SU REINA

Проснувшись следующим утром, Такемичи заметил несколько необычных вещей. Во-первых — боль во всём теле. Боже! Он уже терпел побои, но даже они не причиняли ему такой боли, какую он чувствовал сейчас. Затем он осознал, что был совершенно голым. На мгновение он растерялся, но воспоминания о событиях прошлой ночи нахлынули на него. Блондин обернулся, надеясь увидеть темноволосого парня рядом, но того не оказалось. — Его здесь нет… — тихо сказал Такемичи. Он чувствовал себя немного обиженным, что не проснулся рядом с ним, и злился — потому что тот ушёл, даже не попрощавшись. Вот сукин сын... — мысленно пробурчал он. В этот момент зазвонил телефон. Блондин взял трубку и нахмурился, увидев имя на экране. Ему захотелось отклонить звонок, но он всё же ответил. — Что-то случилось? — сухо спросил он. — Чёрт… — донёсся знакомый голос. — Ты злишься, что я ушёл? — спросил Баджи. — Нет, — коротко ответил Такемичи. — Прости, Такемичи, — сказал Баджи. — Твои родители пришли вскоре после того, как ты уснул. Они чуть не застукали меня. Я ушёл незадолго до рассвета. На самом деле, я просто хотел пожелать тебе доброго утра. Пожалуйста, не злись. Я всё исправлю, как ты захочешь. Такемичи нахмурился, а затем вздохнул: — Хорошо. — Спасибо, — отозвался Баджи с облегчением. — Кстати, я не знал, что кто-то вроде тебя знает столько ругательств, — съязвил он, заставляя блондина покраснеть. — Заткнись, — пробурчал Такемичи, и Баджи рассмеялся. — Мне нравится твоя вульгарная, властная сторона. Это так возбуждает, когда ты приказываешь кому-то тебя трахнуть. О, думаю, Майки бы это тоже оценил, — поддразнил он. — Иди на хер, — огрызнулся Такемичи, и в трубке раздался смех Баджи. — Ой, милый, я уже это сделал, помнишь? Прошлой ночью, в твоей постели. Это было восхитительно! — Сукин сын... — Такемичи залился краской. — Не забудь, у нас сегодня свидание, — напомнил Баджи. — Тебе стоит сказать родителям, что ты ночуешь у друга. — Пошёл ты, Баджи, — бросил блондин, прежде чем отключить звонок, пылая от стыда. Он не мог поверить в то, что только что сделал. Он оскорбил Кейске Баджи. И не просто — он бросил трубку! Такемичи посмотрел на экран телефона. — Девять тридцать... — прошептал он себе. — Мне лучше вставать... Он сел, но тут же зашипел от боли. — Чёрт... — выругался блондин. — Иди к чёрту, Кейске Баджи, ублюдок... я тебя убью... Он с трудом встал, ощущая боль во всём теле, которая вскоре заставила его упасть на колени. Ноги будто превратились в желе. — СУКИН СЫН, КЕЙСКЕ БАДЖИ!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ, УБЛЮДОК!!! — прорычал он зло, но тихо.

***

Спустя тридцать минут, немного расслабившись после горячей ванны, Такемичи спустился вниз и увидел родителей на кухне. — Доброе утро, — сказал он, садясь и морщась от боли. — Доброе утро, солнышко, — сказал Эйджи. Его голос был немного серьёзным, что удивило блондина — обычно отец с ним нежен. — Доброе утро, дорогой, — сказала Микаэла, ставя перед сыном тарелку. — Твоя мама рассказала мне кое-что, что случилось, пока меня не было, — начал Эйджи. — Надеюсь, ты завтра приведёшь тех мальчиков, о которых она упомянула, — сказал он, и Такемичи выпрямился, заметив нахмуренное лицо отца. Он кивнул. — Скажи им, что мы ждём их завтра на ужин, — добавила Микаэла, и он снова кивнул.

***

Было девять утра, когда Казутора прибыл в жилой комплекс, где жил Наото. Он достал телефон и отправил ему сообщение. Спустя пару минут младший вышел. — Доброе утро, Казутора-сан, — поприветствовал он. — Привет, Наото, — улыбнулся парень, протягивая ему шлем. — Пошли, у нас впереди целый день. Они прибыли на дальний склад, где Казутора обучал Такемичи. — Мы на месте, — сказал он, входя внутрь, за ним шёл Наото. — С чего начнём? — спросил Наото. Казутора усмехнулся: — Посмотрим, насколько ты умеешь драться и насколько сильны твои удары, — сказал он, снимая толстовку и оставаясь в чёрной майке. — Бросай сумку и иди ко мне. Будем спарринговать. — Я не умею драться, — возразил Наото. — Я и так это знаю. Именно поэтому ты здесь, — сказал Казутора. — Просто хочу понять, насколько ты плох, — съязвил он, и Наото нахмурился, но подчинился: снял толстовку, бросил сумку и подошёл.

***

К пяти часам вечера Такемичи стоял перед родителями. — Какой ты нарядный, — заметила Микаэла, увидев сына в чёрных джинсах, красной футболке с длинными рукавами, чёрной майке и красных туфлях. — Редко тебя таким увидишь. Она часто покупала ему одежду, но боялась, что всё впустую — Такемичи обычно носил что попало. Он прикусил губу, посмотрел на отца: — Я иду гулять с Майки-куном, Чифуей и Баджи-куном, — сказал он. Отец нахмурился. — Понятно, — отозвалась Микаэла. — Не забудь сказать им про ужин. — Я… я останусь у Майки-куна на ночь, — добавил Такемичи. — Нет, — резко сказал Эйджи. — Папа… — Нет. — Но… — Почему ты хочешь ночевать у одного из своих парней? — холодно спросил он. Такемичи вспыхнул и отвёл взгляд. Он хотел последовать совету Баджи, но… Эйджи Ханагаки был не обычным отцом. Его не обманешь в два счёта. Микаэла расширила глаза, заметив, как сын покраснел. Эйджи встал, нахмурившись. — Я убью этих ублюдков, — сказал он, и Такемичи вздрогнул. — ЧТООО?! — закричал блондин, побежав за отцом. — Конечно. Эти подонки переспали с моим сыном. Никто не имеет права прикасаться к моему солнышку! — буркнул Эйджи, роясь в ящиках. — Но они мои парни! — выкрикнул Такемичи. — Недолго. Мне следовало убить этого черноволосого, когда я увидел, как он спрыгнул с твоего окна на рассвете. — ЧТО?! — в ужасе вскрикнул блондин. — Серьёзно думал, я не замечу, как этот мелкий гад улизнул? — Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ИМ ВРЕДИЛ! — закричал он сквозь слёзы. — Я сам этого хочу! Они не заставляют меня! — сердито добавил он. — Я знаю, что они защитят меня, если понадобится! — Ты мой сын. Ты заслуживаешь лучшего, чем тот, кто не в силах встретиться с твоим отцом после ночи с тобой, — сказал Эйджи. — Трус никогда не защитит тебя. — ТЫ ИХ НЕ ЗНАЕШЬ! — выкрикнул Такемичи. — Не говори о них так! Я пойду к Майки-куну — и если ты хоть пальцем их тронешь, я уйду. Исчезну. Навсегда. Он развернулся и ушёл. Эйджи был в шоке. Его "солнышко" только что бросило ему вызов и… пригрозило. Мужчина нахмурился, положив пистолет обратно в ящик. — Может, сначала стоит с ними познакомиться? — сказала Микаэла, появившись в дверях. — Ты что, не слышала? Он уходит к своему парню. Мы оба понимаем, что он не просто идёт туда «играть в карты». Эти дети ему не подходят. — Может быть. А может, и нет, — сказала она. — Но пока мы так резко против, он просто сделает это втайне. А если однажды захочет уйти — он уйдёт, не оглядываясь. — Если они убегут, мы его найдём, — сказал он. — Конечно. Ты же Эйджиро Ханагаки, Непробиваемый Гаки. Самый сильный человек в Японии. Наш сын под надёжной защитой. А пока пусть пробует. Ошибается. Любит. И если разобьёт сердце — мы будем рядом. С мороженым и объятиями. И, может, однажды появится тот, кто по-настоящему будет его достоин. — Я просто не хочу, чтобы он страдал. — Ни один родитель этого не хочет, — сказала она. — Но иногда, чтобы стать сильнее, нужно немного сломаться. Мы справимся. Он — наше солнце.