На берегу с жемчужинами

Море… Такое бескрайнее и такое манящее к себе. Одри ещё никогда не бывала на море. Сначала она не могла из-за своей религиозной семьи, затем из-за учёбы, а после из-за работы в «Гудламе». Но вот, наконец-то она здесь. И не одна, а с тем, кого не просто любила, но и не представляла без этого человека своей жизни. Вернее это был не совсем человек… Он был архангелом с прекрасными белоснежными огромными сильными крыльями, на которых виднелись золотые проблески. Звали его Микаэль, и архангелом он являлся лишь для тех, кто знал его истинную сущность. Для «простых смертных» он так и оставался — обычным человеком. Для кого-то он был бессмертный, архангел, сильный и могущественный. А для неё он являлся её опорой, её защитой, её уютным и тихим местом. Он стал для неё практически всем — почти центром её Вселенной. Он дарил ей то, чего ей, наверное, раньше не хватало и находила она это только с ним, только в его присутствии, только когда он касался её волос, касался её рук и губ, когда говорил ей нежные искренние слова любви, когда утешал её, когда просто был рядом. В данный момент Микаэль находился в их пляжном домике, который они арендовали для себя на месяц для спокойного тихого отдыха вдали от городского шума и суете, а также вдали от лишних глаз. А Одри в это время, сидя на розово-голубом лёгком пледике, слушала журчание волн по белому песчаному берегу, вдыхала запах свежего бриза полной грудью и наслаждалась вечерним солнцем. Последние лучи окрасили остров в апельсиново-оранжевые цвета, придавая всему какой-то необычный, противоестественный вид, который всё равно продолжал манить к себе, в свои горячие объятия. Такого Одри тоже ещё никогда прежде не видела - такой отдых для неё был в новинку, как и пейзаж. В её жизни было много различных закатов. Всегда они имели разный оттенок и хранили в себе свои эмоции, но раньше она почему-то не находила (или не замечала) в этом ничего особенного и особенно такого, чтобы всё в миг становилось оранжевым. Все листочки тропических деревьев, все цветы, камни и сам домик, в котором отдыхали Микаэль и Одри, сейчас имели яркий пламенный оттенок. А сам пляж из чисто-белого песка казался успанным тысячами жемчужин, переливаясь на свету. Закатное солнце бережно касалось чуть загорелой за пару дней кожи. — Одри, дорогая, вот ты где! — Микаэль с двумя фруктовыми коктейлями в руках вышел к Одри и протянул ей один из бокалов. — Держи, это тебе. — Благодарю, — улыбнулась Одри и, приняв бокал, отпила прохладной жидкости. — Ох… С роду так не отдыхала! — Я тоже, — Микаэль сел на плед рядом с Одри и, обняв её со спины, придвинулся к ней. — Я, конечно, за жизнь среди людей многое повидал, но подобного… до сей поры ещё не встречал. Девушка сама переместилась к нему ближе и опустила голову ему на грудную клетку, в которой гулко и горячо билось его сердце. Микаэль, с нежностью проведя кончиками пальцев по её волосам, поцеловал её в макушку и продолжил свою речь: — Но я даже рад, что не видел этого всего раньше. Поскольку теперь я это увидел всё вместе с тобой, и для меня другого сокровища быть не может. — Взаимно, Микаэль, — она вновь отпила немного фруктовый прохладный коктейль и, повернувшись в сторону, столкнулась нос к носу с Микаэлем. — Что-о? Решил с огнём поиграть? — А нельзя? — прошептал он, и его дыхание внезапно обожгло её кожу. «Ещё неизвестно, кто из нас с огнём играет больше», — слегка залилась румянцем девушка, но не успела она толком испытать смущения, как губы архангела накрыли её собственные с жадностью и вместе с ней с глубокой трепетностью. Микаэль оставил свой бокал где-то в стороне на небольшой досочке-подносе. Одри пришлось поступить также, чтобы дать себе волю и ответить на поцелуй. Ей хотелось дать Микаэлю как можно больше удовольствия. Она хотела попробовать его, испытать, узнать, насколько сильно она влияет на него. Забывшись, она не заметила, что её руки уже скользнули под его одежду, цепляясь за сильные мышцы с большой внимательностью к каждой мелочи. Микаэль же в свою очередь запустил пальцы в её волосы и осторожно оттянул их назад, подставляя шею девушки к себе для поцелуев. Оставляя мокрые дорожки на её шее, ключицах и открытых частях груди, Микаэль ласкал бёдра и талию Одри, сжимая и разжимая их. Однозначного это в жизни Одри происходило впервые, чтобы она находилась на отдыхе, да ещё и отдавалась страсти с головой. Шум моря был всё ещё слышен, но зациклены оба влюблённых были на одном. — Микаэль… — неожиданно для себя простонала она его имя, когда архангел дотронулся губами её живота, она отстранилась от него на мгновение и, пытаясь унять тяжёлое дыхание, вымолвила. — Мне кажется, это… Не очень удобное место. Не считаешь? — Мы здесь ведь одни, — засмеялся Микаэль, несколько недоумевая. — И тем не менее это не комфортно, лучше в кровати, — заметила Одри. — Одно твоё слово, и я тебя с удовольствием утащу в кровать, — Микаэль снова поцеловал её в губы и одновременно с этим подхватил девушку на руки с такой лёгкостью, будто бы та ничего не весила. — Ну, что? Идём, любовь моя? — Идёшь ты, я буду наслаждаться передвижением на твоих руках, — рассмеялась она, игриво щёлкая его по носу. — Какая хитрая, — усмехнулся он и резко закружил её на месте, из-за чего Одри со смехом заверещала. — Ха-ха-ха! Так вот тебе! — Бессовестный! — девушка шутливо стукнула его по плечу, и архангел ещё больше развеселился. — Это ты бессовестная у меня иногда бываешь, — хмыкнул Микаэль. — Особенно тогда, когда не слушаешь меня… — Ой, бла-бла-бла! — нарочно принялась перебивать его Одри, смеясь. — Ничего не знаю, я тебя не слышу, да-да! — Вот, пожалуйста, — он слегка надавил пальцами на её бёдра, напоминая ей, что она всё ещё в его руках (в прямом смысле). — А, и ещё ты бессовестная тогда, когда подвергаешь себя опасности там, где могла бы и обойтись без неё. — Да ладно тебе, — Одри пробежалась кончиками пальцев по его шее и коснулась нескольких прядей его длинных светлых волос. — Ты меня всё равно ругать не умеешь, потому что любишь. — Это да, люблю, — улыбнулся Микаэль и, чмокнув Одри в уголок губ, зашагал в сторону их домика. Там, в этом райском домишке они собирались провести весь оставшийся вечер и, видимо, планировали не спать всю ночь, уснув только к рассвету, когда солнце покажется вдали горизонта океана, а его лучи дотронутся до жемчужиных берегов.