Звёздочка

      •Питер. Осень 2007г.

***

Она не помнила кто первый ударил. Он или она? Плевать. Ей было плевать на всё: на крики, на руки пытающиеся её отстранить, на мольбы о пощаде, на кровь, на учительницу, зашедшую в класс. Она просто била, и била, и била, и била, не останавливаясь ни на секунду. В какой-то момент она услышала звон в ушах, сначала он раздражал, а потом ей стало приятно. Она вошла в какой-то транс.Транс, в котором не было ни боли, ни отчаяния, ни страха. В нём не было абсолютно ничего и это было чертовски приятно. Женя пришла в себя только в кабинете директора. В нём было душно и пахло пылью. Рядом сидела её мама и что-то говорила, но звон в ушах ещё не до конца прошёл, поэтому девочка не до конца понимала о чём идёт речь и решила пока что осмотреться вокруг. Кабинет был скудно обставлен: стол, да три стула, в углу стоял диван, но на нём ничего не было. В мыслях промелькнуло, что сюда можно было бы поставить хотя бы одно растение, но поняв, что в комнате нет окон, Женя решила, что это не самая плохая идея не ставить сюда ничего. Она могла бы подумать о бумажках, что лежали на столе, о злом лице напротив или о неудобности стула, на котором сидела, но тут звон резко оборвался. Это было неприятно, девочка будто заново услышала весь мир, мир, в котором не было спокойности и умиротворённости. Когда уши привыкли вновь слышать, она услышала спокойный, но с ноткой угрозы, голос директора: – Зачем ты это сделала? – Что сделала? – действительно удивившись, ведь она ещё не до конца осознала суть происходящего, спросила Женя. – Не притворяйся дурочкой. Зачем ты избила того мальчика? – явно теряя терпение и выходя из себя, вновь спросил мужчина. – Я...Я... – девочка опустила голову и только сейчас заметила как сильно окровавлены костяшки её рук. Мысли в её голове метались от стыда, от осознания того, что сейчас рядом с ней сидит её мама, до злости, от всего происходящего. Она медленно, через боль сжала руки в кулаки и через зубы проговорила. – Он назвал её шлюхой. – Что? Кого? – не понял директор. – Мою маму. Он оскорбил её и унизил при всех. – Но дети не говорили об этом, не нужно сейчас придумывать отго... – но его перебили, кто-то постучал в дверь ровно три раза. – Войдите – незамедлительно ответил мужчина. Дверь с противным скрипом распахнулась и Женя услышала чьи-то осторожные шаги, а после дверь снова захлопнулась. – Вы кто? – услышала голос мамы Лиды Женя, но оборачиваться ни на неё, ни на зашедшего человека, не поспешила. – Я..Я Аня... – девочка замялась – Я учусь на факультете скрипки и мы с этой девочкой вместе ходим на уроки сольфеджио... – брови Жени нахмурились. Она узнала этот голос. Как ей было его не узнать, после того, как она миллион раз, тайно подслушивала, как тот голос пел. Это была та самая девочка, с которой она так хотела подружиться и которой подарила плюшевого зайчика. Она впервые за год учёбы узнала её имя. Она так хотела его узнать, но всё время ей что-то мешало. И именно при таких обстоятельствах, её желание было исполнено. Ей захотелось повернуться, посмотреть в её голубые глаза и хоть немного успокоить чувство беспомощности в этот момент, но она сдержалась, а Аня продолжила. – Я была на месте происшествия и могу заверить, что она не виновата. – Не виновата? – строго спросил директор, изогнув бровь. – Да... Это тот противный мальчишка! Он оскорбил её маму! - после пылкой речи, девочка вновь замялась, но всё же добавила - Я бы... Я бы тоже, на её месте, ударила бы его... Женя подумала: «Нет, не ударила бы. Нет, не получила бы от этого такого удовольствия. Нет, не нужно вмешиваться». Но вслух сказать ничего не смогла. Ком давил с такой тяжестью, что казалось, что в горле металлический шар. Девочка ещё сильнее сжала кулаки, да так, что из них пошла кровь. Но никто не обратил на это внимание, все смотрели только на Аню. Директор тяжело вздохнул. – Ну что ж, Анна, спасибо за информацию, дальше мы разберёмся как-нибудь сами. Женя услышала, как девочка слегка переминается с ноги на ногу, будто хочет ещё что-то сказать, но вместо этого, тихо произнесла: «Хорошо» и ничего больше не добавляя, вышла из кабинета. Когда дверь во второй раз захлопнулась, руки Жени расслабились и она наконец-то смогла взглянуть на лицо своей мамы. Женщина, впервые на памяти девочки, сидела ссутулившись и опечалено наклонив голову. Женя почувствовала, как ком в горле поднимается вверх, а глаза предательски защипало. Девочка отмахнулась от слёз, ведь она никогда не плакала, не плакала когда избивали, не плакала, когда её оскорбляли и сейчас, плакать, точно не будет. Она с вызовом посмотрела на директора, а мужчина ответил ей тяжёлым презрительным взглядом, но Женя не отвернулась. – Ну что ж. Мальчика отвезли в больницу с переломом носа, так что вы должны понимать, что я просто так это не оставлю. – Да, я понимаю, но я возмещу весь ущерб, прошу вас... – почти плача, тихо проговорила Лидия, от чего у Жени закололо сердце, но внешне она это не стала показывать, чтобы не давать волю чувствам. – Не нужно всей это драмы. – мужчина покачала головой. – На первый раз, я просто отстраню Женю от занятий, но если такое повторится, то я вынуждено исключу девочку из нашей музыкальной школы. Нам не нужна плохая репутация, вы же это понимаете? – Да, понимаю, спасибо вам огромное... – пролепетала женщина, вставая со стула, слегка огорчённо добавив. – Пойдём, Женя, дома у нас будет тяжёлый разговор. Девочке ничего не оставалось, как пролепетать смущённое: «До свидания...» и выйти из кабинета, вслед за мамой Лидой.

***

Они ехали молча. Мама Лида, явно не была настроена на разговор, а Женя не знала, что сказать. О чём ей говорить? О слухах? О новом ухажёре её мамы? О агрессии, которая появилась не пойми откуда? Было начало нового учебного года, за окном стояло яркое солнце, лето медленно подходило к концу, а школьники спешили на занятия. Каждый год – всё по новому, каждый год – новая страница, но не всегда эта страница хороша, красива и успешна. И эта страница, как раз стала такой. В начале лета, в жизни маленького мира, появился Константин. Сначала, Женя видела его мельком, когда он забирал маму Лиду на свидания. Потом, он стал часто приходить к ним в гости и допоздна засиживаться за чаем и разговорами. А затем, и во все переехал к ним в дом. Женю это раздражало, она яро ревновала маму Лиду, ведь теперь не всё внимание было направлено на неё, не все подарки были сделаны ей, и не все ласковые слова были адресованы девочке. Она ревновала, понимала это, и ей это не нравилось. Девочка видела, как горят глаза у её мамы, как она счастлива вместе с Константином, как ей приятно, когда о ней заботятся. И она не могла, не имела права, помешать этому счастью, несмотря на то, что Константин был странным. Он то приходил к ней с куклами или другими подарками, то кричал и наказывал, пока мама Лида не видела. Женя терпела, она привыкла терпеть, и ей было плевать, что Константин бьёт её, оскорбляет и принижает, ей было плевать, пока мама Лида – счастлива. Она скрывала синяки и ссадины под мешковатой одеждой, а если они и выглядывали, врала, что просто упала, случайно ударилась или ещё кучу причин. Она погрязла во лжи, но всё равно верила, что это лучше, что так надо. А потом, начались слухи. Это было мерзко, мерзко от всего, но слухи были ещё более мерзкими. Когда люди увидели Лидию и Константина вместе, то начали оскорблять и обсуждать маму Жени. Девочка долго не знала об этом, но однажды мальчик, из её компании хороших знакомых, заикнулся о том, что мама Лида – проститутка. В тот день, Женя оборвала связи со всеми своими знакомыми и больше не хотела их видеть. Но ведь они учились в одной школе, в одном классе и конечно же, знакомые лица стояли прямо рядом с ней. На линейке все были нарядными, гордыми и заносчивыми. Ей было тошно от всего, но терпеть она умела держать все свои эмоции при себе. Умела, как ей казалось. Но когда она услышала, от девочки, которая так много восхваляла их дом, их угощения, их теплоту и заботу, о том, что мама Лида, женщина, что стала светом для Жени, которая подарила ей целый новый мир, что смогла доказать, что не всё так плохо, что эта женщина – самая мерзкая, отвратительная и ужасная... Она не смогла больше терпеть. В тот день случилась её первая драка. Драка, которая положила начало бесконечных ссор дома, постоянных побоев в школе и злости, которую никак не искоренить. Всё изменилось, всё не было так хорошо. Но Женя делала вид, что всё в порядке, что так нужно, что потом будет лучше. Единственное, что оставалось прежним – музыка. Лидия, всё так же играла по вечерам на скрипке, всё так же отводила Женю в музыкальную школу, где были недосягаемые голубые глаза и чёрные волосы, всё так же, Женя взбиралась на крышу и сидела, по долгу перебирая струны гитары, в попытках понять, то ли новые ноты, то ли свою душу. Но сегодня, сегодня островок безопасности, что держался целый месяц в этом аду, из лжи и боли, разрушен. Сегодня, слухи дошли до музыкальной школы и сегодня Женя проявила свою агрессию там, где никогда не хотела показывать эту свою сторону. О чём им говорить? О музыке? О сегодняшнем ужине? Или может, о завтрашнем дне? Какой он будет? Таким же ужасным и мерзким? Не хотелось этого. Хотелось, чтобы время повернуло вспять, чтобы всё это закончилось и чтобы счастье было вновь ощущаемым, а не мнимым. – Мы приехали – услышала голос Лидии... Нет, мамы Лиды, Женя. Голос был таким знакомым и родным, но в нём больше не чувствовалось мягкости и теплоты, как раньше. – Мгм... – только и смогла выдавить из себя девочка, так сильно скукожившись на кресле, что её лица не было видно, за копной рыжих волос. – Милая... – тихо едва слышно, произнесла мама Лида, от чего стало ещё более тошно на душе – Я... – Лидия тяжело вздохнула – Я не знаю как тебе помочь. – Мне не нужна помощь, всё хорошо – будто заученную реплику, проговорила Женя и выпрямилась, намереваясь выйти. – Постой... – одна фраза заставила застыть на месте и медленно повернуть голову на звук, чтобы понять, что хочет сказать мама Лида. Но как бы Женя внимательно не разглядывала серо-зелёные глаза, она никак не могла понять, что сейчас произойдёт, хоть и чувствовала, что что-то не очень хорошее. – Мне посоветовали психолога... «Психолог» – слово, о котором бы ло страшно только подумать, а в слух сказать и то хуже. Мама Лида говорила ещё что-то, вроде о том, что она услышала это от своих знакомых, что он может помочь, что она будет рядом, но Женя не слушала. Она видела только картинки прошлого, страшного прошлого, от которого сводило зубы. Сухое помещение, белые стены, два стула друг напротив друга и монотонный голос, который твердил: «Ты должна быть послушной. Ты должна быть терпеливой. Ты должна уверовать и жить верой.». Потом боль. Боль от пощёчин, от рук, которые трясут за майку худое тело, от криков. – Нет! – неожиданно, даже для себя, громко крикнула Женя. Она тяжело дышала. Глаза метались то в одну сторону, то в другую, не находя за что зацепится. Мысли начали путаться, а голос явно дрожал. Девочка сделала глубокий вдох и произнесла: Прости, но я никуда не пойду. – она быстро вышла на улицу и прошла в дом, прежде, чем Лидия успела ещё что-то добавить.

***

Женя, как можно быстрее сняла кроссовки и помчалась на второй этаж, в свою комнату, чтобы её не заметил Константин, развалившейся на диване в гостиной. Она резко захлопнула дверь, заперевшись на щеколду изнутри. Она дрожала всем телом, тяжело дыша. Руки сами собой приобнимали тело за плечи. Мысли вновь нахлынули на неё потоком, отчего Женя вскрикнула и начала дёргать себя за волосы. Захотелось спрятаться, уйти ото всех, прежде всего, уйти от себя. Но деваться было некуда, поэтому она, будто потерянный щенок, забилась в угол, сжавшись в позу эмбриона. Что с ней не так? Что ей делать? Почему она такая? Ей всего восемь лет, почему она так хочет... Она сама не понимала чего именно хочет, но точно не того, что происходит сейчас. Вновь захотелось плакать, но Женя сдержалась, всегда сдерживалась. Голова гудела от всего. Неужели это то счастье, которое она так ждала? Нет. Этого просто не могло быть, но почему-то так казалось. Боль, одиночество, страх, неприязнь, всё нахлынуло с невероятной силой, отчего сердце закололо, а рука предательски сжала рубашку в зоне груди. Второй рукой, Женя обнимала себя, в попытках успокоится, но это явно не помогало. В дверь тихонько постучали. Девочка даже не услышала этого, но потом голос Лидии, хоть тихий, но такой проницательный, будто гром, пророкотал в ушах: – Ты забыла свой рюкзак, я пока что оставлю его здесь... – и прежде чем Женя смогла осознать слова, мама Лида тихо проговорила: Прости... – и быстро ушла. Девочка вскочила на ноги. Ей явно нужно было отвлечься, поэтому она, на трясущихся ногах, подошла к двери и открыв её, забрала рюкзак. Она вновь закрыла дверь, но запираться уже не стала. Женя повторяла: « Всё хорошо. Всё нормально.», делая свои обычные действия. Она достала учебники, разложила их на столе, взяла вещи со стула, проделась в домашнее, завязала волосы в хвост, но посмотрев на себя в зеркало, всё же распустила. Сделав глубокий вдох, она вышла из своего мнимого укрытия и прошла в ванную. Там, она долго мылила руки, а потом долго умывалась ледяной водой. На ощупь найдя полотенце, она тёрла лицо так долго, что когда взглянула в зеркало, почти не увидела свои многочисленные веснушки, потому что лицо стало настолько красным, что маленькие родинки просто сливались на фоне. Ей стало немного полегче и она решилась спустится вниз, чтоб хотя бы попить воды. Пройдя на кухню, Женя увидела, как мама Лида стоит за плитой. Её это удивило, ведь обычно они заказывали еду из ресторанов, а Лидия любила готовить только выпечку, но судя по запаху, это явно не были любимые маковые булочки или пирог. Будто почувствовав на себе вопросительный взгляд, мама Лида развернулась и ласково произнесла: – Оу, милая, ты наконец-то спустилась, а мы с Костей, тебя уже заждались. Будешь ужинать? Несмотря на то, что Женя не ела с самого утра, есть явно не хотелось, а даже наоборот, девочку подташнивало. Но Женя, понимала, что за сегодня уже много раз расстраивала своим поведением маму, поэтому решила, что отказываться сейчас – не самое лучшее решение. Поэтому она кивнула, молча соглашаясь, и прошла в столовую. Не глядя, девочка села на первый свободный стул, а подняв голову, встретилась со злым взглядом Константина. Поняв, что она сидит прямо напротив названного отчима, сразу захотелось пересесть или вообще уйти, но вспомнив, про маму Лиду, Женя не сдвинулась с места. В воздухе повисла напряжённая обстановка. Константин буквально буравил девочку взглядом, а та отвечала ему безучастностью и будто скукой, скрывая за этим своё истинное состояние. Именно в момент, когда казалось, что невидимая нить нагнетающий атмосферы, вот-вот лопнет, в зал зашла Лидия. Женщина несла сковородку, с явно пригоревшей, запеканкой. Когда блюдо было поставлено на стол, Константин не смог удержаться от комментария: – Любовь моя, тебе нужно поработать над своими навыками кулинарии. Ведь ты – женщина, это – он многозначительно кивнул на блюдо. – твоя главная обязанность. – Милый, я много работаю, поэтому не могу так много готовить, но ради тебя, я буду стараться. – мягко произнесла Лидия. От последней фразы Женю передёрнуло, но она не стала ничего говорить, молча кладя на тарелку горелый ужин. – Да уж, ну ладно, пока что, я потерплю. – через зубы проговорил мужчина, пробую еду. Съев пару ложек, он отложил запеканку в сторону и вновь сердито уставился на Женю. – Доченька, – от такого обращения, Женя, которая до этого, молча ковыряла еду, ни крошки ни съев, подняла голову, и исподлобья взглянула на него. – ты же знаешь, что ты сегодня очень огорчила маму? – злость медленно, будто яд, начала проникать в девочку. Захотелось ударить прямо в это омерзительное лицо, которое отчего-то так нравилось Лидии, но Женя вновь ничего не сказала и ничего не сделала. – Я поговорил с Лидусиком, – мужчина бросил влюблённый взгляд на женщину, которая смутилась от этого. – и она сказала, что ты не хочешь идти к психологу. – Женя бросила быстрый взгляд на свою маму, но та смотрела только на Константина, поэтому девочка снова перевела внимание на мужчину. – Я предложил другой вариант, который мы хотели бы обсудить с тобой. – Чего он хочет? Он точно что-то задумал, ведь давно говорил Жене, что она – назойливая муха, которую он хочет прихлопнуть и выбросить, как что-то ненужное. Он давно хотел, тайно, избавится от неё, а вот идеальный шанс. Но мама Лида не позволит. Не позволит же ему? Так ведь? – Мы хотим отправить тебя в закрытую школу пансионат, для проблемных детей. – Ты хотел сказать, ты этого хочешь, да? – не смогла сдержаться Женя, впервые подовая голос, за весь вечер. – Да как ты смеешь, разговаривать со мной в таком тоне? – вскричал Константин, вставая со стула. – Ты уже 2 недели, почти каждый день, избиваешь других детей, влезаешь в драки, сегодня дело дошло даже до музыкально школы! А теперь ты ещё будешь так по-хамски разговаривать со своим отцом? – глаза мужчины горели чистой злостью, а голос был громок и полным ненависти. – Любимый... – попыталась влезть и успокоить мужчину, Лидия, но тот, в ответ, только отмахнулся. – Ты мне – не отец. – тихо, но с напором, сказала Женя. – Что ты сказала? – шипя от злости, спросил Константин. – А ну-ка повтори! – вновь крикнул мужчина. Он наверняка ударил бы сейчас девочку, но рядом была Лидия и он не мог себе этого позволить, поэтому Женя могла делать всё что угодно, не боясь получить за это. Она была на грани истерики, поэтому ей было плевать на последствия. – ТЫ МНЕ – НЕ ОТЕЦ! – как можно громче, вскакивая со стула, зло выплюнула девочка. Константин так и опешил, больше не произнося ни слово. – Милая... – попыталась вновь встрять Лидия, но прежде, чем она успела эта сделать, Женя быстро выскочила в коридор, чтобы больше не слушать этого.

***

Она бежала по тёмным переулкам, не обращая внимания ни на что. Она не помнила как обулась, но на ней всё так же была домашняя одежда - широкие шорты и майка, с надписью «Nirvana». Пока она сидела у себя, солнце успело зайти за горизонт, а на улице пошёл первый осенний дождь. Одежда неприятно липла к телу, а кроссовки то и дело хлюпали. Но Женя, всё бежала и бежала, не хотя думать ни о чём. Она так хотела оказаться сейчас в чьих-то мягких и тёплых объятиях, но никого не было рядом. Вся тяжесть одиночества и боли свалились на неё, отчего ныло всё тело и хотелось просто исчезнуть. Когда к горлу начал приступать мнимый привкус крови, а лёгкие отказались дышать, Женя упала на бетонные ступени первого попавшегося дома и просто свернулась калачиком, тяжело дыша. Она позволила каплям стекать по её шее, неприятно, моча волосы и кожу. Мысли путались в своём круговороте, а Женя устала их останавливать. Она – одинока, она – ничтожество, она – мразь, которая разрушило всё. Девочка не знала сколько вот так просидела. Час? День? Вечность? Казалось примерно так. Но тут она заметила, что капли больше не попадают на неё. Женя удивлённо подняла голову, встретившись с ослепительным взглядом, голубых глаз. Аня стояла прямо перед ней, протягивая серый зонт. Её одежда намокла, волосы прилипли к лицу, но она держала зонт так, чтобы Женю полностью закрывало от воды. На ней была лёгкая куртка, а в руках она держала тёплую кофту. – Привет. – мягко проговорила Аня, улыбнувшись той улыбкой, которую Женя запомнила на всю оставшуюся жизнь. – Привет... – тихо ответила девочка. В голове в миг стало пусто, а на душе очень спокойно. – Ты не замёрзла, Звёздочка? – Почему Звёздочка? – выпалила Женя, первое, что пришло в голову, на что Аня, тихонько засмеялась. – Потому что, – девочка положила кофту на колени Жени и легонько дотронулась кончиками пальцев до носа девочки. – твои веснушки – как россыпь звёзд, на небосводе. – Честно? – удивилась Женя. Ей казалось, что это сон и почему-то, несмотря на дождь, холод и сырость, ей безумно не хотелось просыпаться. – Я клянусь своим мизинчиком. Но если позволишь... Как тебя зовут? – Женя. Но... Звёздочка мне больше нравится – ответила девочка, надевая предложенную ей кофту. – А меня... – Я знаю... – перебила её девочка, аккуратно забирая из рук зонт и подходя в плотную к Ане, закрывая её от дождя. – Ты – Анюта. – Что ж, так, меня ещё никто не называл, но мне нравится. – ответила девочка пристально смотря на Женю слегка сверху вниз. – Просто твои глаза... Они как два бутона анютиных глаз. – Честно? – Клянусь своим мизинчиком. – серьёзно ответила Женя, после чего, не выдержав, добавила: Можно тебя обнять? Аня ничего не ответила, крепко сжав девочку в объятиях, уткнувшись ей прямо в рыжие волосы. Женя в ответ крепко обхватила Аню за талию, одной рукой всё же держа зонт. Они так и стояли, грея своими телами друг друга. Этот день, из самого плохого, в мгновение, стал самым прекрасным и тёплым. Женина мечта исполнилась, и она никогда и ни за что не забудет этого, живя только ради этого мгновения искренней доброты и любви.