номер 124

ледяные пальцы достают из пачки сигарету, затемняя рассудок до невозможности. мысли вновь начинают лезть в голову и заставляют вновь задумываться о том , о чем думать не хочется. нам гю вновь пролистывает уже знакомую ленту в инстаграмме, надеясь увидеть что то новое. надеясь увидеть то, что могло бы затмить его желание выкурить сразу все сигареты. фиолетовые волосы все чаще выглядывают из за шлема , толпы фанаток , друзья , старые фотки без шлема, без этого всего. ревность заполняет горло, становится тяжело дышать. тяжело настолько что хочется сесть и разревется снова. разревется снова перелистывая ленту по пять раз на три минуты. он ненавидел когда заканчиваются наркотики. он ненавидел этот момент , ведь мысли переполняли голову полностью, заставляя чувствовать все это по новому. он ненавидел свою квартиру, ненавидел этих сук что так и лезли сфоткаться с любимым гонщиком. ненавидел себя что сам тоже имеет аккаунт с немногими фотками для близких, пытаясь избегать соц сетей. знает, что его бы не любили так сильно как парня из телефона. даже можно сказать соперника. но куда ему до него? ведь он, такой "идеальный" гребанный урод.  становится вновь грустно, сигарета догорает а от наркотиков не остается и следа. взгляд цепляется за гребанный шлем с его номером. и он знает, что когда нибудь его доведет эта зависимость. знал, что когда нибудь просто прятаться от чувства ревности не получится. знал, и все равно каждый день проверял на наличие новых фото. самое смешное что он даже распечатал пару, хранив где угодно только не на его глазах. и нам гю знает, что в глубине души и сам был бы не против оказаться у него на шее. выпросить автограф с красивым почерком и повесить над кроватью. но он все так же будет прятать лицо под шлемом, не выходить в эфир и игнорировать тех кто умудряется по нему фанатеть. неужели это не тупо?  заснуть никак не получается, что бы он не пытался делать. сначала ему не давали уснуть сами мысли. мысли о скорой гонке. мысли о гребанном таносе , что у него закончились таблетки и то что он готов лично задушить ебучих мотоциклистов что сейчас ездят под его окнами. и все мысли все равно возвращались к одному. и это было его личное проклятие. он не знал насколько долго следит за ним в соц сетях, не знал насколько долго жгучая ревность что прожигала все внутренности поселилась у него прямо в голове, начиная бурлить при любом малейшем поводе. это стало рутиной. рутиной что напрягала так сильно что хотелось вырвать себе все волосы. и самое отвратное, что он ведь даже общался с этим придурком, что забыл его так же быстро как и появился в его жизни, оставляя за собой все эти чувства. а нам гю не забыл. он ведь работал в блядском техобслуживании , каждый раз поправляя свое имя. каждый раз что он к ним приезжал. каждый блядский раз называя нам су, что прожигало изнутри все большую ненависть. ненависть, что переросла в ебучую зависимость которая преследовала его наверное с самого начала. и это ведь все было неважно. неважно, ведь завтра случится новая гонка. новый всплеск адреналина и попытка уйти от себя. от всего того что его окружало. от этой старой блядской двушки , от которой всегда хотелось убежать куда подальше лишь бы не засыпать в этих стенах снова.  и на телефон приходит уведомление, от чего брюнет его практически роняет, бросая в след череду мата. но руки все равно отдает холодом , даже когда нам гю видит что это всего лишь счет за квартиру. в голове вновь отдает боль.  заснуть получается лишь под утро. в пять утра звонит будильник, убивая последние надежды на здоровый вид и успех в гонке. все становится вновь неважно на лишь каких то пять секунд быстрого скроллинга привычной ленты. но все вновь обретает вес когда воспоминания накатывают, а эмоции начинают переваливать за края. он вновь ненавидит все что связывает его с гонками. он вновь ненавидит эту рутину заваривая привычный крепкий кофе что должен убить остатки сонливости. нам гю даже не помнил когда его смыслом жизни стал фиолетоволосый блядский гонщик которого он готов был задушить собственными руками. нам гю в принципе , даже не помнил как попал на гонки. вокруг этого места всегда ходило много слухов. от того, что начальство убивает тех , кто осмелится сделать что то что им неугодно, до того что туда попадают только через постель ведущего. впрочем , он не был уверен в том что первое это неправда. моментами его реально все это пугало. как и то , что это стало его очередной зависимостью без которой жизнь казалась слишком серой и неинтересной. и он не знал хочет ли он выбираться из этого круговорота, или хочет позволить ему затянуть себя на дно , позволяя акулам доедать останки его тела. все было слишком сложно, и отсутствие наркотиков реально стало напрягать.  новые шрамы начинали ныть как только брюнету приходилось вставать с кровати. впалый живот говорил о недостатке денег и долгах что накрывали с головой каждый раз. особенно все стало ухудшаться после смерти матери, чьи долги сразу же переложили на него. и он хотел уйти из жизни сразу же, после того как ему позвонили тогда из банка где мать брала деньги на выпивку в ипотеку. и нам гю не знал с чего ему смеяться больше. с того, что ему угрожают каждый блядский день проломить голову если он не отдаст деньги за наркоту, либо с того что он все еще продолжал закупаться в долг, профессионально умея выкручиваться и водить этих уродов за нос.  оказавшись в этом месте впервые он испытывал радость и восторг. было приятно осознавать что ты тот кто смог. что ты особенный, тебя могут любить. сейчас же, это доставляло лишь усталость с нотками радости, когда он слышал и видел свой номер на плакатах. это все еще было приятно, как бы он это не отрицал. и все же он не считал свое лицо достаточно красивым для того чтобы открывать его перед сотней камер. трасса казалось огромной , а толпа что занимала кажется каждый чертов миллиметр еще больше. они все болели за разные номера , наверное поставив на каждый гребаную тучу бабок. ему даже стало интересно, поставили ли что то на него. хотя , иногда нам гю забывал что входил в пятерку лучших за этот год. возможно зря. отойдя куда то подальше, зная что его автомобиль все еще проходит тех обслуживание, хочется вновь курить. выкурить новую пачку потом наверное пожалев. но наркотиков все еще не было , и ему становилось страшно, одиноко и блядски хотелось просто почувствовать себя вновь живым. так что, сигареты хоть немного но по правде помогали. но мысли все еще не покидал конкретный силуэт. казалось что он издевается. казалось, мелькает перед глазами специально. специально заставляя блядски тосковать за каждой секундой что нам гю переставал о нем думать. возможно, иногда он мог забыть обо всем на пару часов. тогда это не казалось чем то необычным. сейчас это кажется роскошью и мечтой , что может появиться лишь в самом краю сознания, помогая полностью сойти с ума. полностью отдать себя этому чувству, забивая голову этим снова и снова. и он забыл когда мог жить без мыслей о ком то. он забыл когда наркота не имела самый большой процент в его жизни. он забыл когда в последний раз пытался бросить эту хуйню, но заработал лишь шрам под локтем , когда в каком то клубе пускали иглу по кругу. все это надоедало. надоедало до хруста в костяшках и новых шрамов из за которых он мог расслабиться и вновь почувствовать себя живым. все было слишком плохо, но и нам гю не был здоров. и сигарета сверкает в зубах, пока он пытается вновь забыться. пытается уйти в себя настолько что не замечает ничего кроме дыма и приятного опустошения. возможно, стоило. нам гю тихо стоял у стены за трибуной, подсознательно слушая лишь пару громких реплик ведущего. все это казалось странным. странным , ведь он знал что это то- что нужно. странно, потому что начинал сомневаться в этом, чувствуя как тело начинает ломить от боли и недостатка очередной дозы что могла бы унять его чувства. в глазах пустота, что нельзя было сказать о голове, в которой крутились тысячи вариаций сегодняшних событий. иногда эти сценарии доходили полнейшего абсурда, что заставляли задуматься как это вообще могло прийти ему в голову. в руках вторая или третья сигарета. честно, он не считал. даже если честно не знает как его с ними пропустили, уверен что они про них знали. это было бы слишком просто чтобы смахивать на случайность или специальную задумку. наверное, сжалились , с учетом того что он тут работал. хотя работал он на самом деле в многих местах. сначала в банальных кофейнях и пиццериях на окраине сеула, куда максимум заходили алкаши подремать. владельцу было на это насрать, и он платил лишь копейки, чего естественно на жизнь практически не хватало. после, когда ему стукнуло 16 он ушел работать в гребанный ночной клуб пентагон, что наверняка все еще работает сейчас в центре сеула, заманивая туда от богатеньких уродов до обычных наркоманах коим он и стал являться всего после первых недель работы. честно, нам гю не знал как его занесло в это русло. не помнит свой первый наркотик и как вообще согласился его принять, учитывая что когда то пообещал себе не закончить как мать. и это было правда абсурдно, зная в какой ситуации он сейчас находится. зная, что ноги подкашиваются как раз из за этого а в груди неприятно щемит то ли от отвращения к самому себе, то ли от отвращения к своему существованию которое более походило на цирк. после клуба , в 20, нам гю оттуда буквально вытолкали , видя что он не справляется со своей работой, и что продажи у него явно упали. он уже не был тем человеком что к ним пришел. не был тем человеком что умел найти подход к каждому уроду что мог с ним заговорить. честно, он вообще не знал кем он стал после. ему было противно даже слышать эту музыку, находится там и молча слушать все упреки босса на протяжении 4-х лет. все слишком надоело, из за чего он и пришел сюда. изначально как работник что просто хотел прожить хотя бы еще пару дней, на чего ему не хватало денег. работать там оказалось не сложно. начальство было однозначно лучше чем в ночном клубе, что не на шутку успокаивало. ему нужно было просто выполнять бумажную работу и иногда передавать некоторые данные клиентам, что выполнить он мог уже лучше. со временем все свыклись с его необщительностью, запахом дешевых вишневых сигарет и постоянным тремором в пальцах. вскоре все свыклись с ним , и он остался бы там если в моменте просто не попал в более высшую среду. он не знает как конкретно он смог выбраться из этого дня сурка, где удовольствие приносил только редкий сон  и редкие визиты таноса, что он просто не мог забыть. он не помнит ничего, кроме визитки что ему дали вместе со шлемом. не помнит как ему выдали автомобиль и как это стало его новым, вторым смыслом жизни. как он стал призраком среди всей этой среды, и как стал вести двойную жизнь пряча все принципы в карман. впрочем, возможно все не было так плохо. взгляд упирается в пол, руки все еще спрятаны в карман. мысли становятся слишком громкими, и он давно не слышит ни слова ведущего ни шаги что к нему приближаются. слышит лишь тогда, когда слышит это ебучее нам су , на автомате раздражительно поправляя свое имя, резко поворачивая голову в сторону звука. да блять, вы издеваетесь.  — hello my brother. не одолжишь сигаретку? знаю что у тебя всегда есть с запасом —  су бон был невероятно ослепительным среди его поклонников. скорее всего, он давно привык к тому, что все ведутся у него на поводу и делают все, что он скажет по одному лишь движению пальца. нам гю не помнит, разговаривали ли они когда то не по рабочему делу. не помнит чтобы танос проявлял к нему особый интерес. точнее, был блядски уверен что парень не видит в нем никого, кроме фаната. в сердце вновь поселилась черная дыра, а на плече красуется рука с аккуратным маникюром, явно выполненным у хорошего мастера.  кожу на месте прикосновения резко обдуло жаром, а шею словно ошпарило кипятком. сейчас, он был невероятно благодарен всем существующим богам за то, что надел водолазку. плечи сразу напряглись , и нам гю сразу же пытается сбросить руку, оттолкнуть  таноса, дать понять что он не фанат, коим его считают. прокляв сигарету что была у него сейчас между зубами стало противно. не зная от чего больше. от себя, су бона или от смущения что вновь начало разъедать его изнутри, заставляя запоминать наверное каждую секунду что они сейчас находятся вместе. сейчас, су бону об этом знать не обязательно. он знал, что они не достаточно близки ( они , вообще считай незнакомцы и то что таносу сейчас захотелось закурить никак их все еще не сближало. тем более, те пара диалогов что длились в общем то минуты две ) но отвечать было нужно, иначе это превратилось бы в сцену из дешевого анекдота. — слушай, когда тебе в голову вообще взбрело что мы друзья? единственное что мне запомнилось из наших трех диалогов, это твоя фиолетовая копна — жестом, указывая указательным пальцем с наполовину стертым черным лаком ногтем ,нам гю презрительно глянул в глаза, после чего продолжил — и то, что ты все так и не запомнил мое имя , сколько бы раз я тебя не поправлял. —  танос все еще скептически на него смотрит , поднимая брови в вопросе и пытается сделать что то на подобии щенячьих глаз. смешно с того, что с голубыми глазами это выглядит странно. но как бы странно это не выглядело, после этого нам гю сдается, вытягивая из кармана почти пустую пачку, наблюдая за переменной эмоций на лице таноса. видит, что глаза у него полностью наблюдают за его движением рук и слегка улыбается, осознав как тупо это должно выглядеть со стороны.  доставая сигарету пальцами , он подносит ее прямиком парню ко рту, ожидая пока он ее выхватит. он знает что сейчас су бон мог бы взять ее руками, посчитав действия гю странными. и все же, танос улыбается и склонившись перехватывает сигарету заостренными зубами. наклоняется еще ниже, смотря уже снизу вверх, прося зажечь ее. и нам гю заставляет себя сохранить серьезное лицо, поднесся зажигалку поближе. это лишь просьба покурить. просьба , потому что знает строгие правила ничего с собой не проносить. и все же, черная дыра на время застывает, позволяя взгляду смягчится. до гонки остается пол часа, и ему стоит переодеться и забрать все необходимое, так что он в последний раз оглядывает су бона, сбрасывает с плеча его руку, которую парень закинул на нам гю вновь. возможно для приличия, но кого это волнует? и быстро сматывается в примерочную , ощущая головную боль.  надевает шлем и костюм что сразу визуально делал его больше и выходит через черный ход, не желая сейчас привлекать к себе особое внимание. лишь направляется к машине, последний раз что то сверяя , садится за руль. и су бону почти все равно. глаза цепляются за уходящего гю, возможно желая что то выкрикнуть. поблагодарить или сказать что хотел бы считать его другом. все же, без наркотиков он становится слишком сентиментальным и это начинает пугать. нервная усмешка слетает с губ, и затушив вишневую сигарету, которая ему совсем не по вкусу, он направляется в ту же сторону. нужно готовиться к гонке. и ведь он знал о том, что нам гю курит лишь вишню. знал, что неправильно произносит имя. от него ведь всегда пахло одинаково и это завораживало. и задумываться почему он все же подошел и взял в привычку называть того су, представляет слишком много проблем. адреналин слишком бьет в голову чтобы его игнорировать. руки вжаты в руль, а ноги практически вдавливают педаль в пол. эта гонка слишком важная. важная , ведь танос должен просто блядски получить свое. получить то, что заслужил, как минимум за то что никак не может запомнить его имя правильно. от этого в груди вновь прожигается черная дыра, что начинала разъедать сразу же как он об этом вспоминал. ставка слишком высока чтобы проиграть, мысли слишком заполняют голову чтоб отпустить все на самотек. сдаться, передать все в руки  судьбы. судьба невероятно жестока, и нам гю знал это по собственному опыту. все слишком важно, и мир окончательно потеряет краски если обогнать 230- го не получится. не уверен, есть ли эти краски все еще в его жизни, но думать об этом сейчас слишком трудно. из за нетрудного маневра и лучшего состояния шин обогнать его все же получается. плюсом, только что из за трассы вылетел 456-ой, что тоже помог заострить на себе внимание противника и помочь его обогнать, введя правила спасательной машины. до финиша оставалось пара считаных секунд, и ему удалось финишировать вторым. ухмылка довольно расползается по лицу, а прилипшая челка уже начинает подташнивать. кислорода крайне мало и он хочет снять шлем, разрушив тот образ который строил все это время. хочет но не может, чувствуя как руки стягивают невидимые наручники. замечает краем глаза су бона, что кажется сейчас упадет в обморок от эмоций. честно, ему нравится. ему пиздецки нравится это шокированное выражение лица, и он надеется что запомнит каждую малейшую деталь сегодняшнего дня. все выходит слишком хорошо, и он не может перестать злорадствовать. но нехватка воздуха все же стала реальной проблемой, так что даже не замечая насколько много людей сейчас кричит его номер, он быстро уходит в раздевалку и наконец то освобождаясь от этого дерьма , идет в душ.  все, блять, было неправильно. су бон смог финишировать третьим, из за правильной тактики что подсказала его команда. он ведь даже не знает этого ублюдка, что сейчас обогнал его. номер 124, что прятал свое лицо наверное все время с появления на гоночной трассе. скорее всего у него совсем не привлекательная внешность, и увидев его личико фанаты разбегутся так же быстро как появились. 124-й был здесь всего лишь год, в то время как танос зарабатывал свою популярность кровью, занимая в последнее время лишь лучшие места. да кто он такой чтобы портить все это за одну чертову гонку?! шок сменяется на ярость за считанные секунды, и снимая свои перчатки параллельно кидая их на пол, су бон пытается догнать этого урода, пока ему перекрывают дорогу журналисты, что то активно спрашивая. в ушах звенит, а челюсть слишком сжата  чтобы нормально говорить. и все же, ему удается выкрикнуть что то язвительное. с целью оскорбить, унизить. но 124-й лишь оборачивается , и показывает средний палец, перед этим поднеся его ко рту, что все равно был перекрыт черным непроглядным шлемом. и су бон не успел понять , показал ли тот средний палец ему, или журналистам. он скрылся.  сердце слишком колотится, а горячий душ начинает раздражать. тремор рук заполняет каждый миллиметр его внимания и нам гю хочется одновременно и смеяться, радоваться победе как и злиться на то , что не сможет разозлить таноса еще больше, сняв идиотский шлем и увидеть его выражение лица. это начинает расстраивать. выйдя из душа , наверное уже со вторым дыханием его понемногу отпускает. вода с волос неприятно стекает на полотенце, отчего он быстро их сушит и переодевается в привычную одежду. ему бы стоило оставить шлем здесь , ведь он знает что его может кто то заметить. и он кладет его на личную полку в шкафчике, возможно даже не хотя с ним расставаться. сейчас с ним остается лишь желанием вновь закурить, что кажется никогда его не покинет.  выйдя из раздевалки свежий воздух слишком дурманит, и он может вдохнуть полной грудью, вновь засунув вишневую соблазняющую сигарету между зубами. он видит су бона, который что то яростно листает и печатает в своем телефоне. честно, ему становится его даже жалко. возможно зря. хотя, скорее всего так и есть. зная что выход находится как раз в той стороне он пытается незаметно пройти мимо, когда его вновь неправильно окликают и кладут руки на плечи. становится вновь жарко и тесно, а руки вновь оставляют за собой ожог.  — эй, нам су. видел что за мудак обогнал меня сегодня? i know you know him. will you say the truth to me? — гю. — вновь вздыхая поправляет раздраженно он , надеясь что су бон поскорее от него отстанет — и я не понял ни одного слова что ты сказал. — и не позлить су бона он не может, наблюдая за спектром эмоций что пробегают по его лицу, сразу сбрасывая с себя его руки. это все кажется блядски неправильным , даже если это все что  нам гю хотел.  — ты ведь знаешь этого урода что обогнал меня сегодня? нам су, скажи кто он и у тебя будет вечный запас твоих вишневых сигарет. — танос выглядел слишком хорошо. он все еще был разгоряченным после гонки, с густыми нахмуренными бровями и отросшими корнями натуральных темных волос. думать об этом казалось слишком тупо, и по спине бежит едва ли заметный холодок. — может, знаю. какое тебе вообще дело? смирись, что тебя может обогнать другой гонщик, пытающийся закрыть свои долги и найти удовлетворение хоть в чем то. — и нам гю знал этого гонщика слишком хорошо чтобы врать в лицо. но разве была какая то разница?  танос хмурится еще сильнее и вроде пытается что то вставить , но его уже не слушают. и это не может не раздражать.  — мда чувак, ты явно крупно облажался. — кан ми на крутит прядь волос , параллельно выпивая свой клубничный милкшейк. она , правда , не сильно увлекалась гонками в отличии от друга, что сейчас нервно теребит пальцами по столу, и не отрывается от телефона с самого начала встречи в какой то кофейне у ее дома — знаешь мой совет? забей ты на этого парня. или девушку. ты так пытаешься что то найти , будто сталкер. это выглядит стремно. — заглядывая тому в лицо, она щелкает пальцами у него перед лицом и закатывает глаза, отодвинувшись обратно на стуле. — fuck! it’s really no information about 124th. — отбросив телефон в сторону и сжав руку в кулак он злиться еще больше. что уже не так непривычно видеть как это было с самого начала их знакомства. изначально, су бон подкатил к ней, надеясь на одну ночку с этой красоткой, на что его послали и отшили. интересно, что поменялось с того момента ? — еще этот гребанный придурок нам гю! неужели так сложно сказать кто он? fucking son of a bitch!  — ты вообще меня слушаешь? и нам гю это тот милый парень из тех обслуживания твоей тачки, который вечно курит вишневые сигареты и  которому ты бы вставил? — проговорив это, девушка не выглядела ни капли смущенной , в отличии от су бона, что не веря поднял одну бровь в немом вопросе, и с недовольством закрыл лицо руками простонал. — он ведь сука знает. однажды чуть не назвал меня по имени, запнувшись поправив на танос. он ведь должен знать кем является этот уебок!  — кан ми на с интересом покрутила почти пустой милкшейк в руках, глянув на парня с интересом. — а у твоего гю нет случаем инстаграмма? может спросить у него, списавшись там? вдруг твой друг разговорчивее по сети? нам гю перебирает свои пальцы, мрачно наблюдая за этим с пустыми глазами. стены квартиры на него невероятно давили. волосы лезут в глаза, а мысли в голове путаются. что ему стоило ответить? стоило ли уходить от су бона так? что за хуйня происходит с ним ? на душе становилось тяжело а плечи будто сдавливали под невидимым прессом. все становилось слишком мрачно, а на наркотики денег не хватало. все было отвратно. хуже некуда. зачем он блять в это ввязался? оглядев свою руку с татуировками что в большинстве случаев были набиты по пьяне нам гю тихо усмехается, переводя взгляд на место под локтем где навсегда останется эти шрамы от игл. становится вновь противно, но разве это кого то волнует? на телефон приходит сообщение и дыхание на секунду перехватывает. и нам гю чувствует как из под ног пропадает земля. блядский запрос на дружбу от таноса. запрос от аккаунта на котором более 20 миллионов подписчиков. аккаунт, на который нам гю подписан с момента как су бон заглядывал к ним в клуб. все это слишком откровенно, впустить парня в свой аккаунт , на котором находились всего 60 фоток еще со времен средней школы. это казалось слишком интимно, и краска пятнами покрывает лицо парня. он принимает его в свой личный мир, надеясь не пожалеть. отыскать аккаунт гю оказалось тем еще квестом. су бон, по правде не сильно и разбирался во всем этом. все же, ему не приходилось никого сталкерить. обычно, к нему приходили все сами. но ему все таки удается найти его, спустя полутора часа поисков. и он искренне удивляется, находя что тот уже подписан в ответ. обещает себе обязательно его подколоть, но сейчас у него есть дела по важнее. и су бон все еще удивляется тому факту что не переставал искать аккаунт работника (?) тех обслуги. все же, он не видел его довольно долгое время. возможно, по этой причине он и подошел к нему сегодня. возможно, он только себя утешает. и он буквально сидит на иголках не узнавая себя, надеясь на принятие его заявки, ощущая себя шестиклассницей, что влюбилась в одиннадцатиклассника , страстно пытаясь заполучить его внимание. тошнота пробирала до костей. и все таки получив одобреную заявку, на лице проскальзывает довольная улыбка — Yo bro, неужели ты прячешься от кого то? зачем такая скрытность акаунта? — су бон пытается удобнее лечь, быстро клацая по клавиатуре. и ожидая ответ, захотелось резко изучить его страницу до боли в легких. резко захотелось закурить этих его блядских вишневых сигарет, зарыться носом у нам гю в волосах, и снова подразнить его этим проклятым су. танос недовольно простонал, зайдя на страничку, начиная листать от первой фотки до последней. ничего необычного. с самого верха, находились пару фоток где нам гю курит все те же сигареты на каком то балконе , в черной толстовке. потом, несколько фотографий его с друзьями и на некоторых он даже целуется с красивой девушке, что явно ниже его на 10 сантиметров. впрочем, су бон не может не отметить что нам гю здесь выглядит еще красивее. волосы аккуратно развиваются ветром, а руки с ногтями с все тем же  черным покрытием находятся прямо у девушки на заднице. крутя электронный под в руках, он слишком сильно затягивается, выпуская  огромную тучу дыма и неосознанно сжимает руку сильнее. он не знает кто эта девушка, но фото было выложено полгода назад, и если они все еще в отношениях, ему будет необходимо попытаться забрать от нее гю. она его не достойна. в груди начало сжимать сердце.  — побоюсь спросить, зачем тебе понадобился мой аккаунт. если ты вновь хотел спросить про 124, то вали нахуй, танос. — глаза быстро пробегают по строчкам, а руки начинает незаметно потряхивать. да что за хуйня? неужели ему так жалко просто назвать гребанное имя или дать хотя бы подсказку?! — Fuck you, Nam su!  может, я просто хочу позвать тебя погулять?  — ты серьезно только что вновь назвал меня нам су, когда в чате у тебя светится мой никнейм ? знаешь , блять, что  — на секунду нам гю выходит из сети и су бона начинает это реально волновать, в чем себе он наверное не признается. он хочет извинится, когда в чат ему прилетает фото среднего пальца, с легка отодранным черным лаком и неаккуратной кожицей вокруг. танос усмехается, хмуря брови, уже начиная писать ответ, как его блокируют , не давая даже второго шанса.  неделя проходит напряженно. нам гю борется с желанием разблокировать и написать су бону, наверное , ежедневно, что реально начинает пугать. наркотики снова у него, поэтому он вновь теряется во времени пытаясь возобновить привычный ритм жизни. но все становится неважным, когда к нему под дверь вновь подкидывают визитку с датой следующей гонки. ради этого он готов прожить еще два дня в пожирающей пустоте.  все это время не дало относительно ничего. су бон так и не нашел ценной информации об этом " призрачном гонщике " что прозвали его фанаты и назойливые журналисты. за все время что он находится на гонках, он ни разу не снял шлем в присутствии людей и ни разу не проронил ни слова , что могло бы его выдать. и су бон искренне удивился как много людей хотело выдать себя за 124-го , без особых доказательств. это было глупо. единственное, что дало ему хоть какую то информацию это то - что это вроде бы парень, примерно ровесник. это уже радует, а на пороге совсем невзначай появляется приглашение на новую гонку. упустить этот шанс су бон не мог. красиво - одетые люди с золотыми масками занимают первые ряды, откуда все виднее намного лучше. вызывающие плакаты гласили что популярный гонщик решил оставить свое место призраку, так и не открывшим свою личность. некоторые люди не предавали своих традиций , болели за 230-го , покупали маски с его лицом и так далее, пока нам гю вновь тихо стоял в стороне крутя в руках пачку. он совершенно не уверен в повторной победе, думает, что су бон захочет стереть его в пыль, и наверное не ошибается. по привычке уже ищет глазами огромные экраны на которых сейчас мелькает изображения су бона и результаты прошлых гонок. интересно, что бы тот сделал узнав что 124-й , никто иной как нам гю? немного облокотившись на стену, становилось холоднее. наступал вечер и наркотическое действие вновь практически спало. сигареты были убраны в карман уже надетого на себя гоночного костюма с вышитыми цифрами и эмблемами разных брендов. но сам он был желтым, с черными и белыми элементами. шлем давно был на голове, и повернув голову слегка в сторону, он видит су бона, что задрав высоко голову смотрит ему прямо в глаза. и это выглядит забавно, но продолжать это он не видит смысла. на телефон что ему нужно выложить приходит сообщение. и он отходит в сторону, снимая перчатку, разблокирует телефон. отвечает на сообщения, кладя телефон в шкафчик к которому подошел. надеть перчатку обратно он забывает.  гонка проходит быстро. наслаждения нет, а все мысли забиты су боном. становится тяжело дышать, и в груди неприятно перекрывает воздух.  нам гю чудом занимает четвертое место и буквально выскакивает из машины , пытаясь отдышаться. в шлеме это сделать практически невозможно, и он не озираясь идет в раздевалку.  су бон снимает свой шлем, смотря на результаты. в этот раз ему удалось занять 1-е привычное место. в этот. в прошлый, его обогнал этот мудак 124-й , что незаслуженно получил всю свою славу. сейчас, хотелось утереть ему нос. втереть ботинком в асфальт , победно смеясь. но оборачиваясь , все, на что может смотреть су бон это рука без перчатки. он смотрит на руку парня, и его охватывает непонимание, интерес и злость. ободранный черный лак , неаккуратная кожица вокруг и аккуратные венки проступающие по всей ладони. блять.  все это время, он пытался найти 124-го, когда этот уебок его заблокировал , и не выходил из мыслей. ему нужно разобраться , и он идет вслед за ним, пытаясь обойти всю толпу что сейчас окружила его со всех сторон.  зайдя в помещение , тремор накрыл руки , и вновь захотелось курить. вишневые сигареты все еще были в кармане, но сейчас, снимая шлем единственное чего он хотел это заново научится дышать, лихорадочно втягивая воздух в легкие. панические аттаки преследовали его очень редко, но все же иногда могли к нему подобраться со спины. и это было достаточно неожиданно и подло, выбивать воздух из груди , заставляя занять 4 место. но видимо, вселенной было насрать. нам гю не знал , почему сейчас это казалось обыденностью. не знал, почему паника охватила с ног до головы. единственное, на чем сейчас было сосредоточено внимание это дрожащие руки и ободранный лак, что давно нужно было обновить. но в дверь буквально влетает силуэт пугая еще больше. скорее , заставляет проглотить чертовы легкие насовсем. разглядев лицо, по ощущениям, так и происходит. в дверях стоит су бон, нахмурив брови. глаза , с ноткой неуверенности и ярости смотрят на нам гю, и становится еще душнее. — so, it was fucking you. — танос подходит ближе, заставляя нам гю сжаться. — ты , тот мудак что обогнал меня, серьезно, нам су? — оглядев гю с ног до головы взгляд смягчается, но брови все еще остаются нахмуренные. и нам гю почти стыдно, но он отталкивает наклонившегося су бона, заставляя того отшатнуться. — я нам гю, урод. — проговаривает тот, все еще не в состоянии утихомирить дыхание. становится слишком душно, и су бон вновь подходит, выставляя вперед руку — don’t even try to do it again. i will fucking kill you, nam su.  — да я не понимаю ни слова что ты говоришь на своем сраном английском! — танос слегка скалиться, сокративши расстояние до минимума. — тогда расскажи мне сам, схуяли ты мне соврал.  — мир не крутиться вокруг тебя и твоей популярности , урод. я выстраивал этот образ годами, уж извини что у меня не было желания раскрывать тебе все карты при первом же случае.  — и все же ты был на меня подписан до того, как я подал заявку.  — возможно, мне просто хотелось .. — не успев договорить, нам гю грубо затыкают поцелуем. брови не веря взлетают вверх, и мозг полностью отключается, позволяя пробраться в свой рот полностью. это слишком грязно, но ему нравится.  губы нам гю на вкус такие же приятные, как и он сам. от них тоже пахнет вишней, и танос кусает слишком грубо, слыша ответный стон. и ему срывает крышу. он прикусывает язык парня , чувствуя удар между ребер. когда су бон отстраняется , нам гю смотрит с презрением и злостью, но не отталкивает. это заставляет улыбнуться. — ты знаешь, что ты уже сам скоро превратишься в вишню нам .. — в этот раз его перебивает уже нам гю, не желая слышать это проклятое су, что заело у него в голове, разжигая всю большую ненависть. ненависть, что сменилась на любовь. сейчас, целуя су бона нам гю это ясно понимал, забираясь руками в пушистые фиолетовые волосы. отстранившись , он смотрит пьяным взглядом , пробивая в сердце таноса дыру. но кажется, он был совсем не против. — ты выглядишь намного привлекательнее, когда ты молчишь.  — фраза выходит слишком пошло, с неким мурлыканьем среди слогов. су бону нравится настолько, что он сам был готов мурчать. вместо этого, он впивается зубами в оголенную шею, наслаждаясь реакцией, и самим нам гю.  в трехкомнатной квартире царит хаос. на плите стоит чайник , что кажется кипит уже целую минуту. в голову бьет сильный запах вишневых сигарет и не заваренной лапши. нам гю выключает чайний , проклиная головную боль, что кажется сейчас доведет его до пика злости. заваривает порцию лапши на двоих и облокачивается на стол, пытаясь отойти от резко ударившей в голову боли. танос , подкрадывается слишком тихо, напугав гю, что почти тому вмазал. су бон сначала утыкается в чужие волосы носом, вдыхая запах нам гю, переключаясь после на шею, с множеством засосов и свежих не сильных укусов , умиляясь как та сразу же становится горячей, а нам гю начинает быстрее дышать. квартира больше не означала одиночество, и возвращаться туда казалось умиротворением после тяжелого дня. после работы, куда совсем недавно устроился нам гю, пытаясь вылезти из долгов. долго злиться он не может. особенно, когда сейчас со спины его обнимает су бон, что так очарователен когда голодный. это мило, и нам гю ловит себя на том что искренне улыбается всей этой суете. на подоконнике лежит калачиком кошка, которую они нашли около гоночной трассы. и нам гю не смог пройти мимо очаровательного черного мягкого комка, заставляя су бона смиловаться и позволить им ее оставить. и в прочем, долги не так важны, пока у нам гю есть су бон, вишневые сигареты , черная кошка и черный лак.