Тысячу раз | Mille Vicibus

             Гермиона бежала по замку, её грязная рука крепко сжимала руку Гарри, их хватка была как тиски, чтобы они не разделились. Гарри был прямо перед ней, прикрывая их спереди, в то время как она прикрывала их спины. Повсюду летали обломки и проклятия. Хаос войны и высокая частота такого количества магии, заряжающей воздух вокруг них, звенели в ее ушах. Ее глаза метались по сторонам, следя за тем, чтобы они не наткнулись на заклинание или не попали под него, потому что им приходилось уворачиваться от тел, существ и взрывов, когда заклинания блокировались и рикошетили.        Замок был захвачен акромантулами, их длинные суставчатые ноги пронзали разбитые окна, в то время как они пытались найти вход, который позволил бы их огромным, волосатым телам пройти. Они уже потеряли Рона, когда великаны пробили стены замка своими дубинками, и шквал ног и клешней направился прямо к ним. Он был парализован страхом... теперь его не спасти.        Слезы жгли ей глаза, а горло сдавливало от потери друга, но сейчас она не могла об этом беспокоиться. Она должна найти его, она должна вернуться к нему.        Она знала, что он будет здесь, вынужденный сражаться против стороны, с которой на самом деле были его моральные принципы, ей нужно было только найти его. Он должен быть где-то в безопасности, она не примет другой возможности.        Гарри внезапно резко дернул её в сторону, и они едва избежали раскаленной вспышки света, которая пронеслась по воздуху, достигнув цели. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела, как дыра прожгла грудь Сьюзан Боун. Ее круглое лицо застыло в шоке, когда она откинулась назад. Блуждающее заклинание продолжало свой путь, как ракета, выискивая следующую жертву. Симус упал на колени рядом с ней, проклиная, когда по его закопченным щекам потекли слезы. Его пальцы осторожно обхватили её лицо, в то время как он выл от горя.        Они продолжали бежать, коридоры были неузнаваемы из-за последовавшей неразберихи. Им просто нужно было продолжать. У Гарри была карта; он знал, куда их вести. Они достигли лестниц и едва не пропустили ступеньку, когда сверху упало тело. Когда-то красивые локоны, теперь покрытые кровью, ее лавандовый бант туго затянут вокруг шеи.        Гермиона почувствовала, как желчь подступает к горлу, но сдержалась. Сейчас не время для траура. Им нужно добраться до Выручай-комнаты. Им ещё нужен диадема, чтобы уничтожить её, потом змея… а потом, наконец, потом…        –Гермиона, берегись! — кто-то крикнул позади них.       Инстинктивно она упала на землю и прикрыла голову рукой с палочкой, наложив над ними кое-как протего. В результате Гарри отлетел назад, так как его движение внезапно прекратилось. Зеленая полоса света пронеслась над ними, а затем раздался маниакальный смех.       –Разве грязнокровка не хочет сыграть ещё одну игру? - захихикала ведьма.        –Давай, я её задержу! — закричал их спаситель.       Не мешкая ни секунды, Гарри снова вскочил на ноги, таща за собой Гермиону. Она осмелилась оглянуться через плечо, когда почерневшая улыбка Беллатрисы расплылась, и та взмахнула палочкой в ужасающем представлении темной магии, и увидела, как Невилл упал на заваленный щебнем пол, его тело судорожно дергалось отвратительно. Их глаза на мгновение встретились, и она поняла, что в этот момент он больше не видел ее ясно за невыносимой болью.       Она не могла плакать. Пока нет.       Они поднялись по лестнице. Куски мрамора отсутствовали, а в нескольких местах лестницы вообще перестали двигаться. Им приходилось прыгать или иным образом поднимать друг друга по очереди, чтобы перебраться. Это было опасно и рискованно, но другого пути не было. У нее скрутило живот, когда она прошептала безмолвную молитву благодарности за небольшую милость, что они никого не встретили живым, пока шли. Только когда они достигли шестого этажа, она увидела длинные белокурые волны, свисающие между перекладинами балюстрады.       Гермиона не думала, что когда-нибудь сможет снова смотреть на луну, не чувствуя, как ее сердце болит из-за Луны. Ее большие невидящие глаза, казалось, следили за ними, когда они переступали через ее изуродованное тело.       Наконец они добрались до седьмого этажа. Звуки битвы, доносившиеся снизу, создавали здесь почти мирную атмосферу. Они подбежали к огромной стене, где должна была появиться Выручай-комната. Словно ожидая их, она возникла при их приближении, и дверь распахнулась, словно зная, что время дорого. Они уже потеряли так много. Это должно закончиться. Сейчас.        –Мы должны разделиться, - выпалил Гарри, ослабляя хватку на ее руке.        –Гарри, нет, я не думаю -       Но он уже ушел. Она проигнорировала его логику и побежала за ним, но она никогда раньше не была в этой вариации Комнаты, когда она представляла собой этот лабиринт из невероятно высоких стопок исчезнувших или каким-либо иным образом спрятанных предметов. Она потеряла его и не хотела рисковать, выкрикивая его имя. Она собиралась произнести заклинание поиска, когда почувствовала, как чья-то рука закрыла ей рот, а вторая рука обхватила шею. Она попыталась закричать, но это было бесполезно. Её оторвали от земли и потащили назад, масса была такой большой, что она подумала бы, что это Хагрид; только зачем бы ему здесь быть?        –Попалась, грязнокровка. Ну, где Поттер? - Горячее дыхание Гойла обожгло ей ухо, заставив вздрогнуть.       Разве он не понимал, что она не может ответить ему, когда его мясистая рука закрывала половину ее лица? Она попыталась пнуть его, и он усмехнулся. Она почувствовала эхо в позвоночнике, пока не почувствовала знакомое тыканье в свою задницу.        –Может, немного повеселимся, пока ждем, а?       Она хотела укусить его, пнуть его, убежать. Она попыталась поцарапать его предплечье, но ее ногти были почти полностью сломаны, когда она карабкалась по каменным полам и цеплялась за край лестниц. Это было бесполезно. Доносился далекий звук крушения, возможно, Гарри нашел их сокровище и взбирался на одну из гор хлама?        –Похоже, нам лучше поторопиться, маленькая грязнокровка. Гойл грубо поволок её к стопке, рядом с которой была сложена куча стульев. Там стояло изъеденное молью кресло, поддерживавшее большую часть кучи, но Гойл не обратил на это внимания. Он прижал ее к спинке кресла, накинул кляп ей на лицо и взял обе её запястья одной рукой. Разум Гермионы помутился. Крича Гарри, чтобы он поспешил, и в то же время безмолвно умоляя его держаться подальше - она не хотела, чтобы он видел ее такой.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Идите в другую сторону. Поверните направо.       Она почувствовала, как Гойл толкает её, копаясь в своих штанах. Его дыхание было тяжелым, когда он возбуждался. Все слезы, которые Гермиона изо всех сил пыталась сдержать, теперь казалось, полностью отступили. Она не заплачет из-за своего осквернения. Было странное давление. Неужели он думал, что его член пробьет дыру в ее джинсах так же, как и в своих собственных? Затем раздался глухой стук, когда Гойл полностью отвалился от нее.        –Слава Мерлину, твои мысли такие громкие, Грейнджер, — раздался знакомый и до боли приятный протяжный голос Дрожа, Гермиона выпрямилась и обернулась, чтобы увидеть, как Драко опускает палочку, а за ним внимательно наблюдал Гарри, державший диадему в руке.        –Подойди сюда, замри, - прошептал Драко, когда она подбежала к нему, нетвердо стоя на ногах, поскольку шок грозил овладеть ею.       Еще нет.        –Вот, - Драко снял кляп с ее лица. Ее глаза затрепетали от прикосновения его прохладной руки.        –Вы нас ждали? — спросила она.        –Как мы и планировали, Грейнджер, — уголок его рта изогнулся. — Как будто ты когда-нибудь сомневалась, что я приду.       Гермиона подняла глаза на его лицо, осматривая его. Он выглядел так же, как и в прошлый раз, когда она его видела. Бледнее обычного, что уже о многом говорило, слишком худой, но такими были все, и измученный. Слишком измученный, и это не собиралось меняться.        –Хватит пялиться друг другу в глаза, давайте уничтожим эту штуку и выберемся отсюда! - раздраженно сказал Гарри.       Не бросив взгляда на нападавшего, они убежали, следуя за Гарри, который пробирался сквозь груды мусора, копившегося там с незапамятных времен. Они только что увидели выход, как услышали рев, доносившийся сзади. Нервы взметнулись, в глубине души забили тревогу, и все обернулись, чтобы увидеть ужасных огненных зверей, поднимающихся из-за груд выброшенных предметов, пожирающих все на своем пути. Раздался смех, и они увидели Гойла, кровь стекала по его подбородку, когда он направил Адский огонь на них. Дьявольское пламя вырывалось из его палочки потоком, который никогда не прекращался и не замедлялся. Оно надвигалось на них.        –Бежим! - крикнул Драко, и все трое взялись за руки, убегая так быстро, как могли. Огненные звери гнались за ними, широко раскрыв пасти, уничтожая все на своем пути. Корнуэльские пикси визжали, когда их плоть плавилась с костей. Птицы рассыпались в клубах пепла. Инструменты, чьи струны и клавиши не могли остановиться, выкрикивали свои последние ноты, когда ад охватывал их. Тем не менее, они бежали, пытаясь опередить пламя, которое настигало их.        –Гарри! Вон там! — крикнул Драко. Гарри взглянул в направлении, куда указал Драко, где на куче лежали старые, выброшенные метлы.       –Акцио мётлы!— крикнул Гарри. Медленнее, чем им хотелось бы, метлы вырвались и со свистом полетели к ним. Обхватив ее за талию, Драко потащил ее на метлу вместе с собой, их общий вес заставлял их лететь слишком низко для комфорта, но метла продолжала полет.        –Только попробуй урони её, я тебя убью! — крикнул им через плечо Гарри. Он мог бы уйти быстрее, но не собирался бросать их.        –Только если этот огонь не доберется до меня первым! - Драко наполовину рассмеялся, наполовину процедил сквозь зубы, крепко держа Гермиону.        Под ними смех Гойла перешел в крики, когда вызванное им пламя опалило его. Потеряв контроль над своим голодом, они набросились на своего хозяина и пожрали его. Вокруг них Химеры, Драконы и всякого рода другие звери проносились по Комнате и уничтожали предметы, накопленные за века, но ничто их не удовлетворяло.        –Гарри! Брось его! Брось крестраж в огонь! - крикнул Драко, когда они приблизились к дверному проему.        Гермиона собиралась закричать Гарри, чтобы он этого не делал, но с рукой, подходящей для ловца, Гарри подбросил диадему идеальной дугой, и она приземлилась в пасти огненного василиска.        Это произошло быстро. Душа Волан-де-Морта, запертая в диадеме, вырвалась из своей теперь расплавленной тюрьмы. Огонь почернел и, если это возможно, стал гореть сильнее и превратился в ужасающую воронку, поглощающую кислород и обжигающую их кожу. Существа исчезли, и на их месте появилась возвышающаяся фигура с черным пламенем, изображающая змеиное лицо Волан-де-Морта. Его рот был широко открыт, раздвоенный язык высовывался в их сторону. Гермиона была уверена, что это просто огонь, просто темная магия, играющая с ее мозгом, но ей казалось, что это привидение выдыхает дымное, кислое дыхание, которое жгло ей ноздри и заставляло кожу ползти.        –Держись , Грейнджер! — крикнул Драко через плечо. Он поднял палочку и произнес заклинание, от которого их метла подскочила и рванулась вперед на последних нескольких десятках ярдов, когда они приблизились к двери. Его хватка была напряженной на ручке, пока он сохранял контроль и направлял их к уже уменьшающемуся выходу. Гарри пересек порог, и с кувыркающимся рывком Гермиона и Драко упали следом за ним. Концы их метлы ударились о каменный пол, дерево разлетелось вдребезги, когда они перевернулись над ним.       –Быстро! Быстро! Закройте! Закройте дверь!        Вместе они втроем направили свои палочки на тяжелую деревянную дверь, но у Комнаты был свой собственный разум. Кирпичи и камни сдвигались, укрепляя стену таким образом, что дверь никогда не смогла бы запечатать ее, чтобы навсегда похоронить Огонь. Стена мерцала перед ними, это была гонка между уязвимой магией замка и тьмой, которая хотела покончить с ними. Остаток души Волан-де-Морта предпринял последнюю попытку вырваться, прежде чем Огонь поглотил и его. Хлыст чернильной магии хлестнул в их сторону, но не нашел опоры, как раз в тот момент, когда последний камень встал на место.       Шокированная, задыхающаяся, обгоревшая, вспотевшая и в полном недоверии, что им действительно удалось это снова - уйти с жизнью и уничтожить еще одну часть души Темного Лорда - Гермиона уставилась на снова пустую стену. Буйство за ней и битва внизу были лишь слабым бормотанием.        –Гермиона! - Гарри крикнул, заставляя ее резко вырваться из тонкой попытки своего разума постичь реальность.        Она огляделась, держа палочку наготове к новой атаке, когда увидела, куда смотрит Гарри. Справа от нее лежал Драко, рядом с ней, обломок ручки метлы торчал из его груди. Его бледное лицо было почти прозрачным - он потерял так много крови за те несколько мгновений, что она потратила, глядя на стену.        –Давай, мы должны что-то сделать, что-то должно быть, где твоя сумка? Гермиона, твоя сумка! Быстро, быстро! Гермиона! — кричал Гарри, глядя на Драко. Их взгляды встретились… зная правду, которую Гарри не хотел принимать. Гарри попытался пошарить у нее в карманах в поисках её сумочки с бисером, но это было бесполезно. Там не было ничего, что могло бы вылечить такую рану.        –Гарри, - прошептала она. - Гарри, остановись, ты его пугаешь.        Её глаза никогда не отрывались от Драко, когда она взяла его руку в свою, его рука казалась такой необычно холодной в ее руке, в то время как ее правая рука потянулась к его лбу и смахнула его мокрые от пота волосы с лица.       –Грейнджер, — прохрипел он. Его кадык дрожал, и она поняла, что он пытается сдержать кровь, чтобы она не заглушила его слова.       –Драко, - прошептала она в ответ, ее собственное горло горело, когда эмоции грозили поглотить ее.       –У нас было так мало времени, — выдохнул он, и из уголка его губ вытекла розовая струйка. Губы, которые должны были быть нежно-персикового оттенка, теперь синели.        –Я знаю, - что она могла сказать? Она хотела рассказать ему слишком многое, но сейчас у них не было времени. Всё, что она могла сделать, это попытаться насладиться тем, как он произнёс её имя, тем, как его глаза видели её, действительно видели, когда он смотрел на неё.       — Ты вернулась за мной, — его голос булькал, и она ненавидела этот звук, но она не говорила ему замолчать, она не заглушала его слова, когда они были всем, что у нее от него осталось.       –Да, я сделала это, я же говорила. Он сжал её руку с такой силой, что это должно было удивить её, заставляя её наклониться над ним, так что её нос почти касался его.        –Ты бы сделал это снова? — его дыхание прервалось на словах, словно он замерз. —Ты бы вернулся ради меня снова… е-ес-сли-б-ы-        —Да, да, я бы вернулсь. Тысячу раз, - слеза скатилась по ее носу и на его щеку. Он закрыл глаза, ощутив ее горячую слезу, словно это был подарок, предназначенный для него.        –Я н-не хочу говорить п-прощай, Грейнджер, н-не заставляй меня говорить это, - его голос был таким тихим, что ей пришлось напрячься, чтобы услышать его.        –Тогда не надо, это просто спокойной ночи, как и раньше, помнишь? — спросила она.       Он выдохнул, и ей почти показалось, что она его потеряла: –Да, Грейнджер, да, я помню. На его губах появилась тень улыбки, все для неё.        –Итак, мы скажем это вместо этого. Мы скажем спокойной ночи. Это просто спокойной ночи, — прошептала она ему, и еще одна слеза упала на его слишком бледную щеку.        –Возвращайся туда, Грейнджер. Со мной. Возвращайся в то место… Я хранил его для тебя — всегда… ты, — его голос был прерывистым, несмотря на тошнотворную влажность в легких.        Позади неё Гарри рыдал у неё на спине.        Гермиона моргнула, не желая верить, что Драко на самом деле больше нет. Она все ещё чувствовала шепот его последнего вздоха на своих щеках, видела, как свет отражается в его глазах, та мягкая улыбка все еще застыла на его губах. Гермиона осмотрела свое тело, потому что, конечно же, она тоже умерла. Не было такого мира, в котором она могла бы жить, а Драко умер. Это был не он. Это была не судьба. Но ее колени словно прилипли к полу, теплые от крови мальчика, чью холодную руку она все еще держала. Рука, которая казалась жесткой и…        Её пальцы сжались вокруг чего-то между их ладонями. Чего-то маленького и металлического на ощупь.       Осторожно перевернув руку Драко и перекатив с его холодной, бледной ладони в свою теплую бронзовую, она увидела маховик времени. Точнее, её маховик времени, с третьего курса.        –Гермиона, откуда это у него? Он нашёл это в Выручай-комнате? — спрашивал Гарри, но его голос смолк. Вместо него слышалось только биение её собственного сердца, ритм которого становился громче по мере того, как к ней приходил ответ.        –«Ты бы вернулась за мной? »        –Да, - сказала она, и ее клятва зажужжала от магии.        –Что? Гермиона, что ты...       Гермиона проигнорировала его. Они проиграли. Не имело значения, что они только что уничтожили очередной крестраж. Они проиграли, и победы не было, если это означало, что она не сможет жить с Драко рядом.        “Возвращайся туда, Грейнджер.... Возвращайся в то место.”       Гермиона надела золотую цепочку на свои спутанные кудри, решительно сжав челюсть.        –Гермиона, нет! Не-! С уверенностью, о котором она и не подозревала, она трижды повернула маховик времени. Он бешено завертелся. Мягкое белое сияние исходило от него, оно росло и росло, пока не окружило её, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы защитить их от его блеска. Она почувствовала, как падает назад во времени, намного дальше, чем когда-либо осмеливалась зайти. Она почувствовала, как маховик времени пытается вырваться из ее рук, но она удержалась, вцепившись в него побелевшими костяшками.       Всегда ты.        Она кричала, магия искажала и размывала границы реальности и пространства. Она чувствовала, как сливается и стареет, а затем снова молодеет. Пока не вернулась в себя. Другое время, другое место... но один момент, который все изменил.

***

       Начался семестр; ярко светило солнце, и студенты стремились выйти на улицу, чтобы насладиться уходящим летним теплом. Все еще ощущался гул возбуждения, когда студенты встречались друг с другом и оживленно говорили о своих новых классах и событиях лета. Они направились к хижине Хагрида, и он повел их по протоптанной дорожке на окраину Запретного леса. Достаточно глубоко, чтобы их окружили деревья, но свет все еще проникал сквозь слегка дрожащие листья.        Перед ними стояло великолепное существо, высокое и гордое. Его серебряные крылья отражали солнечный свет, когда он поправлял их, словно желая покрасоваться. Существо вильнула хвостом и высоко подняло голову, пока Хагрид читал лекцию классу о том, что такое гиппогрифы и их история. Он как раз приглашал ученика представиться, когда Драко помпезно подошел к существу — чего никогда нельзя делать без надлежащего разрешения самого существа. Это был момент, когда Гермиона Джин Грейнджер, измученная сражениями и потерявшая ощущение времени, вырвалась из толпы студентов, которые с любопытством наблюдали, как Драко падает под когти пернатого зверя.        — Хагрид! Надо отнести его в больницу! — воскликнула она.        Удивительно, что никто не заметил её растрепанности, или, что еще лучше, блеска золотой цепочки, которая теперь свободно висела у нее на шее, едва скрываемая наполовину застегнутой рубашкой.        –Конечно, конечно. Ну что ж! — неловко пробормотал Хагрид, пытаясь взять себя в руки.        Гермиона, изо всех сил пытавшаяся приспособиться к событиям новой временной линии и к тому, что она пережила всего мгновение [для неё] назад, подняла палочку, чтобы левитировать задыхающегося Драко, но остановилась, увидев свое предплечье.        Её загорелая кожа была чиста от шрама грязнокровки.        Она стряхнула с себя новое удивление: –Я тоже пойду, чтобы ты мог вернуться к классу. Она помогла Хагриду отнести Драко к мадам Помфри.        Оказавшись там, Хагрид уложил потерявшего сознание Драко на пустую больничную койку, торопясь, так как должен был сообщить директору, который, в свою очередь, отправит сову родителям Драко. Все это время Гермиона стояла на страже у постели Драко. Его рука была аккуратно перебинтована, лишь слегка проступал красный оттенок, но, к счастью, она не была сломана.        Драко застонал от боли. Его голова повернулась к ней.        Не в силах удержаться, она схватила его здоровую руку. Веки Драко распахнулись, и, хотя она ожидала, что он вырвет свою руку, но он просто уставился на неё, словно впервые увидев её.       — Грейнджер, — прошептал он.       — Малфой, — заставила она себя произнести.       — Ты здесь, — сказал он с удивлением.       — Я же сказала, что приду, — она боролась с дрожью в голосе.        Уголки губ Драко приподнялись в его фирменной самодовольной усмешке, когда он откинулся на подушки и закрыл глаза:       — Я знал это.