Не могу отпустить (нет, нет. Не сегодня)

Она дуется, выходя из магазина, потягивая купленный ею стаканчик ледяного американо. Это кофе из автомата, и, что неудивительно, он оказывается горьким, унылым и в основном разбавленным, что еще больше портит ее настроение. Ночи становятся холоднее, поэтому она не совсем понимает, зачем вообще купила что-то холодное. Продолжая пить, она чувствует, как по ней пробегает дрожь, отчасти от холода, отчасти от чего-то еще. Такое ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Она поправляет шляпу, натягивая ее немного ниже, чтобы она скрывала ее лицо. На ней также надета маска, так что на самом деле никто не должен знать, что это она. Но в то же время она находится в магазине прямо напротив здания их развлекательного агенства. Неудивительно, что где-то может быть кто-то, разбивший лагерь, в надежде сделать снимок некоторых кумиров. Не то чтобы Зои делала что-то не так. Она просто взяла перерыв, чтобы перекусить и выпить (и принять витамины, по просьбе Руми) перед тем, что, скорее всего, будет долгой ночью в студии. Она работала с некоторыми продюсерами и композиторами для следующего альбома Huntr/x, и все, что ей осталось сделать, это завершить тексты для их би-сайдов. Мира и Руми работали вместе над своим заглавным треком, но сейчас Мира за границей, посещает какое-то модное мероприятие, в то время как Руми получила эпизодическую роль в драме и снималась для неё с полудня. Зои будет одна в студии, и хотя она обычно не любит изоляцию, сейчас это вполне приветствуется, учитывая, насколько измотанной она себя чувствует. Она ждет, пока загорится свет на пешеходном переходе, прежде чем начать переходить улицу. Улица пуста, и в других случаях она могла бы просто перейти ее, но она не хочет рисковать ничем в случае, если где-то может скрываться возможный папарацци. Последнее, что сейчас нужно Huntr/x, — это скандал из-за того, что их ленивая макнэ решила стать ужасным образцом для подражания и гражданином, перейдя улицу нелегально. Когда она добирается до другой стороны улицы, она снова чувствует на себе взгляд, странное напряжение, вгрызающееся в ее нутро. Она останавливается, оглядываясь вокруг. На самом деле, вокруг никого нет. Сейчас три часа ночи. Естественно, большинство людей крепко спят. Зачем кому-то прятаться около развлекательных компаний? Даже папарацци обычно не бывают такими отчаянными. Она замирает, замечая его. Фигура, притаившаяся в переулке прямо рядом с ее агенством, которая отступает, как только замечает, что она смотрит в ее сторону. Вспышка фиолетового цвета сопровождает движение. Ни за что. Демон? Сейчас? Когда она одна? Вероятно, она сможет справиться с этим в одиночку, но маловероятно, если у него будет подкрепление. Число демонов неуклонно уменьшалось с тех пор, как они создали новый Хонмун несколько месяцев назад. Это был не Золотой Хонмун, которого они стремились достичь, который навсегда запечатал бы мир демонов от них, и время от времени демоны продолжали пробираться в их мир, решив украсть несколько душ. Она могла бы проигнорировать это, вернуться в свою студию и продолжить писать тексты, но она знает, что ее совесть никогда не позволит этого. Любой демон, который приходит в человеческий мир, здесь не для чего-то хорошего. Это то, что сказала Селин. Это то, что Руми и Мира продолжают говорить. Добрых демонов не бывает. Она бежит к переулку и проскальзывает туда. Переулок узкий, в нем не так много места, чтобы люди могли идти рядом друг с другом. Тени от зданий, которые его окаймляют, затемняют его, а единственное освещение исходит от лунного света над ними. В тусклом свете Зои различает перед собой фигуру, идущую вглубь переулка, прочь от нее. «Эй, демон!» — кричит она. Фигура застывает и начинает поворачиваться, но Зои не дает ей времени броситься в атаку, сразу же бросая в нее пару своих ножей. Однако она не бросается на девушку, а вместо этого уклоняется от ее оружия, явно предвидя атаку. Зои стискивает зубы, роняя кофе и сумку с закусками, когда в ее руках появляется пара клинков. Она бросается к фигуре. Возможно, она не сможет угнаться за ней на близком расстоянии. Демон уклоняется от ее атаки, но из-за узости переулка у него не так уж много места для маневра. Она снова тянется вперед, сверкая лезвием, когда он рассекает воздух, цепляясь за одежду. «Подожди». Она слышит голос. Голос, исходящий от демона. Он звучит как мужской, хотя и мягкий и нежный, почти кроткий. Приятный голос. Красивый. Может быть, тот, который он использует, чтобы соблазнить своих жертв, прежде чем высосать из них все души. «Я не буду ждать никакого демона!» — кричит она, врезаясь плечом в его тело, с громким стуком отталкивая его к стене . Демон кряхтит, но все же достаточно сосредотачивается, чтобы схватить ее за запястье, когда она пытается полоснуть его по горлу. Он хватает и другую ее руку, в тот момент, когда она начинает двигаться почти инстинктивно, намереваясь ударить его прямо в живот. «Подожди, пожалуйста», — фыркает он, почти задыхаясь. Может, этот удар о стену нанес больше вреда, чем она думала, или, может, он просто не в форме. Хотя, судя по силе, с которой он ее держит, она бы предположила, что это первое. Зои смотрит на его руки, на то, как он держит ее, накрашенные ногти, зажатые на ее более узких запястьях, пока она прокручивает в голове возможные способы побега. Грубая сила здесь не сработает. Он намного сильнее ее. Она, возможно, попытается пнуть его где-нибудь или, может быть, вывернуться. Или она может... Погодите. Она прищуривается. Накрашенные ногти? Она смотрит на руки демона, которые, несомненно, имеют человеческий облик — тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Она не думает, что видела таких демонов раньше, никогда с тех пор… Она смотрит ему в лицо и ахает. Или, вернее, то, что она видит на его лице. «Саджа бой!» — кричит она, пытаясь вырваться, ее предыдущий ход мыслей полностью потерян для нее. «Отпусти меня! Я не позволю тебе навредить моим фанатам!» Она снова хаотично размышляет. Ей нужно освободиться от него. Ей нужно быстро связаться с Мирой и Руми. Если Саджа Бойз вернулись, им нужно быть готовыми. Их Хонмун еще новый. Им нужно укрепить его как можно больше. Еще не так давно Саджа Бойз были здесь настоящим явлением. Они могут очень легко вернуться и все перевернуть. «Подожди», — снова говорит он, крепче сжимая руку. «Я думала, что убила тебя!» — кричит она прямо на него. Она уверена, что убила. Она ударила его в лицо и нашла идеальное место, чтобы перерезать ему горло, когда он отшатнулся. Конечно, дав ей краткий миг насладиться драгоценностью, которую он все это время прятал под волосами. «Твои клинки нас не убивают. Они просто отправляют нас обратно в мир демонов», — говорит он с тихим вздохом. «Я отпущу тебя. Можешь пообещать, что не будешь меня резать?» Она ловит себя на том, что снова почти впадает в благоговение, как когда-то, когда она смотрела на его фотографию, или даже на него, когда он сидел рядом с ней. Конечно, у него приятный голос, но она никогда не думала, что он будет звучать так мило вживую. Она никогда раньше не слышала, как он говорит напрямую, и могла бы поклясться, что он не мог говорить вовсе. Она думала, что его пение и его голос во время трансляций — это просто какие-то демонические трюки. «Хорошо», — наконец говорит она. Он колеблется мгновение, а затем его хватка ослабевает, и руки падают по бокам. Глупый демон. В тот момент, когда он отпускает ее, она хватает его за жилет, прижимает к стене и подносит лезвие к его горлу. Острый край ее лезвия опасен для его кожи — достаточно, чтобы надавить, но еще недостаточно, чтобы порезать и превратить его в дым. Он немедленно поднимает руки, сдаваясь, его тело напрягается, его губы кривятся в легкой гримасе. «Ты ведь не думал, что я сдержу обещание, данное мальчику из Саджа, не так ли?» — издевается она. Она подходит к нему ближе, приподнимаясь на цыпочки. Он намного выше ее, и она хочет сократить этот разрыв между ними, чтобы казаться более угрожающей, чем она боится казаться. «Я надеялся, что стану исключением», — тихо признается он. «И почему это должно быть после того, как ты украл столько душ?» — спрашивает она. Она прижимается к нему еще ближе, пытаясь дотянуться как можно ближе к его лицу, заставляя себя не думать о том, как ее тело полностью прижалось к нему. «Я лично не крал ни одной души, ты знаешь». Он ухмыляется. Она не может сказать, что это за ухмылка, потому что у него закрыты глаза. Все, что она знает, это то, что он улыбается этими своими идеальными губами, губами, которые она хорошо помнит по фотографии, которая висела у них в студии в то время. Это, вероятно, злая улыбка, даже с этими идеально розовыми, блестящими пухлыми губами. «Мне все равно. Саджа Бойз были причиной того, что демоны пришли сюда и похитили души». Она крепче сжимает свой клинок и прижимает его к его коже немного сильнее. Он слегка наклоняет шею в сторону, пытаясь ослабить давление, когда тихий всхлип срывается с его губ, который она, вероятно, не услышала бы, если бы они не были так близки друг к другу. «И что вы, ребята, планируете теперь?» «Ничего. Я здесь один», — говорит он. «Зачем?» Она прищуривается и снова приставляет к нему лезвие. Он колеблется еще раз, прежде чем одна из его рук опускается к ее запястью, слегка касаясь её — руки с клинком, той, что обладает всей силой, чтобы снова покончить с его жизнью. Или, как он утверждает, изгнать его обратно в мир демонов. «Я хотел снова увидеть тебя, Зои», — шепчет он. У нее отвисает челюсть. Он хотел ее увидеть? Ее? И он знает ее имя? Она даже не может вспомнить его имени. «О чем ты говоришь?» — спрашивает она. Это, должно быть, какая-то шутка. «Я просто хотел снова тебя увидеть», — повторяет он. «Ты сказала, что я тебе нравлюсь». «Твое лицо!» — теперь она почти кричит. «Я сказала, что мне нравится твое лицо, глупый ты Саджа! Не ты! Ты демон! Как мне может нравиться…?» Ее голос срывается, и она пытается отдышаться. Не невозможно любить демона, полагает она. Она была привлечена к нему и видела, как Руми сформировала достаточно сильную связь с Джину, чтобы он пожертвовал собой ради нее — однако, как и когда это произошло, она не знает. «Мое лицо — часть меня», — говорит он. Наступает короткий момент молчания, прежде чем он снова продолжает тише, почти смущенно. «Мне тоже нравится твое лицо, Зои». "Хм?" «Ты очень интересный человек, и мне захотелось снова тебя увидеть», — говорит он, слегка наклонив голову. «Это плохо?» "Конечно!" Но почему? Более нелогичная ее сторона кричит на нее прямо сейчас, насмехаясь над ней за то, что она отвергла это. Демон и все такое в сторону, супергорячий мужчина с вокалом, за который можно умереть, говорит, что она ему нравится и она его интересует, а она его отвергает. «Ох». Она может представить, как его лицо поникает так же, как его голос, его губы сжимаются в надутую гримасу. Он больше не спорит, его тело просто замирает напротив нее. Она могла бы с легкостью ударить его ножом прямо сейчас. Вместо этого она проводит лезвием по его подбородку, легко, но медленно и обдуманно. Он медленно втягивает воздух, и из его губ вырывается тихий вой. Зои понимает, что не может оторвать от них глаз, наблюдая за каждым легким подергиванием, каждой дрожью, пока ее лезвие скользит по его гладкой коже. Она подносит его к его губам и прижимает плоскую сторону к его мягкой нижней губе. Она мягкая. «Я тебе тоже нравлюсь?» — тихо спрашивает она. Он кивает. «Каким образом?» Она проводит ножом вниз, слегка оттягивая его губу, обнажая идеальные белые зубы — человеческие, замечает она. Должно быть, это иллюзия. «Ты милая», — говорит он. Она это знает. Все ее так или иначе называют милой. Она такая и есть — милая макнэ Huntr/x. Милая. Яркая. Та, что старается угодить всем вокруг. И она, наверное, так и делает. Все время. Но на этот раз все по-другому. Она не собирается угождать мужчине перед ней. Нет, не мужчине. Демону. Чертов парень из Саджа бойз. Горячий парень. Тот, кто в ее вкусе. Но тем не менее он из Саджа бойз. Она вставляет лезвие ему между губ. Он тут же раздвигает губы, почти послушно, хотя она уверена, что он просто пытается держать как можно больше кожи подальше от лезвия, чтобы не порезаться. Оно прижимается к его языку, и она слышит, как он издает гортанный звук, почти смесь всхлипа и стона. Она вытаскивает лезвие и снова подносит его к его шее, изо всех сил стараясь не обращать внимания на влажный след, висящий между ее лезвием и его губами. «Я могу так легко отправить тебя обратно», — бормочет она. «Я знаю, что тебе лучше не доверять». Руми упомянула, что доверяет Джину, а он предал ее. Даже если в конце он изменил свое мнение, история не впечатлила Зои. Большинство демонов жестоки и им нельзя доверять. Так говорят все, даже Руми, которая сама наполовину демон, сказала Зои не доверять другим демонам. «Что я могу сделать, чтобы ты мне доверяла?» — спрашивает он. «Я не знаю. Ничего, наверное. Потому что я никогда не буду доверять тебе». Он издает разочарованный рык, и она снова чувствует его руки, одна из которых держит ее за запястье, отводя ее руку и клинок от его шеи, а другая хватает ее за талию. «Тогда мне доказать тебе это?» «Доказать что?» — спрашивает она, когда он наклоняется вперед, приближая свое лицо к ней. Он наклоняет голову, касаясь губами ее щеки, прежде чем высовывает язык и быстро лижет её. Зои чувствует, как ее конечности отказывают, она замерзает и в то же время тает в его объятиях. «Ч-что ты делаешь?» «Доказываю тебе», — бормочет он. Она чувствует очередное прикосновение языка к своей щеке, прежде чем он скользит по ее челюсти, оставляя за собой влажный след — обжигающий и заставляющий ее дрожать, пока жар разгорается в ее теле в сокровенном месте между ее ног. «Что ты пытаешься доказать?» — успевает спросить она, прерывисто дыша. Она крепче сжимает его одежду. «Что ты мне нравишься. Что я здесь для тебя». Его рот у ее уха, и она чувствует, как его зубы тянут ее за мочку уха, прежде чем он обхватывает ее губами, посасывая. Он действительно как животное, и она коротко улыбается от далекого воспоминания, которое у нее есть, возможно, единственного, которое у нее есть о нем, кроме того, как она его убивает. «Почему ты лаял на фанатов во время фансайна?» — спрашивает она. «Мне не понравилось, как они на тебя посмотрели», — говорит он. Ее ухо сейчас такое мокрое . Он кусает кожу под ее ухом, двигаясь ртом вниз по ее шее. «Ты прямо как собака», — бормочет она, когда он облизывает место, которое только что укусил. Жжет, но его язык почти сразу успокаивает боль. «Если я попрошу тебя полаять для меня прямо сейчас, ты это сделаешь?» Она рада, что он не смотрит на нее, и темнота скрывает большую часть ее черт. Она уверена, что сейчас она ярко-красная. Она не может поверить, что спросила его об этом. Она знает, что люди делают такие вещи, но такие вещи никогда не были чем-то, о чем она когда-либо думала раньше. И все же с ним… все как-то по-другому. «Гав». Его голос посылает ей еще один всплеск тепла, особенно когда он прижимается губами к ее шее. Он продолжает чередовать поцелуи, облизывания и покусывания, и Зои чувствует, как ее глаза закрываются, обмякая в его объятиях. «Ты так приятно пахнешь». Она качает головой. «Я давно не принимала душ. Я...» «Я чую, как тебе это нравится», — бормочет он. «Ты, должно быть, очень мокрая внизу». Ее глаза распахиваются, и она тут же отталкивает его. Он снова врезается спиной в стену, губы приоткрыты, когда он задыхается. Зои хлопает рукой по шее, где он только что был занят. «Нет!» — кричит она. «Кто вообще взмокнет из-за парня из Саджа?» «Ты не?» Он звучит искренне расстроенным. Его голова наклонена вперед, как будто он смотрит в землю, пока его руки перебирают друг друга. «Я думал, что я хорошо справляюсь с работой». Он дуется. Как животное, которому отказывают в возможности поиграть. И Зои почти чувствует себя плохо. «Это не...» «Я хотел, чтобы тебе было хорошо». Он снова надулся. Она хочет возразить, но слова подводят ее. Вместо этого та часть ее разума возвращается, упрекая ее за то, что она даже подумала упустить эту возможность. Демон, который является физическим воплощением мужчины ее мечты, жаждет и готов сделать ей приятно, а она пытается оттолкнуть его. Насколько же она может быть глупой? Она всегда может просто убить его, когда они закончат со всем этим. Она уверена, что ей не понадобится много времени, чтобы снова перерезать ему горло, сразу после того, как он заставит ее кончить. Она снова призывает свой клинок и направляет его в его сторону. Он снова поднимает руки вверх, и на этот раз взгляд Зои падает на его бицепсы, на то, как они напрягаются и собираются в складки, когда он поднимает руки. Она никогда не замечала, что у него есть мышцы. Она прижимает кончик к его подбородку. «Ты уверен, что не собираешься здесь делать ничего плохого?» — спрашивает она. «Зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «плохо», — говорит он. Он снова хватает ее за запястье. «Позволь мне сделать тебе приятно». Она бросает на него сердитый взгляд, и он отпускает ее. "Пожалуйста." Каким-то образом это слово звучит для ее ушей как музыка. Зои делает шаг вперед, пока полностью не прижимается к нему. На этот раз ей все равно, насколько они близки. Она берет его за край воротника водолазки и тянет вниз, ближе к себе. «Ты умоляешь меня позволить тебе заставить меня кончить?» — спрашивает она тихим голосом. «Да». В его голосе нет ни капли колебания. Он приближает к ней лицо так близко, как только может, не повреждая кожу. «Пожалуйста» . Это добром не кончится. Она подносит руку к его плечу и прижимает его. Он позволяет своему телу следовать за ней, опускаясь, пока не оказывается на коленях перед ней, зажатый между ней и дорогой. Он поднимает голову, и хотя она не видит его выражения, она знает, что он смотрит на нее и ждет ее. Она проводит пальцами по его волосам, крепко их сжимая, притягивая его ближе к своему ядру, которое, она уверена, должно быть мокрым и жаждущим прямо сейчас. Он прижимается к ней щекой, потирая ее, и делает глубокий вдох. «Ты так приятно пахнешь», — шепчет он. Должно быть, это демоническое свойство, предполагает она. «Хочешь попробовать?» Он кивает. «Попроси вежливо», — приказывает она. Она проводит кончиком лезвия по его лицу, и он снова издает скулеж. «Пожалуйста, дай мне попробовать тебя на вкус», — говорит он. «Хороший мальчик». Она слышит резкий вдох от него, прежде чем он тянется к краю ее спортивных штанов, стягивая их вниз ровно настолько, чтобы обнажить ее. Он тыкается в нее носом, и Зои наклоняется вперед, опираясь на стену одной рукой, в то время как другая продолжает направлять его голову. Сначала она чувствует его горячее дыхание. Затем его губы касаются ее чувствительной кожи. Он проводит языком по всей ее щели, лакая ее соки, как голодная собака. Его руки крепко держат ее бедра, прижимая ее к себе, пока он наклоняет голову, чтобы дотянуться до нее ртом и языком. «Я хороша на вкус?» — спрашивает она, и он кивает. Его губы впиваются в ее клитор, сильно посасывая. Зои откидывает голову назад со стоном. Боже. Она отпускает его, просто чтобы просунуть руку под его челку, откинуть волосы назад и крепко удержать пряди у лица. «Посмотри на меня», — говорит она. Его голова слегка наклоняется, волосы открывают вид на его открытые глаза, которые встречаются с её глазами. Она не может разглядеть многого в темноте переулка. Но он смотрит на нее с блеском похоти и голода в глазах, с желанием угодить и молчаливой мольбой о желании большего. Его красивое лицо испещрено желанием, его тело жаждет ее так же, как она жаждет его. Сейчас ему, должно быть, очень тяжело. И все же он продолжает ей подчиняться. Его зубы слегка покусывают ее клитор, а затем его язык успокаивающе проводит по нему. Его язык скользит дальше вниз, обвивает ее вход и проскальзывает внутрь нее. Ей приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать, когда он входит так глубоко, как только может, прежде чем отступить и повторить движение. Он держит большой палец на ее клиторе, сильно массируя. Другая его рука скользит к ее заднице, удерживая ее неподвижно и одновременно разминая мягкую округлость. Это так чертовски хорошо. Она не может удержаться от того, чтобы не покачивать бедрами у его лица, обеими руками хватая его за голову и прижимая ближе. Он продолжает вылизывать ее, как отчаянное животное, притягивая ее все ближе и ближе, пока последний болезненный щипок ее клитора не заставляет ее содрогнуться и закричать, волна удовольствия накрывает ее. Он продолжает лизать ее кожу, ее бедра, слизывая каждую каплю ее соков, пока Зои не оттаскивает его, заставляя подняться на ноги. Когда он встает, Зои позволяет своим глазам следовать за его телом, останавливаясь на весьма очевидном бугорке в его штанах. Он очень, очень, очень возбужден. Она обхватывает его лицо и притягивает к себе, их губы почти соприкасаются. «Ты был очень хорошим мальчиком. Я думаю, это заслуживает награды, не так ли?» Она прижимается губами к его губам, пробуя себя на вкус, углубляя поцелуй. Ее рука ласкает его промежность, и он издает стон, который заглушается ее губами. Он качает бедрами, отчаянно преследуя ощущение ее руки. «Посмотри на себя. Такой ноющий и отчаявшийся», — усмехается она. Она проводит большим пальцем по его нижней губе. Она такая же мягкая, как и выглядит, пухлая и полная. «Ты плохой мальчик, которого нужно поставить на место, не так ли?» Она сжимает его. Он стонет. Зои отходит от него и поправляет одежду, надевая ее должным образом. Она наблюдает, как одна из его рук движется, чтобы потереть его промежность, и через несколько мгновений она отбрасывает его руку. «Никаких прикосновений, пока я не дам на это разрешения», — говорит она. Она берет его за руку и тянет его за собой. «Пошли. Давай уйдём в другое место». И пока он следует за ней, словно послушный щенок, Зои задается вопросом, не окажется ли она в итоге полностью оттраханной.