« Новое дыхание»
10 июля 2025 г., 11:54
Мягкий рассвет пробивается сквозь неплотно задернутые шторы. В гостиной царит мирный полумрак: одежда разбросана по полу, остывшие чашки с водой стоят на столике. В центре всего этого хаоса, как в тихом эпицентре, лежат они — Чимин и Чонгук, прижавшиеся друг к другу .
Чонгук просыпается первым, щурясь от первых лучей солнца. Несколько секунд он просто смотрит на спящего Чимина: на его спокойное лицо, на мягкие пряди волос, спадающие на лоб. В груди всё сжимается от тепла и чего-то почти болезненно сладкого — потому что впервые он понимает: ему не нужно никуда спешить и ничего доказывать.
Он аккуратно прижимает губы к виску Чимина и слышит тихий, сонный вздох. Чимин приоткрывает глаза, в которых нет ни страха, ни напряжения — только усталое, но бесконечно счастливое сияние.
— Доброе утро, — хрипло говорит Чонгук, слегка улыбаясь.
— Доброе, — отзывается Чимин, тянется и касается его лица ладонью.
Между ними царит удивительная, редкая тишина — та самая, что рождается только тогда, когда двое больше не хотят и не могут притворяться. Ни слов, ни оправданий — просто правда, застывшая в их взглядах.
— Нам ведь больше нечего скрывать, да? — шепчет Чимин, и его голос дрожит чуть-чуть, но уже не от страха.
— Больше ничего, — отвечает Чонгук и целует его ладонь.
— Я не отпущу тебя больше никогда.
Снаружи слышны первые звуки просыпающегося города. Но в их маленьком мире всё замирает — только двое, их тепло и утренний свет, разгоняющий все тени.Позже Чимин выходит на кухню босиком, волосы после душа мокрые и растрёпанные, на нём лишь мягкая футболка и шорты. Он открывает холодильник, достаёт яйца и молоко, но тут к нему сзади подкрадывается Чонгук.
— Мой мистер Пак, — мурлычет он прямо в ухо и обнимает за талию.
— Не начинай, — хохочет Чимин, но не вырывается.
— Мне нужно приготовить завтрак.
— Мм, мне вкуснее тебя ничего не нужно, — шутит Чонгук, впиваясь поцелуями в шею.
Чимин отмахивается ложкой, но и сам не может удержать улыбку. Через пять минут они вместе стоят у плиты, то и дело задевая друг друга локтями. Чонгук ловко подкидывает яйца на сковороде, а Чимин режет тосты, и они смеются, когда кусочки хлеба разлетаются в разные стороны.
— Ты ужасен, — фыркает Чимин, утирая масло с его щеки.
— А ты — прекрасен, — парирует Чонгук и быстро целует его в нос.
На кухонном столе они раскладывают завтрак: омлет, тосты, чашки кофе. Но едят почти молча — не потому что неловко, а потому что обоим хочется наслаждаться этой новой, беззащитно-счастливой близостью.
Чонгук то и дело подтягивает Чимина за руку и украдкой целует его пальцы, а тот смеётся и говорит:
— Ты как ребёнок, не сиди на столе!
— Но мне отсюда лучше видно тебя, — ухмыляется Чонгук, запрыгивая на край стола.
Их первый завтрак как пары , длится дольше обычного: они едят, болтают о планах, украдкой касаются ногами под столом и делятся маленькими поцелуями, как две половинки одной тайны, которую больше не нужно прятать.
Солнечные лучи пробиваются сквозь лобовое стекло. В машине играет тихая музыка, а Чонгук закинул ногу на торпеду, развалившись на пассажирском сиденье. Чимин ведёт машину, но не сводит глаз с дороги — хотя боковым зрением всё время ловит Чонгука.
— Тебе удобно? — с улыбкой спрашивает он, переключая передачу.
— С тобой везде удобно, — лениво тянется Чонгук и кидает быстрый взгляд на профиль Чимина.
— Ты точно не против, что я поеду с тобой, до универа?
— Наоборот. Утро вместе — лучшая часть дня, — отвечает Чимин и кладёт ладонь на бедро Чонгука, не отрываясь от дороги.
Чонгук осторожно берёт его руку в свою и переплетает пальцы. Несколько минут они едут молча, наслаждаясь этой простой близостью.
На светофоре Чимин оборачивается, чтобы поцеловать Чонгука. Поцелуй получается коротким, но горячим. Когда сигнал светофора сменяется на зелёный, они всё ещё улыбаются друг другу.
— Не смотри так, я могу врезаться, — хихикает Чимин.
— Ну и пусть. Главное, что я буду с тобой, — отвечает Чонгук с озорной искренностью.
Когда машина останавливается у университета, Чимин притягивает Чонгука за ворот свитера и дарит ему долгий, тёплый поцелуй.
— Удачи на парах, малыш. Я приеду за тобой вечером, — говорит он серьёзно и тепло.
— Буду ждать, — кивает Чонгук, выходя из машины с широкой счастливой улыбкой.
Чимин, прикусив губу от нежности, целует его ещё раз — дольше и глубже. Потом, с усилием отстраняется и выходит из машины, а Чонгук провожает его взглядом, в котором уже не мальчишеская дерзость, а серьёзность мужчины, который выбрал.
***
Чимин сидит в машине, ожидая Чонгука у входа в корпус. На часах 18:00, его сердце колотится чуть чаще обычного — он скучал за эти часы разлуки сильнее, чем хотел бы признать. Наконец из дверей появляется Чонгук. Он смеётся, поправляя лямку рюкзака, а рядом с ним идёт высокий парень с медовыми волосами, который явно не спешит прощаться — наоборот, всё время наклоняется ближе, что-то шутит, кладёт руку Чонгуку на плечо, и тот не отстраняется. Чимин сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев. Его сердце падает куда-то в живот, а по венам разливается горячая, липкая ревность. «Что он себе позволяет? Почему Чонгук позволяет это ему?» — мысль пульсирует в голове. Чонгук в этот момент, кажется, не замечает машину Чимина. Он только смеётся и мотает головой на что-то, что говорит его собеседник. Когда парень слишком вольно приобнимает Чона за талию, Чимин резко отворачивается к окну — в глазах сверкает злость, в груди всё сжимается. Он почти открывает дверь, чтобы выйти и оттащить этого парня от Чонгука, но вовремя останавливается: «Ты же взрослый мужчина! Чимин.» «Ты не можешь сейчас устроить «сцену…» Он глубоко вдыхает, но этого недостаточно, чтобы погасить ревность. Каждый раз, когда он поднимает взгляд и видит их, ярость только разгорается. Когда Чонгук наконец замечает машину, он мягко отстраняется от своего друга и направляется к Чимину, улыбаясь так искренне, что сердце Чимина на мгновение тает. Но едва он садится на пассажирское сиденье и пристёгивается, как напряжение между ними становится почти осязаемым. — Извини, что заставил ждать, — весело говорит Чонгук, не подозревая, какой ураган бушует внутри его мужчины. — Ничего, — голос Чимина звучит хрипло и чуть глуше обычного, когда он трогается с места. — Как твой день? — Отлично, — отвечает Чонгук, кидая на него тёплый взгляд. — А твой? Чимин сжимает губы, не зная, что сказать — он всё ещё чувствует вкус горькой ревности, как ножом по сердцу. В машине царит тишина, такая густая, что её можно резать ножом. Чонгук несколько раз пытается начать разговор, но Чимин смотрит только на дорогу, пальцы всё ещё крепко сжаты на руле. Кажется, он даже не моргает. — Чимин… — осторожно произносит Чонгук, но получает лишь холодное молчание в ответ. В салоне машины почти слышно, как бьётся напряжённое сердце Чимина. Как только дверь захлопывается за их спинами, Чимин резко разворачивается и вжимает Чонгука в стену, его глаза сверкают как ледяные лезвия: — Кто это был? — голос низкий, опасный. — И не смей мне врать. Чонгук моргает, ошарашенный не столько словами, сколько тоном Чимина. — Просто одногруппник, Чим… — О, одногруппник? — перебивает Чимин, его ладони обжигающе прижимают Чонгука за плечи. — Это с каких пор одногруппники лапают тебя на выходе из универа? — его голос полон яда и злой ревности. Чонгук открывает рот, но не успевает сказать ни слова: Чимин резко целует его, глубоко, властно, как будто хочет стереть вкус чужих прикосновений. Их зубы чуть стукаются, дыхание смешивается с глухим рычанием Чимина. Он целует так, будто пытается доказать и себе, и Чонгуку: этот парень принадлежит только ему. Когда они отрываются друг от друга, Чимин тяжело дышит, его глаза горят. — Ты мой, Чонгук, слышишь? Только мой! —И если ещё раз кто-то посмеет вот так к тебе прикасаться, я разорву его на части. Чонгук ошеломлён, но в его глазах вспыхивает огонь. — Ты… такой горячий, когда ревнуешь… — хрипло выдыхает он, цепляясь руками за рубашку Чимина. Слова ещё висят в воздухе, как вдруг Чонгук хватает Чимина за талию, и они снова слипаются в поцелуе, полном бешеной жажды. Он рывком приподнимает его и с силой сажает на кухонный стол, так что посуда дребезжит от удара. Чонгук не разрывает поцелуя, его ладони с жадностью скользят по телу Чимина, пальцы впиваются в бёдра, сминая ткань брюк. Горячее дыхание, тихие стоны, запах друг друга — всё сливается в дикое удовольствие. — С ума сойти, как ты меня заводишь… — сипло произносит Чонгук, взглядом пронзая Чимина насквозь. Он небрежно расстёгивает рубашку на Чимине, срывая пуговицы так, что они разлетаются по кухне, и сразу припадает губами к шее, кусает, оставляя красные следы. Чимин выгибается, опираясь руками о столешницу, его ноги уже обвивают талию Чонгука, который толчками прижимает его ближе. Их движения становятся резкими, рваными. — Громче… — выдыхает Чонгук прямо в ухо Чимина, его руки сминают ягодицы, слыша стон ….он резко с нажимом на грудь укладывает Чимина на стол по пути сбрасывая все мешающие предметы на пол . Он приподнимает его ноги и резко без подготовки резко насаживая его на себя, в едва контролируемых толчках. Чимин задыхается от смеси боли и наслаждения, его пальцы вцепляются в волосы Чонгука, притягивая ещё ближе. Их совместные стоны глухо отдаются в тишине дома. Стол скрипит под ними, их тела сливаются в ритме, который не знает пощады. Это не просто секс — это слияние, крик души, безумие двух сердец, которые не могут друг без друга.***
Чимин сидит на столешнице — там же, где вчера его брали грубо , громко , но так желанно — и, улыбаясь, потягивает кофе. Рядом Чонгук, всё ещё с чуть растрёпанными волосами, держит его за талию одной рукой и тоже пьёт кофе из своей чашки. Между ними царит редкое для последних дней умиротворение: лёгкие взгляды, короткие поцелуи, мягкий смех. Всё кажется почти идеальным. И вдруг… — телефон Чимина надрывно звенит на столе. На экране — «СОХИ». Чимин чувствует, как лёгкость мгновенно сменяется тяжестью. Он смотрит на Чонгука, в глазах — напряжение. Чонгук, наоборот, спокоен, но в его взгляде — стальной блеск, словно он уже готов защищать то, что считает своим. Чимин с трудом глотает ком в горле, нажимает на зелёную кнопку и подносит телефон к уху: — Алло, Сохи… — Чимин, нам нужно поговорить. Сегодня. Ты сможешь? — голос Сохи звучит мягко, но в этой мягкости чувствуется тревога. — Да… конечно, — отвечает он, чувствуя, как сердце бешено колотится. Чонгук прижимает ладонь к пояснице Чимина, их взгляды встречаются.
