скотобойню.       Тилл бесконечно устал. Поймут ли эти чудовища, какого это — знать, что твоя подруга и любовь всей жизни пропала без вести после того, как её девушку застрелили на сцене, а этот белобрысый подонок поиздевался над её утратой? Возможно, некоторые поймут. Изредка он видел их сострадание. Но чаще всего это сострадание самым подлым образом оборачивают в издёвку, а его боль оценивают как дополнение к образу агрессивного проблемного панка. Отвратительно. Будто люди — это товар. Хотя, возможно, так и есть, в современных реалиях. Действительно, скот. Тилл помнит, как вышел из этих инкубаторов. Он — лишь смесь ДНК предыдущих айдолов, их клон.       Однако он всё ещё считает себя человеком, со своими глупыми эмоциями и ценностями, а не просто товаром на витрине этих ублюдков.       Он ощущает себя на полу, прислонившись головой к дивану. Его рот закрыт кляпом. Точно. Несколько часов назад Урак, его опекун, приказал ему спеть в этом вонючем караоке. Он знает, как это противно? Конечно знает. Когда микрофон уткнулся ему в рот, Тилл не сдержался, отвернувшись, ощущая острый комок в горле. Естественно, на него посыпались брань и удары. Его схватили за горло и рот, потащили к столу, нагнули, словно собаку. Тилл увидел перед собой листовку о пропаже Мизи, будто нарочно хотели ткнуть именно в его слабое место.       Ей пришлось пережить столько боли. Из-за этих подонков.       Им пришлось пережить столько боли и приходится отхлёбывать из этой миски по сей день.       Тилл ощутил, как всё его накопившееся негодование поднимается в груди и вверх, заставляя вены пульсировать от напряжения. Его трясущиеся руки собрались в кулаки, когда всем корпусом он смог развернуться лицом к опекуну, а подкашивающиеся ноги крепко стоять. Он врезал ему несколько раз, прежде чем айдола схватили другие огромные сильные руки. Его приложили к столу, крепко держа, задавив толпой. Он услышал щелчок на шее. Всё его тело ослабло. Через мгновение его отпустили, чтобы затем швырнуть в стену. Тилл осел на пол, пытаясь вдохнуть, видя, как мир кружится и двоится. Рядом на диван уселась толстая туша Урака, чьи когтистые лапы грубо потрепали его голову и пепельные волосы.       После этого мир потемнел. Видимо, у человека было истощение.       Сейчас Тилл плавал между сном и реальностью, явно не желая возвращаться в этот ужас. Он снова услышал щелчок. Кляп-ошейник отстегнулся. Наверное, здесь кто-то есть.       Он ощутил тепло вокруг себя, от чего стало уютнее. К его щеке кто-то прикоснулся, а чьё-то дыхание обдавало его лицо и шею. Если бы он не был настолько невероятно истощён, то моментально бы врезал нарушителю его личного пространства. Однако ему было тяжело даже раскрыть веки или пошевелить хотя бы одной мышцей.       Он почувствовал лёгкое прикосновение к губам. Едва заметное, тёплое, щекотливое.       После этого его подняли и куда-то понесли, но сознание окончательно впало в мрак, чтобы что-то понять или увидеть. ***       Царапина на щеке неприятно жжёт и кровоточит, однако Тилл старается игнорировать новые увечия, пытаясь поесть и ощутить себя нормальным человеком хотя бы пять минут. Прерывают его трапезу чьи-то пальцы прямо на царапине, будто нарочно тревожа её и выдавливая больше каплей крови. Он мгновенно уворачивается от прикосновения, замечая внимательный взгляд Ивана. Его чёрные глаза смотрели прямо в душу.       Парень никогда не скажет ему, что они бывают действительно красивы, когда отражают мир вокруг или когда становятся мрачной бездной. Отражают этот ад.       Брюнет слегка улыбался, рассматривая реакцию друга, оперевшись щекой о ладонь. Тилла что-то смутило в таком взгляде и жесте, потому он поспешил отвернуться, не замечая, как Иван облизал испачканные капельками его крови пальцы. ***       Он помнит, когда они впервые подрались. Мизи сделала ему венок из красных цветов, делая этот предмет не чем иным, как чем-то священным, что нужно беречь и любить, будто в нём содержится сама Мизи. Радостный Тилл шёл среди других детей, направляясь к озеру, однако споткнулся о камень и не смог поймать летящий на землю подарок девочки. Венок сразу же придавила нога черноволосого мальчика.       — Куда ты наступаешь?! У тебя глаз нет?! — Тилл замахнулся и ударил паренька кулачком прямо в лицо. Не ожидавший такого, брюнет отшатнулся, едва удерживая равновесие, однако окончательно его потерял, когда встретил второй кулак. Ощущая негодование, он замахнулся и ударил в ответ.       Они какое-то время катались по слегка мокрой траве, получая и нанося удары. Иван видел обозлённое лицо Тилла, а Тилл, к своему удивлению, видел восторженное лицо Ивана. Пока не пришли их разнимать, что явно сулило наказание обоим.       Их подняли и увели с природного комплекса, возвращая в холодные стерильные белые стены. Они знали, что сейчас будет, поэтому было уже нечего терять. Тилл с интересом поглядел на брюнета, запоминая его лицо, чтобы подойти позже и, может быть, подружиться. Иван поглядел на него в ответ, внешне выглядя непроницаемым, однако глаза говорили намного больше, чем, возможно, хотел сам мальчик. Голубоглазый улыбнулся, заметив внезапно возникший румянец на детских щеках мальчика, однако не получил улыбки в ответ, что несколько обижало.       Наказание на этот раз казалось не таким болезненным, а время шло чуточку быстрее. ***       Тилл ощущал себя готовым умереть. Оказаться на втором месте. Он не хотел, чтобы из-за него умер ещё кто-то. Он не хотел смерти Ивана. Он просто устал стараться.       К его внутреннему удовлетворению, их песня была печальна и трагична как никогда. Иван поёт замечательно. Он сможет.       Тилл не заметил, как Иван опрокинул свой микрофон и подошёл к нему вплотную. Едва седовласый успел обернуться, как его притянули ближе, и губы брюнета впечатались в его собственные. Чужие руки не давали ему отодвинуться, давя на затылок, гладя щёку. Их лица и одежда были мокрыми от дождя, которая начинала неприятно липнуть. Они слышали гром на фоне музыки, под которую было некому петь.       "Что происходит?! Что ты делаешь?! Зачем ты..."       Тилл отстранился, желая вдохнуть и прервать поцелуй, однако Иван вновь принялся мять его губы, напирая всем телом. Гитарист успел заметить блестящие чёрные бездны, сейчас искрящие каким-то безумием.       Оставив маленький поцелуй на прощание, брюнет внезапно схватил его за шею, перекрывая кислород. Тилл безвольно позволял ему душить себя, поняв, что это конец. В любом случае, сейчас один из них будет мёртв. В любом случае, он будет ощущать себя мёртвым.       Дождь, гром, музыка, гам фанатов и шум крови в висках смешались в невыносимую какофонию звуков, из-за чего Тилл не сразу услышал выстрелы. Раскрыв глаза, он встретился с нежно-печальным взглядом Ивана и его полуулыбкой, запачканной в крови. Его белый костюм стремительно окрашивался любимым цветом смерти, пока хватка слабела, прекращая удушье. Он упал. Тилл видел, как лужа крови доходила до его ботинков.       "Это кровь Ивана. Это Иван." ***       — Что ты будешь делать, если победишь?       Брюнет удивлённо моргнул, обдумывая свой ответ.       — Наверное...я бы хотел увидеть город. Я слышал там очень много магазинов и библиотек...       Тилл улыбнулся, одобрительно кивнув.       — А что насчёт тебя, Тилл? — подросток тоже моргнул, обдумывая.       — Я бы хотел свой мотоцикл. Чтобы путешествовать. — голубоглазый неловко почесал шею, чёрные глаза брюнета проследили за движением.       Задержав взгляд на надписи чуть дольше положенного, Иван кивнул.       Они сидели в спальном комплексе, свет давно выключили, объявив отбой, однако оба не могли уснуть.       Голубоглазый рассматривал спальные места других детей, с которых доходили храп и сопение.       Иван рассматривал Тилла. Ему нравилось на него смотреть. Ему нравились его волосы, его глаза, его запах, его фигура, его... Ему в принципе весь он нравился. Он хотел его касаться.       Брюнет понимал, что не может к нему прикоснуться так, как искренне хочет. Он понимал, что не получит взаимности. Он понимал — Тилл любит Мизи.       Только самое ироничное, что Мизи не ответит взаимностью Тиллу. Потому что она любит Суа, а Суа любит Мизи. Уморительно.       Иван невольно вздохнул. Неожиданно он ощутил прохладное касание чужой ладони к его собственной, заставляя парня моментально взглянуть на Тилла.       Голубоглазый рассматривал свои ноги, свисающие с кровати. На его лице была тихая меланхолия. Иван испытывал смешанные эмоции. Он понимал, о чём его друг думает. Он ужасно любил и ненавидел это выражение.       Брюнет положил вторую ладонь поверх Тилла, ища его взгляда. Он любил, когда тот на него смотрел. В такие моменты ему казалось, что он особенный. Грустная задумчивая голубизна встретилась с мраком его собственных.       Подросток улыбнулся, стараясь не выглядеть таким печальным. Он не хочет, чтобы кто-то переживал из-за него.       Стоп...а Иван переживает? Нет... Ему просто так же страшно, как и ему.       Они сидели так какое-то время, каждый думая о своём. ***       Ноги подкосились, из-за чего он упал на колени. Перед ним было тело человека, с которым он дружил десять лет и даже не подозревал о его чувствах. Нет, не подозревал. Он знал. Он игнорировал.       "Так много крови"       На сцену подоспела служба, чтобы забрать тело и Тилла.       Внезапно их окружил дым, снижая видимость. Он слышал звуки борьбы, выстрелов. Рядом с ним оказалась девушка с длинными каштановыми волосами.       — Мы вас сейчас заберём, помоги его поднять. — она, держа ружьё, дала указание сначала Тиллу, а затем одному из крепких мужчин в такой же одежде, что и она, и направилась в сторону силовиков.       Тилл подполз ближе, игнорируя лужу крови, проведя ладонью по лицу Ивана, а затем прислонив к шее, чувствуя острый комок в собственном горле. Неожиданно он ощутил лёгкое движение под пальцами. Не веря, он подполз ещё ближе, приложившись ухом к груди.       Сердце слабо качало кровь.       По щекам покатились слёзы. Голубоглазый сказал об этом мужчине, который должен помочь его поднять. Началась суета.