В капризной темноте глубин осенних, где рано проявляется зима,
где чёрных те́ней видится веселье,
где полночная луна отчетлива видна, гуляет тень, отличная от многих,
бредёт в бреду, на рваном вдохе каждый шаг рождая.
Идёт, мертвенно не ведясь на мглу, идёт, куда — отчётливо не зная.
Блуждает тень, отличная от многих, в ожидании утра проводит ночь. Блуждает, ждёт и ищет среди прочих... того, кто в пальцах пробуждает дрожь. Того, кто мог в капризной темноте глубин осенних разжечь улыбкой праздничный костёр;
того, кто, невзирая на смятенных, жизни полон: силён, умён, его язык — остёр.
И если вдруг наступит утро, если вдруг закончит время ночь,
блужденья тень, не торопясь плывя по грунту,
беря из жизни силы, чтобы всем помочь,
пойдёт всё дальше, к горизонту, навстречу к тёмному костру.
К тому, кто с болью в сердце жизни полон.
К тому, кто держится, хотя идёт ко дну...