Красная нить.

Открой своё сердце другому

Сквозь вьюги и холод зимы,

Мы вместе пойдём за мечтою

Ведь крепкою нитью связаны мы.

Возьми мою руку крепче

Свой взор обрати к небесам,

Пройдём все преграды мы вместе

Семьёй под названием снежный десант.

Смотря на сгущающиеся тучи на ночном небе, я томно вздохнул, облокотившись на перила крыши. День прошел… Да как обычно он прошел, ничего необычного. Парочка коротких заданий, отдых между ними, а теперь и сигарета. Я вздрагиваю от легкого холода, который добрался до моего носа, и закутываюсь в куртку плотнее. В России весна как таковая бывает довольно редко. А в Петербурге – подавно. Я делаю затяжку, думая обо всем на свете сразу и пытаюсь заставить свою черепную коробку не лопнуть. Макаров. Сигареты. Надо сходить в душ. Сегодня холодно. Нужен теплый душ. Сигареты не согревают. Послезавтра полнолуние. Володя. Брр… Я встряхиваю головой, пытаясь отогнать лишние мысли. Разбираю все по порядку. Сука, как будто у меня ОКР или еще что похуже. Докуривая дешевую и безвкусную сигарету, я морщусь и кидаю на землю, притаптывая носком ботинка. Снова вздыхаю. С курением разобрался. Снова начинаю размышлять. В голову лезет что попало, но только не ясные правильные мысли. Сейчас спущусь и приму теплый душ, чтобы согреться. Я опираюсь на перила, снова вздыхаю. Снова думаю о Макарове. Владимир. А ведь раньше мы с ним были хорошими друзьями. А сейчас… Мягко говоря – не очень. Я резко вспомнил прошлое. Как все было в первые года нашей крепкой дружбы. Когда Володя еще был Володей, а не Владимиром. Когда не было резких вспышек агрессии и постоянной жажды геноцида ради последующей выгоды. Когда он не обезумел.

***

1997 год, Москва, Россия На дворе глубокая спокойная ночь. На улице довольно тепло для середины четвертого месяца года. Легкий ветерок тихонько играет с листьями деревьев, шурша, заставляя почувствовать умиротворение. Мелкий дождь моросит – не бьет, лишь гладит неровную поверхность земли. Весна больше похожа на весну. Почти никогда такого не было. Если честно, я не люблю делить вещи на «хорошие» и «плохие», но именно этот момент я выделяю как «лучший», в том числе и из-за погоды. Я придвигаюсь к Володе чуть ближе, вслушиваясь в отдаленное звучание тихого джаза на магнитофоне. Его рука чуть крепче сжимает мое плечо в нежном жесте, и я чувствую, как его подбородок ложится на мою макушку, а затем губы соприкасаются с выбритой головой. До жути приятно. Приспичило же Вове сразу после выполненного задания заселиться в хороший отель… Я очень рад. Даже не тому, что лежу на бархатной обивке дивана в люксовом номере, а тому, что нахожусь в умиротворении спустя множество бессонных ночей и недель без выходных, – хотя в последней ситуации я сам виноват – так еще и с дорогим мне человеком. Сегодня, – а точнее, сейчас – он нежно гладит своей рукой мой бок, слегка наваливая на себя, сажая нас обоих плотнее друг к другу и глубже в диван. Владимир очень редко проявляет мягкость. Он хоть и молод, но от него уже исходит стоическая и серьёзная аура, заставляющая думать, что в этом человеке нет места и капельки заботы и понимания. Он – как отточенный камень – гладок, прямолинеен и строг. Но он еще не знает, насколько мне приятно ощущать его внимательность. Когда мозолистая рука проводит по моему животу, я инстинктивно напрягаюсь, и под тихое «ш-ш-ш…» над ухом откидываю голову назад, позволяя мурашкам пробежать по моему телу. Теплая рука выводит небольшие узоры на моей рубашке, не позволяя себе опуститься ниже или задрать хлопковую ткань, но все еще вызывает тепло внизу живота. Джаз постепенно сменяется более теплой песней, которая тут же ассоциируется у меня с детством в еще тогда родном Советском Союзе. Владимир шепотом напевает, взяв мою ладонь в свою, начинает легкими движениями поглаживать по руке. Я поворачиваю голову и слегка утыкаюсь носом в его грудь. Усталость и тепло перекрывают мое тело вдвоем, когда я еле могу различать слова песни. Песня и мелодия нагоняют воспоминания о пионерском лагере, о лучших отрядах, о классных ребятах из родного города. Вспоминая детство и юность, проведенные лета в красном пионерском галстуке, я вздыхаю, понимая, что не только меня окутали воспоминания и легкая тоска. Володя шарит в кармане, а затем на моем запястье оказывается что то тонкое и тканевое. Мужчина тихо цыкает языком, когда у него не получается завязать нитку, но когда это удается, он переплетает наши пальцы. Я получаю поцелуй в висок и нежно улыбаюсь, приоткрыв глаза. На моем левом запястье завязана красная нить. Я вопросительно смотрю на своего спутника. Он лишь многозначительно пожимает плечами и проводит носом по моим выбритым вискам, прикрывая гетерохромные глаза, а затем шепчет на ухо. – Красная нить оберегает от возможных бед, – Макаров тихо усмехается, – и даже приносит в жизнь удачу. Володя смотрит на меня и улыбается уголком губ. Мои губы невольно ломаются в теплой улыбке. Я прижимаюсь ближе и, прошептав тихое «спасибо», мы оба начинаем дремать.

Замело дороги, но со мной тянется

Эта нить, что связана порой навсегда кажется

Не скучай, мы встретились с тобой,

И теперь не забыть, что всегда запутана судьбой красная нить.

Красная нить.

***

Вырвала из мыслей меня холодная капля, которая приземлилась мне аккурат на кончик носа. Я непонимающе встряхиваю головой, пытаясь смахнуть крупицу воды, а затем обнаруживаю затуманенное зрение. Потирая мокрые глаза, я чувствую на них слезы. От осознания произошедшего по щеке стекает еще одна соленая капля, превращаясь в мокрую дорожку на коже. От неуверенности в контроле над собственными эмоциями я заношу правую ладонь над левым запястьем и прикладываю ее к красной нити. Так и не снял… Я крепко сжимаю холодные перила, а затем резко разворачиваюсь и ухожу.