Обратно в детство

Чан не понимает, что он сделал не так. Он всегда старался быть хорошим — помогал, чем мог, не скупился на поддержку, будь то близкие или малознакомые люди. Это успокаивало его внутреннего червячка, который боялся, что для кого-то он делал недостаточно. Помогало чуть-чуть приглушить мысли, что он не может помочь всем и каждому. А он бы хотел. Только он оказался совсем маленьким для такого большого мира. В этом мире у людей есть магия, которая кому-то позволяет лечить людей, кому-то помогает спасать их из экстренных и чрезвычайных ситуаций. У Чана такого нет. Ну и ладно. Он своё уже отгоревал и идёт по жизни дальше. Старается доказать своему червячку внутри, что выедать мозг плохими мыслями — далеко не лучшая затея. Он делал максимум из того, что мог. Так или иначе, Чан считал себя хорошим человеком — и не только он. Его часто называли отличным другом и надёжным коллегой. Чану только дай возможность помочь — и он постарается сделать всё возможное. А парень он рукастый, пусть и без какой-то сверхполезной магической способности. Конечно, он не сможет вылечить за несколько минут чужой перелом, по одному взгляду понять, какая именно проблема в организме портит человеку жизнь, и не сможет по прикосновению облегчить боль или какие-то слишком сильные, оттого и не всегда хорошие, эмоции. Не сможет он избавить от боли, сказать, что именно нужно вылечить, или заставить истерику исчезнуть. Но он может быть рядом, помогать справляться с любой неприязнью. Может предложить решение проблем. Может выслушать и просто оставаться рядом. Он просто человек, которому никогда не бывает наплевать на других. Этим он и нравится многим. Но всё ещё не всем. Ли Ёнбок. Коллега, который намеренно игнорирует Чана практически с самых первых дней после трудоустройства. Чан не понимает, что и когда пошло не так. Он бы мог подумать, что Ёнбок просто человек такой. Бывают люди, которые относятся плохо ко всем просто потому что. У них нет причин или оправданий. Точнее, они есть, но звучат настолько неожиданно, что окружающие про себя удивятся, что такие люди действительно существуют за пределами историй из интернета. Но нет. Со всеми, кроме Чана, Ёнбок ведёт себя приветливо. Первые пару недель после его появления Чан то и дело краем уха слышал, какой он любезный, добрый и милый. Кто-то даже говорил самому Чану, что они с Ёнбоком обязательно должны подружиться. И Чан пытался. Действительно пытался. Однажды он краем уха услышал, какой кофе Ёнбок просит купить. И в день, когда, как он знал, Ёнбок планировал сильно задержаться в офисе, чтобы разобраться в своей горе бумажек, Чан купил ему тот же самый кофе. А когда уходил из офиса, то увидел, как Ёнбок выливает этот кофе в раковину. Когда же Чан пытался заговорить с Ёнбоком, то тот сначала делал такое выражение лица, что становилось понятно: на продолжительные беседы он не настроен. И вообще, Чан — самый отвлекающий человек в мире. Пусть успокоится и пойдёт на своё рабочее место. А если не хочет, то пусть не мешает тем, кто действительно работает. А после отвечал настолько односложно, что и без поддержки зрительного контакта становится ясно: его лицо — субтитры, которые идут чуть быстрее действий, тем самым спойлеря их. Но по-настоящему грустно стало, когда Ёнбок привык к коллективу. Нет, Чан никогда не считал и не собирался считать, что кто-то из людей, с кем он общается, должен общаться только с ним. Но становилось как-то грустно, когда человек, с которым Чан проводил почти все свои обеденные перерывы, резко начал выбирать компанию Ёнбока, а не Чана. И ведь попытаться объясниться, почему Чан не может к ним присоединиться, выглядит довольно-таки жалко. А давить на жалость не хочется вот совсем. Так что пусть этот коллега перейдёт в руки Ёнбока. Хорошо. Но потом к Ёнбоку перешёл ещё один. И ещё. И ещё. И главное, что все те, кто находил Ёнбока интересным собеседником и человеком, были теми, с кем когда-то Чан охотнее всего проводил время на работе. Ну ладно. Чан не смог разобраться, чем он насолил Ёнбоку, что тот смотрит на него практически как на говно. Но зато он сможет смириться с тем, что люди выбирают Ёнбока, а не его. Верно? Он же сможет? И раз в окружении у Чана резко поубавилось людей, у него появилось чуть больше времени на то, чтобы подумать глобальнее. Может, он где-то в далёком прошлом натворил чего-то непростительного и забыл? И Чан в обратном порядке обдумал свою жизнь — от нынешнего своего положения и лет так до пятнадцати. Именно до пятнадцати, потому что в этом возрасте он с родителями переехал из Австралии в Корею. Вспоминать что-то «до» этого события показалось ему слишком... Просто слишком. Всё равно результат был один: Чан так и не нашёл причины неприязни к себе. Это было первой проблемой, связанной с Ёнбоком. Она оставалась единственной до одного дня. Казалось бы, на улице светит солнце, а небо ярко-голубое. В такие дни должны петь птички, на улице ещё должен быть лёгкий ветерок и где-то на фоне играть песня доброй диснеевской принцессы. Но в их маленьком и, наверное, можно сказать, что дружном офисе произошла проблема. Проблема с Ёнбоком. Точнее, проблемой стал сам Ёнбок. Хоть никто его винить во всей ситуации не собирался. Это просто случайность, такое иногда происходит, и никто от такого не застрахован. Но проблема остаётся. Хотя, смотря для кого это проблема. Для Ёнбока и офиса — да, проблема; для семьи, которая узнала способность своего ребёнка — вообще не проблема. Только у ребёнка довольно необычная магия. Такая, которая заставляет человека менять свой возраст. Ну, это пока предположение. Всё же Ёнбок стал первым, на ком были применены силы. Хоть и случайно. Хоть в этом и начнут разбираться ровно с этого дня. Проблема в офисе Чана в один из солнечных дней: их коллега неожиданно стал пятилетним ребёнком. И ладно, если бы только физически, но его переместило в пятилетний возраст вместе со всеми «плюшками» этого возраста. От всех знаний, которые ограничиваются пятью годами жизни, до простого детского поведения. — У нас в офисе есть кто-нибудь, кто умеет сидеть с детьми? — тихонько спросил один из парней их IT-отдела. И по молчаливому переглядыванию стало ясно, что никто из них не имеет ни малейшего понятия, что делать с детьми. — Может, кто-нибудь хоть развеселить знает как? Ну хотя бы, чтобы не мешал? — подаёт голос кто-то ещё. — Ну вообще, у меня довольно бесполезная способность с мыльными пузырями. Глупо, но детям обычно нравится, — говорит Чан. — Значит, решено. Чан, ты приглядываешь за Ёнбоком ровно до момента, пока он не станет обратно взрослым. Можешь считать, что у тебя выходные. За них заплатят, всё будет хорошо. Но... постарайся как-то не особо далеко от офиса, что ли, быть. Мало ли, когда он нормальным станет. И все вернулись к работе. Кто-то похлопал Чана по плечу и пожелал удачи. И она ему явно понадобится. — Ну, Ёнбок, чем хочешь заняться? — спрашивает его Чан, сгибаясь пополам, чтобы быть на одном уровне с ним. Но малыш начинает кукситься после его слов. И эта проблема обещает быть серьёзнее, чем то, что взрослый Ёнбок не горит желанием общаться с Чаном и всячески игнорирует его. Боже, за что ему это? — Ёнбок-и, ну ты чего? Плакать что ли собрался? Да зачем оно тебе? Вот заплачешь, а потом голова будет болеть, — старается успокоить ребёнка Чан. Но тот лишь действительно расплакался. Да уж, не быть ему профессиональной нянькой. — Ты злой дядя, который украл моего дедушку и теперь собираешься украсть меня? — заговорил сквозь нарастающую истерику ребёнок. Заговорил по-английски. — Малыш, ну ты чего? Зачем мне красть тебя или твоего дедушку? Я просто... меня твоя мама попросила сегодня с тобой посидеть, потому что садик сегодня закрыт. Ты же ходишь в садик? — переходя на английский, пытается разговорить Ёнбока Чан. — Да, хожу, — малыш трёт заплаканные глаза. — А ты правда не крал моего дедушку? — Конечно, не крал. С чего ты вообще об этом подумал? — Меня только дедушка Ёнбоком зовёт, — почему-то он сказал это совсем тихонько, из-за чего Чану пришлось постараться понять, что он вообще говорит. — Вот же блин, а твоя мама меня не предупредила об этом. Тогда давай знакомиться, меня зовут Чан, я друг твоей мамы и сегодня весь день буду с тобой, — Чан протягивает руку в ожидании, что Ёнбок пожмёт её. — Я Феликс, но мама и папа зовут меня Ликси, — и малыш действительно пытается пожать руку Чана, но его ладошка буквально тонет в чужой. Феликс хмурится, понимая, что рукопожатие выглядит не так, как он ожидал. Поэтому он хватает Чана за пару пальцев и трясёт его руку. — Приятно познакомиться, Ликси, — Чан улыбается ребёнку, и тот улыбается ему в ответ. Милый. — Есть что-то, чем ты хотел бы заняться? Может, кушать хочешь? Феликс дует губки, задумавшись над вопросом. — Да, хочу кушать. — А что ты хочешь кушать? — Мороженое! Чан немного колеблется, но всё же соглашается пойти за мороженым. Может, это не лучшая еда для ребёнка, но Чан в принципе не знает, чем питаются дети в его возрасте. Может, уже всё едят? *** — Чан, а мы правда-правда будем завтракать мороженым? — Правда-правда. — И мама не будет ругаться? — Не будет. — А почему не будет? — Потому что она сама оставила тебя со мной. И один раз уж можно съесть мороженое на завтрак. — Режим "Почемучка" у Ликса включился в момент, когда они вышли из офиса за мороженым. И что-то (сотни историй и шуток из интернета про детей) подсказывает Чану, что этот режим закончится не скоро. А он уже понял, что это немного утомляет. Ладно, может быть, не немного. — А завтра мы будем есть мороженое на завтрак? — Думаю, нет. — А почему? — Потому что я верну тебя родителям. — А зачем тебе возвращать меня родителям? Мне и с тобой хорошо, ты меня мороженым кормишь. — Ещё не кормил, — вздыхает Чан. — И неужели ты из-за мороженого готов не возвращаться к родителям? — Ну, на пару дней можно дать им отдохнуть... — Понятно... А чем тебя мама обычно кормит на завтрак? — Кашей. Но я не люблю кашу. — А почему ты не любишь кашу? — неожиданно меняется ролями Чан. — Потому что она обычная. — А почему она обычная? — Потому что я не люблю, когда мама что-то добавляет в кашу. Это странно. Чан еле сдержал тяжёлый вздох. Боже, как же он сейчас оказался рад, что будет сидеть с Ёнбоком лишь до вечера. А там, по обещаниям людей из соседнего отдела, детская магия уже должна закончиться. И Ёнбок снова станет взрослым, и всё вернётся на круги своя. А пока они заходят в магазин, чтобы выбрать ребёнку мороженое и, наверное, что-то ещё. Сколько вообще едят дети?

***

Чан перестал считать мороженое хорошей идеей для завтрака ещё в момент, когда узнал, что для ребёнка это завтрак. Ещё больше усомнился в своём выборе, когда узнал, что обычно Феликс ест на завтрак кашу. Но окончательно ему перестала нравиться эта идея, когда Феликс уведомил его, что доел своё мороженое. Он с очень счастливой улыбкой посмотрел на Чана. И с очень грязными щеками и носом. Господи, как ему мороженое то на нос попало? Что ж, пришлось ещё идти в магазин за салфетками, где Феликс уговорил ему купить мармеладки. И, кажется, Чан понял, почему сладости ставят на нижние полки. Видимо, чтобы они были ближе к детям, и те сложнейшими манипуляциями заставляли взрослых покупать именно их вместо чего-то другого. Так что отдел, в котором могли быть игрушки, они с Феликсом обошли за несколько метров. И только потому, что Чан не знает, что потом делать с игрушками, ведь Феликс только временно ребёнок. А игрушка временно игрушкой не бывает. Так что они смогли выйти из магазина только с салфетками и мармеладками. Уже успех. — Так, стой на месте, грязнуля, сейчас умоем тебя. А потом в парк пойдём, — говорит Чан и вытирает лицо Феликса, пока на его лице расплывается счастливая улыбка от мысли, что они ещё и в парк пойдут. Но с ребёнком и дорога в парк — это целое приключение. — Чан! Смотри! Там кошка! Можно её погладить? — восклицает на всю улицу Ликс и, не дожидаясь ответа, бежит к кошке. Чан бежит за ним, не имея даже шанса оцепенеть от шока. Он быстро догоняет Феликса и ловит его, беря на руки. — Так, это что такое? Неужели тебе никогда не говорили, что на улице от взрослых нельзя убегать? Тем более вот так неожиданно и без разрешения? — спокойным голосом отчитывает его Чан, хотя сердце упало из груди куда-то в пятки. Надо же было ему так стартануть. Да ещё и вблизи дороги. Возможно, у Чана появился первый седой волос. — Говорили, — пряча лицо в шее Чана, бубнит Ликс. — А зачем ты тогда побежал? — Чан отодвигает Феликса подальше от себя, чтобы установить зрительный контакт. — Ну, Ликси, посмотри на меня, — грустным голосом просит Чан. И Феликс всё же смотрит на него. Смотрит своими мокрыми глазками, из-за чего вводит Чана в ступор. Он же старался не напугать ребёнка, но дать понять, что так нельзя делать... Ах, дети. — Малыш, ну ты чего? Плакать что ли собрался? И Феликс зарыдал в голос. Он прилип к Чану, спрятался где-то у него в футболке и взвыл так, будто у него сломалась самая любимая и незаменимая игрушка. Чан приобнял ребёнка в ответ, начал гладить по голове и тихонько говорить ему, что всё хорошо, что он не злится, а просто напугался, что никто на Феликса не собирается кричать или давать ему по попе (ну, мало ли, из-за чего это чудо расплакалось...). — Правда? — сквозь слёзы и шмыгающий нос спрашивает Ликси. — Ты не злишься? — Не злюсь, но напугал ты меня сильно. Так что, пожалуйста, больше не делай так. Договорились? — Феликс кивает и снова прячет лицо в футболке Чана, обнимая того за шею. Дальше до парка они шли именно так. Точнее, шёл Чан. Феликс же сидел на руках и тихонько продолжал шмыгать носиком. И старался не расплакаться снова! Это очень важное и серьёзное дело, так что было принято молчаливое решение его не отвлекать и подбадривать тем, что Чан гладил его то по голове, то по спине. — Всё, отпусти меня. Я дальше сам пойду, — наконец-то Феликс отстранился от Чана и задрыгал ногами, чтобы тот скорее его отпустил. Они уже были в парке, осталось только до детской площадки немного пройтись, так что Чан без раздумий опустил Феликса на землю. И покрепче взял за руку, чтобы тот неожиданно никуда не убежал. Они шли почти в тишине. Ну почти, потому что Феликс что-то напевал себе под нос. Мелодия казалась Чану знакомой, но он не мог понять, откуда она. Ну и ладно. — Чан, ты на трещину наступил, — Феликс в ужасе восклицает, смотря на то, как нога Чана наступила на трещинку в асфальте. — О нет, что же мне делать? — подыгрывает ему с таким же ужасом в голосе Чан. — Побежали скорее отсюда, пока тебя не украл злой дядя! Что у этого ребёнка за одержимость мыслью, что кого-то может украсть злой дядя... — Ура, мы успели убежать! — Феликс прыгает от радости, а Чан наконец задаётся вопросом: сколько же в нём ещё энергии? — Чан, — Феликс выглядит предвкушающим что-то интересное, когда зовёт его, — а я же могу побегать тут? Они прибежали на детскую площадку, где всё выглядит вполне безопасно для взрослого взгляда и всё очень ярко и интересно для детского. Так что Чан не видит ни одной причины для отказа. А ещё Чану показалось, что он может присесть на скамейку и спокойно отдохнуть, пока Феликс будет бегать по разным горкам и лазить в песочнице. Но не тут-то было. — Чан! — раздаётся детский крик на всю площадку. Чан резко вскакивает, бежит в сторону детского городка, откуда был слышен крик. Кажется, у него появился второй седой волос от сотни мыслей, которые успели промелькнуть в голове, пока он бежал к Феликсу. Но, прибежав к одной из горок, он видит Феликса, который полностью здоров и даже с чистыми ещё штанами, без пыли или песка на них. — Смотри, как я могу! — говорит Феликс и скатывается на животе с горки. Чан ловит его, чтобы, не дай боже, не разбил нос. — Очень здорово, Ликси. Но так лучше не делать, хорошо? А то носик может удариться о землю, и будет бо-бо, — объясняет ему Чан. — Эх, ну ладно, — на пару мгновений поник ребёнок. — А давай ты со мной тут поиграешь, а то мне скучно, — улыбаясь, предлагает Феликс свою идею. И Чан, даже если бы попытался, не смог бы ему отказать. А ещё ему в голову пришла мысль, что дети на площадке в Корее говорят по-корейски. А Феликс говорит по-английски. Так что он вряд ли смог бы с кем-то тут побегать так, чтобы обоим было весело и оба понимали, что друг другу предлагают. Так Чан наконец смог в обычной жизни почувствовать, что тренировки на выносливость проходили не зря. Всё же, вряд ли он без должной подготовки смог бы пару часов бегать за ребёнком и всячески развлекать его. Конечно, Феликс периодически давал ему передышку и возможность просто пользоваться магией и развлекать его мыльными пузырями, за которыми Феликс с радостью бегал. Боже, и ведь он снова бегал. Откуда столько сил? — Чан, я устал, — спустя два с лишним часа услышал он заветные слова, ловя Феликса, который драматично повис на его руках. А на часах уже больше пяти вечера. И что-то подсказывает Чану, что к ним в офис приходил маленький волшебный гений, потому что нет никакого ощущения, что Феликс вернётся в своё обычное состояние в ближайшее время. — Блин, я забыл тебе сказать, малыш. Мне твоя мама звонила и сказала, что я могу оставить тебя с ночёвкой. Как тебе идея? Останешься со мной ещё на день? — Чан взял Феликса на руки и внутренне молился, чтобы тот согласился остаться с ним. А то будут проблемы, если он захочет вернуться к родителям. На другой континент. — А ты мне на завтрак ещё раз дашь мороженое? — Если мы поужинаем чем-то хорошим, то обязательно дам. — Тогда давай к тебе домой! Чан мысленно поблагодарил всех богов этого мира за их благосклонность к нему. *** — Ого, ты в такой большой квартире один живёшь? — восклицает Феликс, пробегая вглубь помещения, пока Чан разувается и подбирает раскиданную детскую обувь, чтобы поставить её на нужное место. — Да. Тебе тут нравится? — мягким голосом спрашивает Чан, приседая, чтобы быть примерно на одном уровне с Ликсом. — Очень! А тебе не страшно одному в такой квартире? Тут же ночью, наверное, очень темно... — Ну, я уже взрослый, поэтому не боюсь темноты. А ты боишься? — Я? Я ничего не боюсь! Вот я однажды с мамой ходил кровь из пальчика сдавать и даже не заплакал! А другие дети плакали! Так что мама назвала меня бесстрашным! — Прям совсем ни одной слезинки не проронил? — наигранно удивляется Чан. — Ага! — Ну ты просто ужас какой крутой! Я горжусь, что такой человек у меня в гостях. Лицо Феликса нужно было видеть. Такой гордый и радостный, что Чан не смог сдержать улыбку. — Так, я сейчас пойду готовить нам ужин. А тебя мне чем занять? — хоть вопрос и был риторический, Феликс, в силу возраста, этого не понял и всерьёз задумался. — Я могу порисовать, пока ты готовишь! — Мелкий, да ты голова! — Я не мелкий! — запротестовал Ликс и побежал за Чаном, который пошёл в одну из комнат, чтобы достать ребёнку бумагу, ручки и маркеры. Это всё, что он смог найти у себя. Да уж, сразу становится ясно, что детей в этом доме не бывает. — Ты где рисовать будешь? — За столом, где же ещё? — Феликс ударяет ручкой по лицу и мотает головой вправо-влево, будто не верит, что взрослые могут быть такими глупыми. — Ладно, я тогда здесь оставлю всё. Если понадоблюсь — беги, кричи, зови, я на кухне. Фатальная ошибка номер один: оставить ребёнка наедине с собой и без присмотра на продолжительный промежуток времени. Ошибка становится более пугающей, если ребёнок обычно шумный и активный. И стоит обратить внимание на момент, когда он затихает. Обычно это не к добру, если он не спит. Ликси спать явно ещё не собирался. Но умные учатся на ошибках других, поэтому Чан, ни о чём не подозревая, спокойно готовил, даже не задумываясь, что тишина не к добру. А это было, так сказать, затишьем перед бурей. Либо самой бурей, правда очень тихой. А Феликс в этой буре — маленький ураган. — Чан! — Феликс выбегает из комнаты, в которой сидел последние полтора часа в тишине, и бежит к Чану. — Иди посмотри, что я нарисовал! — Ого, прям пойти и посмотреть? Ты не принесёшь мне рисунок? — спрашивает Чан, даже не подозревая, что может его ждать в комнате. И идёт за Феликсом, который тянет его за руку. — Смотри! — говорит Феликс, открывая перед ним дверь. И прямо напротив дверного проёма, так, чтобы было видно сразу, на полстены маркером нарисованы два человечка. Один побольше и второй поменьше. А сверху — немного кривая подпись "CHAN+FELIX". Красуется это всё прямо на обоях. И Чан искренне взмолился, чтобы это можно было оттереть. — Ничего себе, какая красота! Это мы с тобой, да? — Феликс радостно кивает головой. — Только, солнышко, на стенах нельзя рисовать, — Феликс сразу же поник. — Ладно, не расстраивайся. Думаю, я найду способ, как это оттереть. А что ещё ты мне нарисовал? И Феликс показал несколько рисунков, которые всё же были на бумаге. Их Чан повесит на холодильник. На них были нарисованы самые простые сюжеты, которые может придумать детский мозг и воссоздать детская рука: поля с цветочками и солнышком в уголку, улыбающееся солнышко, обведённые руки, где на каждом пальчике дорисованы разные лица, и ещё несколько рисунков, подписанные "CHAN+FELIX". Но Чан слишком быстро обрадовался. Ведь потом он заметил, что парочка цветочков маркерами нарисованы и на столе. И на полу... Глубокий вздох и делаем вид, что всё хорошо. — Ликси, ну ты прямо художник! Давай повесим твои рисунки на холодильник и пойдём кушать, хорошо? — Хорошо! — Феликс схватил в охапку свои рисунки и побежал к холодильнику, пока Чан задержался в комнате, чтобы вновь окинуть грустным взглядом разрисованные вещи.

***

Где-то в мечтах Чана после ужина Феликс должен был успокоиться подольше, чем на пять минут. Но по ощущениям спокойно полежали они ровно эти пять минут. А потом Феликс вскочил и снова завёлся как электровеник. — Ча-а-ан, ну давай играть! Что ты такой скучный? — Феликс пытается оторвать Чана от дивана. Перелазит через его плечо, падает лицом вниз куда-то к коленкам. А потом смеётся и вновь лезет на Чана. Ну и обезьяна. Через пару таких переворотов ему, вроде как, это надоедает, и он просто виснет на Чане. — Ну дава-а-ай игра-а-ать! — трясёт его за руку Феликс. А потом забирается к нему на плечи. Чан даже не понял, как он смог так быстро залезть. — Иго-го, лошадка! Ну, я сказал "Иго-го"! — Чан ощутил себя в рабстве у одного ребёнка с веснушками, но всё же встал и начал ходить по комнате с Феликсом на плечах, пока тот держался за его голову (читай — за волосы) и заливался хохотом. Походили они так несколько минут, а потом Чан снял Феликса с шеи и лёг с ним обратно на диван, обнимая так, что колени малыша практически прижимались к его груди. Сложил пополам, если объяснять чуть проще. — Я Комочек, — сквозь смешки говорит Феликс. — Да, ты у меня самый гиперактивный Комочек. — А я красивый Комочек? — Самый красивый Комочек. — А красивые Комочки самые опасные! Они едят людей! — визжит Феликс и "нападает" на руку Чана, будто кусая её, но на деле даже не касаясь зубами. — О нет, я поверил, что Комочек может быть хорошим, и погибаю! — Чан хватается за место укуса и отыгрывает целую сценку боли, после чего притворяется мёртвым по всем канонам игр с детьми: высовывает язык и всё время одним глазом подглядывает, как реагирует Феликс. А тот смеётся так, что аж за живот начинает хвататься. Ладно, за смех этому ангелочку прощаются все издевательства и любая испорченная маркерами мебель.

***

Феликс очень удивился, когда обратил внимание на вид за окном. Там уже была глубокая ночь, а Чан его так и не укладывал спать. В маленьком детском мозгу произошло короткое замыкание. — А мы спать не собираемся, что ли? — спрашивает Феликс, лёжа у Чана под боком и смотря мультики. Да, Чан отказался от мысли пытаться быть примерной нянькой в тот момент, когда Феликс попросил включить ему любимые мультики. Честно, отказываться Чан не хотел. Если это предполагает сколько-то минут отдыха, то он готов даже купить какой-нибудь мультик на стриминговых сервисах. Только бы отдохнуть. И без визгов, какими бы счастливыми они ни были. — А ты хочешь спать? — Нет... но мама меня обычно уже укладывает спать, ведь это правильно. — Ну а мы побудем неправильными, — говорит Чан и легонько щекочет Феликса, отчего тот тихонько хихикает, но потом становится серьёзным. — А почему мы будем неправильными? — Я это в шутку сказал. Просто если хочешь, то можем сейчас лечь спать. А если не хочешь — ещё посидим. Думаю, ничего плохого из-за этого не будет. — А меня в садике ругают, когда я неправильный. — А за что именно ругают? — спрашивает Чан, пытаясь понять, что имеет в виду ребёнок. Потому что кажется, будто что-то здесь не так. — Ну... — Феликс начинает играть со своими пальцами. — Это секрет. — А мы сегодня делимся секретами, хорошо? — Феликс молчит, будто бы ему не хочется, но это лишь сильнее настораживает взрослого. — Вот у меня на работе есть парень, с которым я бы хотел дружить. А он со мной не хочет. Но дружит со всеми моими друзьями. И я из-за этого так много переживал, что даже разок заплакал, представляешь? — шёпотом произносит Чан, создавая иллюзию тайны. — Ах, какой он плохой! Вот будь я твоим коллегой, я бы мог даже подраться, чтобы дружить с тобой! — эмоционально отвечает Феликс. Кажется, сегодня ему очень сильно понравился Чан. — Ну чего ты, — немного успокаивает его Чан. — Не нужно ни с кем драться. Мы же с тобой и так уже друзья. Или ты так не считаешь? — Мы друзья! Самые лучшие друзья! — восклицает Феликс и падает обнимать Чана. — Ну вот. А какой у тебя секрет? — Воспитательница в моём садике сказала, чтобы я прятал свою магию, потому что это неправильно. И она очень опасна. Что я могу кого-то заморозить, а за это меня могут посадить в тюрьму, — шепчет в ухо Чану Феликс. — Ликси... Твоя магия не неправильна. Просто с ней нужно уметь правильно обращаться. Ты маме рассказывал о том, что у тебя уже есть магические силы? — Нет, ведь это неправильно, — Феликс поджимает губы. — И воспитательница мне сказала, что неправильных детей отдают в детдом... — Ликси, она сказала очень плохие слова. Твоя мама не откажется от тебя, если ты будешь неправильным. Никто не откажется от тебя, если ты будешь неправильным. Близкие любят тебя за то, какой ты есть. И мама с папой обязательно примут тебя таким, какой ты есть. И им обязательно нужно рассказать о твоих силах, чтобы они помогли тебе с ними справляться, — пытается объяснить ему Чан. А потом Феликс падает к нему в объятия, и Чан чувствует, как он начинает плакать.

***

Чан довольно долго обсуждал это всё с Феликсом. Узнал много тревожных для пятилетнего ребёнка мыслей и максимально постарался донести до него идею, что "неправильно" — это не всегда про него. И что это не должно влиять на его жизнь. Да и вообще, идеально правильных людей не существует. И Чан мог бы ещё долго объяснять это ребёнку, опровергая его страхи, но Феликс начал показывать все признаки сильной усталости. Пора спать. Чан дал ему самую маленькую свою домашнюю футболку в качестве пижамы. Чтобы не слишком сильно утонул. Хотя, конечно, утонул он и без этого знатно. Но мог ведь и сильнее! Дал Феликсу новую зубную щётку, хотя её размер тоже был явно неудобным, но Феликс отказался чистить зубы пальцем. А потом наконец расстелил ему кровать и успел прочитать пару глав какой-то детской сказки из интернета, прежде чем Феликс уснул. А после лёг спать сам — на диван в соседней комнате. Во-первых, чтобы не мешать ребёнку. А во-вторых, всё ещё был шанс, что ночью Феликс вернётся в своё взрослое состояние. Наверное, ему было бы не очень приятно проснуться в одной кровати с парнем, с которым он в молчаливой войне. Да ещё и односторонней. — Чан... — Феликс тихонько тормошит руку Чана, который, по ощущениям, уснул минуты три назад. — Ча-ан... — Чего? — тихонько, не открывая глаз, спрашивает Чан. — Мне страшно... — на этом моменте Чан всё же открывает глаза. — Чего ты боишься, маленький мой? — Там монстр под кроватью... Он украдёт меня. — Откуда там монстру взяться? Я вот в той комнате спал несколько лет подряд — и никакого монстра не заметил. — Он тебя боится, потому что ты взрослый и большой. А я маленький и... маленький. И он хочет забрать меня к себе. Под кровать. — Хочешь, — Чан вздыхает, — я схожу проверю, есть ли кто-то под кроватью? — Да! Проверь! Чан встаёт и включает свет в спальне. Потом достаёт телефон и светит фонариком под кровать. Замечает только слой пыли, который нужно будет пропылесосить. Главное — не забыть. — Малыш, нет там никаких монстров. Всё хорошо, — спокойно говорит Чан и взъерошивает его волосы. — Но ты... ты же ляжешь спать со мной? Чтобы меня никто не украл? И тут Чан понимает. Даже в голове Феликса нет никаких монстров именно под этой кроватью. Малыш просто боится темноты. — Да, хорошо. Ложись, я сейчас свет выключу и лягу рядом. Феликс улыбается и быстро ложится под одеяло, укрываясь им прямо до подбородка. Чан считает это зрелище милым. И ложится рядом. — Тебе ещё почитать? — Да!

***

"Алло, Чан, ну как ты там? Ещё не сошёл с ума с ребёнком-то?" С утра Чану позвонили из офиса. Хотя вчера его успокоили, что дают выходные до момента, пока Ёнбок не вернётся в нормальное состояние. — Да, в целом всё хорошо. А что? "Мы тут нашли человека, который аннулирует чужую магию. Он сегодня к одиннадцати подъедет к офису, так что приезжайте с Феликсом. А то, как мы вычитали всем офисом, если в течение нескольких часов не прошло магическое воздействие, то оно может не проходить неделями. Как понимаешь, столько времени оставлять Ёнбока ребёнком мы не можем". — О, отлично. Мы подъедем.

***

— Ну вы и решили поиздеваться над парнем, — сказал мужчина, который приехал снимать с Ёнбока магическое воздействие. — Почему? — Ну, обычно люди прибегают снимать такое воздействие в течение пары часов, а вы сколько переждали? Двадцать? — Чан, а о чём они говорят? — Феликс дёргает Чана за рукав и смотрит на него оленьими глазами. — О том, каким хорошим ты будешь взрослым. Ты же хочешь стать взрослым? — Чан садится на корточки перед ребёнком и берёт его за руки, подозревая, что тому может быть некомфортно среди людей, которые говорят явно о нём на неизвестном ему языке. — Очень хочу! Ведь я смогу стать твоим взрослым другом! И тебе со мной будет интересно! — Мне с тобой и без этого очень интересно, малыш. — Так, давайте мне потерпевшего, — говорит мужчина. — Ликси, иди к тому дяде сейчас. Не бойся, я рядом. А потом мы поедем к маме, хорошо? — Феликс кивает и идёт к мужчине. Вспышка света. И на месте маленького Ликси появляется взрослый Ли Ёнбок. — Господи, что тут происходит? — вместе с возрастом вернулся и низкий голос, который Чан привык слышать только со стороны. И спокойное время, проведённое с Феликсом, подошло к концу. Значит, можно возвращаться к работе и привычной повседневности. А ещё — срочно загуглить, как оттереть перманентный маркер со всех поверхностей квартиры. "А вот с обоями сделать ничего не получится — вывести чернила из бумаги, при этом не повредив её, невозможно." Блять. — Чан... — неожиданно к нему обращается знакомый низкий голос. — Я хотел извиниться за... наверное, прямо за всё. Я просто... Ну... Ты мне казался... Совсем правильным, прям очень правильным. Ну и, как знаешь, это немного... триггерно было. Извини, что так себя вёл с тобой. Что ж... возможно, они с Феликсом Ёнбоком действительно смогут подружиться?