Бой без зрителей

Хван Хэюль молча жарила яичницу. Она добавила соль, затем, подумав ещё, добавила помидоры. Обычно она не завтракает. Если был выходной день, она либо спала до полудня, либо весь день не находилась дома. Сегодня она впервые выспалась, и на душе легко. Рядом с шипящей сковородой валялся ее телефон. В данный момент она выслушивала сумасшедший бред взбудораженной Ан Мин Хёк. — Рефери Сок дали срок! Ха-ха-ха! — Сколько? — Несколько лет? Честно, не знаю. Ходят слухи, что Ли такими темпами доберется и до глубь компании. — Мы должны радоваться? — Возможно. Каким бы не был итог, мы пойдем выпивать. От горя или счастья - уже не важно. Хван Хэюль не была против, потому протестовать не стала, деликатно промолчав. — А, да. Она тяжело вздохнула, голос же стал звучать печальнее. — Оппонент Кван Вон Чжэ.. — Это кто? — Умерший который. — О, поняла. — А, нет, его зовут Кан Вон Чжу. Так вот, его оппонент, который его разрушил, видимо CSO. — Это было вполне ожидаемо. Было достаточно увидеть его выражение лица на ринге, когда Вон Чжу испустил последний вздох. Его поведение так и сквозило детской забавой, будто играл с муравьем и случайно убил, а теперь разволновался и начал плакать из-за собственной глупости. Если Хэюль не изменяет память, то у Вон Чжу нет семьи, и компенсацию выплатить некому. Будет возня с его похоронами, а может и долгами, объедки же государству. Вон Чжу был молод. Не то, чтобы Хван Хэюль его часто видела или испытывала хоть какие-то чувства по этому поводу, но это жестоко. Кан Вон Чжу едва двадцать было, вроде как? Совсем подросток, цветок, который только распустился, был растоптан злобной ногой. — Жаль... а я ведь на него глаз положила. Печально. Ан Мин Хёк говорила так, словно они говорили о пропавшей игрушке или съеденной шоколадка, о неодушевлённом. Схожесть боксёрши Ан и Хван было в том, что они плохо выражали эмоции и чувства. Особенно сочувствие. Отличие в том, что Хван понимает это и просто молчит, а Ан все равно попытается отвтеить, за что будет потом стыдно лишь ее собеседнику, не ей. Хван Хэ Юль привыкнула к такой черте Мин Хёк, потому кивнула, сидя уже за столом и едва двигая рукой, пытаясь запихнуть в рот приготовленное. До этого сковорода дымилась, она успела обжечься, и сейчас, пробуя на вкус, яичница была очень-очень пересолена в определенных местах, в остальных она полностью отсутствовала. Дальше Минхёк продолжила тему о рефери Сок. Хван Хэюль не особо слушала, Минхёк никогда не говорит точно удостоверенную информацию, потому пропускала мимо ушей, постукивая концом зарядки о хлебницу. — Может, сегодня погуляем? — ... Она сначало открыла рот, хотя сразу же отказать, но задумалась. Может, пойти? Хотя, если подумать.. ей неудобно с кем-то гулять. Она не всегда слушает, не очень активна и малоподвижна. Она намного активнее ночью, сама с собой. Да и вчера ей уже хватило, потому... — Нет. — О? Впервые не сразу ответила. С кем-то уже намечается? Свиданка? Хэюль-а, я не ожидала от тебя такого, совет вам да любовь! — ... Нет же. — Ох, не знала, что ты в конце концов повзрослеешь.. Если ты забеременеешь, это будет и печально, и радостно. А! Не слушай меня, давай, давай, не мешаю тебе. И отключилась. В прочем, без разницы, что она думает, ее это не особо волнует. Хван Хэюль доела через нехотя, она уже знала, что позже стошнит. Но она не умела готовить, даже если она пробовала, получалось не очень. Оглядываясь, ее скромная однушка была практически пустой. Постель, кухня и коридор, все было в одной комнате. По факту, должно не хватать места, но в ее квартире было наоборот - слишком много пустого пространства. Не шкафы, а тумбочки. У нее был один стакан, две тарелки - плоская и нет, вилка и ложка. Соль и сахар в пакетиках. Узкая кровать в углу, и зеркало возле входной двери. Внизу нее железная, миниатюрная обувница, в которой было всего три обуви - тапочки, кроссовки и сапоги, на если что. Она щёлкнула языком. Ее часто посещали мысли насчёт того, чтобы купить хотя бы плакаты. Она не меняет местожительство уже сколько? Да и не собирается, если нет необходимости. Потому плакаты не помешают.. наверное? Или, нет, лучше без них.. ей может в любой момент разонравится, либо ещё какие причины. Плакаты плохая идея. Может, тканевые плакаты? Повесишь, если не нравится, можно снять. Хм, ну, да. Плакаты тоже можно снять, да, но Хван Хэюль этого аккуратно делать не умела. У нее в комнате плакаты были лишь до лет.. восьми-шести? Потом они куда-то исчезли, просто пропали, будто их и не было. Почему-то она не посчитала этим странным, и быстро отвыкла от них. У нее было куча денег, потому что редко выходила и особо не закупалась, если только для тренировок что-то или поддержать себя в форме. В прочем, сейчас ей не хотелось заниматься этим. Через два часа она оказалась на заброшенном районе, среди обломков и гор пыли. Перед ней стояла Ан Мин Хёк, разглядывая через окно внутренности дома. В конце концов, по какой-то причине они всё-таки оказались в одном месте. — Ва-а-а!.. Завораживающе. Всегда хотела посетить это место, но время не находилось. — Ага. У твоего папаши, вероятно, тоже. — Тц... Как-нибудь я отомщю тебе. Законным путем, естественно. Не сильно верилось. В прочем, Хван Хэюль проигнорировала прямую угрозу и упёрлась взглядом в то же окно, что и ее коллега. Пыльная и тонкая. Одного их удара хватит, чтобы разнести ее. Но, в целях безопасности, они не стали этого делать, и просто прошли мимо. К сожалению, в тот дом никак не попасть, чтобы ничего не сломать. В итоге они заметили огороженное здание. Высокие железные стенки. Ну, знаете.. хрупкие такие, которые орут при каждом прикосновении. Ан Мин Хёк подозрительно молчала, прежде чем решительно обогнув сторону и подойдя к одному единственному изъяну - под забором была вырота яма. Хван Хэюль косо посмотрела на нее, но та, больше не колеблясь, опустилась и начала лезть туда. Хван потеряла дар речи, но особых эмоций не показала. Когда та пропихнулась, она пролезла вслед, правда без помощи друг друга они бы, наверное, не смогли бы пролезть. У них широкие плечи и крепкое тело. Ан Мин Хёк посмотрела на Хван Хэюль. — Что-то не так? — ... Нет, забудь. Голова немного кружится. — Это из-за твоего сумасшедшего рациона. Такими темпами ты умрёшь, посреди улицы, не говоря уже на ринге. — Думаю, тебя это волновать не должно. — Ты пра.. Стой, нет. Разве могут так говорить коллеги? С ней не было смысла говорить, Хэюль молча пошла вперёд, взбираясь по груде куча кирпичей и камней на второй этаж здания. Один из углов этого здания был разрушен, и образовалась эта гора, позволяющая подняться наверх. Это место было далеко, потому его все ещё не снесли. В первый раз, когда появились трещины, произошло когда она была только-только рождена. То бишь, больше двадцати лет назад. Это было проигнорировано, и спустя много лет один из углов рухнул. Никто не пострадал. Потом длилась десятилетняя борьба прокуратуры с жильцами дома, которым было некуда идти. На самом деле Хэюль тут уже была, и историю знала. Она недавно узнала, что последние жильцы ушли лишь год назад. То, насколько было глубоко их отчаяние являлось непостижимым для МинХёк, стоящей рядом с Хван ХэЮль, которая ненавязчиво поведала ей историю общежития. — Подумать только, что люди могли жить в таких условиях! Ужасно. Я расстроена нашей страной. — В других ещё хуже, тебе стоит это помнить. Ан МинХёк скривила лицо, явно недоумевая что та имеет в виду. Хван Хэюль не стала объяснять, лишь привычно проходя по первым комнатам. До этого они поднялись, попали в недлинный коридор, потом они оказались в высоком помещении и с помощью деревянной двери поднялись выше, подставив ее к проёму наверху. — Резко вспомнила, как в подвал ходила по писать. Это было до жути страшно. — Ууу.. — Там было куча алкоголя и всякого дерьма. Хм, там вроде были ещё и наркотики? Или это был просто порошок.. уже не вспомню. В этот момент Хэюль осела на грязный матрас. Они попали в обычную комнату. Перед ней были две шины, а на них прямоугольное стекло. То бишь, самодельный стол. Ан МинХёк удивлено взглянула, но быстро привыкла. Хван Хэюль на мгновение засомневалась, что именно она позвала их на заброшки и безумно любит их. Разве можно так удивляться, если ты обожаешь заруиненные дома? — Как называют ее? — Хм. Либо " Дом без углов ", либо просто " самая худшая/уродливая заброшка в Корее ". — Запомню. А обрушение когда произошло? — Откуда мне знать точную дату? Хван Хэюль замолчала на мгновение, прежде чем вспомнив что-то. — В августе где-то четырнадцатого года. Кратко, где-то в начальных десятых годов. Ан МинХёк, услышав размытый и нечеткий ответ сама полезла в телефон. Через минуту она произнесла точную дату. — 12.08.16... Ого! Рядом с моим днём рождением. На самом первом сайте был четкий заголовок: история самой уродливой заброшки в Корее. — Говорят, что тут иногда доносятся детские крики. — А? Да ладно. Что за байки такие? Ты смеёшься? — Ммм.. думаю, нет. На момент обращения тут было много детей, около пятнадцати, и один новорожденный. — Но никто же не пострадал! — Души, которые были убиты тут ещё до обрушения? В конце концов, вина лежит на правительстве. Как говорят специалисты, его можно было спасти в начале нулевых, вполне себе. Сейчас результат безответственности. Может, они обижены за своих родных. — ... Фу! Она зачесалась в области рук. Да ладно, ты что, правда испугалась? Хван Хэюль никогда не пугали такие росскозни, и всегда была самым смелым ребенком в детстве, бесстрашной. Так что такая реакция МинХёк вызвала у нее немые вопросы. — Нет, всё-таки, в какой раз убеждаюсь, что тебе противопоказано гулять по таким местам. В одних из дней ляжешь со стрессом, до горла сытой разочарованием условием жизни многих граждан. — Хван ХэЮль, ты видела ещё хуже? — Естественно. — Гора пыли.. тут даже в обуви ходить мерзко. Как новорожденный жил? — ... Новорожденный жил при крушении. Это было почти десять лет назад. Естественно, сейчас общежитие пришло в самый пик упадка. Думаю, семья с младенцем сразу съехала. Хван ХэЮль выпрямилась, в воздух поднялась горстка пыли. Ан МинХёк протянула маску, и ХэЮль со странным выражением лица приняла ее. — В прочем, на что только люди не готовы, чтобы как минимум выживать. Хоть какой-то дом лучше улицы, если ты ещё и с детьми. — Кошмар.. я не ожидала такого от Кореи. — Да причем тут Корея? Говорю в общем. В других в разы серьезнее ситуация, даже если не верить СМИ, там и так и так намного критичнее. — ... Ан МинХёк закусила губу. Хван ХэЮль не поняла такой реакции, и пошла вперёд. Коридор, и комната, в которую не попадает свет. Там была горстка мусора, и обе поднялись по ней. Впереди оказалась решетка. — О... ХэЮль накрыло воспоминаниями. В противоположной комнате, много лет назад она нашла ключ. То, что произошло потом, уже стёрлось в ее голове. — Нет.. Она повернула голову в сторону полнейшей темноты. Она протянула руку, и ощупала квадратный проем. В ее голове всплыло воспоминание, тот ключ в итоге она выкинула, а с подругой она обнаружила этот самый проем, через который они, будучи мелкими 12-летними девками, пролезли без проблем. — Он.. уменьшился. Ан МинХёк окинула ту странным взглядом. — ... Может, это ты стала большой, а не он уменьшился? В ее словах был смысл, но Хван ХэЮль нарочно громко вздохнула и цокнула языком. — Ты! — Мы не поместимся, а другого входа нет. Пойдем. — Что? Так быстро? — Что ещё делать в этом здании, а? Ан МинХёк скривила недовольную рожицу и сложила руки на груди. Хван ХэЮль не обратила на это внимания и прошла мимо нее. МинХёк злобно уставилась в отдаляющуюся спину и цокнула, пойдя за ней. — Почему у тебя такой трудный характер? — Могу сказать о тебе точно также. — Хэюль-а. Ан МинХёк сделала печальное личико, пытаясь угнаться за девушкой перед ней. — Знаешь поговорку « даже мед будет горьким на вкус, если это лекарство »? Как твоя онни, я не упрекаю тебя. Я лишь хочу понять тебя. — Ты хорошо говоришь. Тебе стоило пойти по стопам отца, устроившись торговцем. Даже если бы ты утонула, твой язык остался бы на поверхности. — Эй? Хэюль-а. Я говорю серьезно! Мне не место в торговле! — Хм, тебе стоит попытаться. Хван ХэЮль без особых затруднений спустилась. Если быть точнее, просто спрыгнула. — По домам, или тебе ещё куда-то надо? — ... Иногда я не могу понять, ты либо слишком прямолинейнная, либо правда ненавидишь всех на свете. — То и другое. Это сильно мешает? — Думаю, нет. Без этого ты была бы другой Хван ХэЮль, которая была бы мне чужда. — Печально. Я домой, пока, МинХёк-онни. — Я счастлива. До встречи. *** Почему картошка обрела красный оттенок? Только после этой мимолётной мысли ХэЮль пришла в себя. Она порезала палец Вытерев салфеткой следы, она продолжила нарезать. Однушку вновь заполнило мелодией. Телефон рядом забиликал, готовясь упасть за край столешницы. Хван ХэЮль нахмурила брови. Ей уже четвертый раз перезванивает Ан МинХёк. Их разговор изначально шел легко и спокойно, пока та не вспомнила популярную нынче песню и не стала напевать. ХэЮль без слов сбросила, но та настойчиво продолжала звонить и напевать. Она всерьез подумала над тем, чтобы заблокировать ненасытную. Точно. ХэЮль хотела спросить ее о Ким ГиСок, потому отставила кухонный нож и взяла мобильник, не смотря на абонента. — Перестань напевать мне в трубку. Меня тошнит. — О, а ты весело проводишь время. Что? Хван ХэЮль посмотрела в мобильник. Это была не Ан МинХёк. — ... ХэДжу-онни? — Погуляем сегодня. Голос с трубки звучал уставшим. Звучало, будто она уже все решила, и не нуждается в чужом мнении, хотя ХэЮль, которая знакома с ней давно, помнила ее как милую и стеснительную девушку с робким голосом. Видимо, ХэДжу без настроения. Хван ХэЮль не было причин отказываться, да и виделись они в последний раз месяца четыре назад, потому есть ли смысл отказываться? — Ладно. — Да, нуждаюсь в тебе. ??? ХэЮль посмотрела на сброшенный звонок, несколько раз моргнув. Что это было? По пути ее одолевали сомнения насчёт господина Кима. Этот человек казался ей ненадежным, да и вообще не нравился. Она направлялась в кофейню подруги. — Ты снова так одеваешься. Холодно же. Хван ХэЮль остановилась на миг. ХэДжу выглядела непривычно, очень непривычно. Словно убитая, в человеческом оболочке мертвец. Сквозило неприятной атмосферой, однако Хван проигнорировала и села на стулик, подперев щеку рукой. — Дать тебе пальто? — Нет. — Ты растешь, видимо, только физически. — Возможно. ХэЮль хотелось задать вопрос: что с тобой? Но не решалась, прикусив язык. Это не ее дело. Юн ХэДжу разлила обеим по чаю, добавив ХэЮль сахар. Юн ХэДжу - девушка, ростом 150. Немного пухлая, с короткой каштановой стрижкой. Ее удобная одежда идеально подходила к работе, не ограничивая действия. Она подала ей чай. В последнюю их встречу Юн ХэДжу находилась на позднем сроке беременности. И сейчас она выглядела идеальной, будто большого живота и не было. Она немного отличалась от прежней себя, потому ХэЮль пришло в голову, что быть мамой очень трудно. Видимо, ей пришлось не сладко. Хван ХэЮль соврет, если скажет, что не испытывала ни капли зависти. Найти того самого человека это нереально круто. Хван ХэЮль задалась вопросом: но где же был ее муж, раз прошло не так много времени, раз та стала такой печальной? — Как поживает Юн Джухён? Юн ХэДжу резко вздохнула. Сверху раздался грохот. — Извини. Юн ХэДжу вошла в темное пространство, привычно полагаясь на свои чувства. Она ощупала лестницу и поднялась. « Хоррор-фильм? Но меня такое не пугает ». Но, вспомнив просмотр подобного вместе с Ли Мэй, она прикусила язык, и больше таких мыслей не появлялось. кафетерий Юн слабо освещался, был усыпан по углам неизвестными ей цветами. Стены бирюзового цвета, а лавочка розового. Пол мытый, а столы чистые. Она правда вкладывала в это всю душу. Но стоит ли это того? Она не знает. Вспомнив Ли Мэй, Хван ХэЮль подумала, что открыв та свое заведение, туда ходили бы толпами и все равно все было бы чисто до блеска. Она почти всегда помогает своим знакомым с уборкой дома или своего маленького бизнеса, но, если бы Ли Мэй правда решила открыть, ХэЮль бы часто ей помогала. Соседки, как-никак. О, кстати, о Ким ГиСок.. и всё-таки, он правда ей не нравится. Его старое, сморщенное лицо как изюм было не особо приятно видеть. Он слишком низкий, и его желание похоти заметно даже от ста километров от него. Рука противная, и глаза бесстыдные. Кратко, неприятный мужчина, с которым не хочется иметь дело, только если вы не такой же идиот, как он. Ему было так трудно не изменять своей жене? Зная его жену в лицо, Хван ХэЮль с уверенностью готова сказать, что его жена наилучший человек на земле. Если бы судный день и настал бы, то тот, кто первый отправится в рай поддерживаемым богом, была бы никто иная как она. Ким Ин Воль. Ким Ин Воль не раз протягивала руку помощи ужасному подростку ХэЮль, ушедшей из дома в шестнадцать лет. ХэЮль считала ее своей бабушкой, и та была совсем не против. Вспоминая ее, ХэЮль на секунду одержала злость и обида на гребаного Ким ГиСока, но быстро ушла. Ей пришлось похоронить госпожу Ким Ин Воль в двадцать два года, когда ее бизнес боксёра начал расцветать. Это было необычайно тяжело, и по сей день она скучает по тем теплым рукам, и медленной, доброй и полно беспокойства речи Ким Ин Воль. Хван ХэЮль уставилась в сломанную лампу, которая не горела. Ели расслышав тихий стук, она наконец оторвала взгляд и посмотрела на облокотившуюся на стену Юн ХэДжу, стучавшая кулаком. — Я слишком долго? — Да. Что упало? — Кошка уронила статуэтку с полки. Я ее отправила гулять на улицу. Хван ХэЮль на секунду обомлела. Она несколько раз моргнула, прежде чем задать вопрос. — Ты завела новую? Ответ пришел не сразу. ХэДжу подняла вопросительный взгляд, что она под этим подразумевает. Но кошка ХэДжу умерла. Она говорила об этом ещё в их предпоследнюю встречу. — А, да. Я не говорила? — Нет. — А, тогда я говорила кому-то другому. Как же Хван ХэЮль не любит эту фразу. Когда ее с кем-то путают, или когда ее обделяют, хотя такого намерения и не могло быть, она все равно укусила себя за щеку. ХэДжу задумчиво встала, а потом вновь взялась за уборку. Она вытерла кассу и витрины, затем подмела под столами и кассой. ХэЮль подошла к выходу и встала, облокотившись о дверь. Юн ХэДжу быстро вытерла за следами Хван ХэЮль и пошла переодеваться. Оделась она довольно тепло. Толстая куртка и теплые, зимние штаны с внутри меховой обувью. Они проходились по паркам и по улицам. Проходя мимо детских площадок, Хван ХэЮль, хоть и нехотя, замечала, как ее взгляд приковывался к играющимися детям. Она подавляла не очень хорошую мысль, догадку, которая разумно объясняла поведение Юн ХэДжу. Ее взгляд был переполнен чем-то очень сильным. Что-то похожее на зависть, но не оно. Скорее.. напоминало маленькую ХэЮль, которая с непонятными чувствами смотрела на своих красивых одноклассниц. Узкие плечики, талия, очаровательное личико, тонкие запястья.. у Хван ХэЮль это было, но она сама убила это в себе, превратив в широкие плечи и спину, не узкая талия, не милое лицо с обворожительным взглядом, не девичьи руки. То, что она сама у себя отобрала. — Хван ХэЮль. Она ничего не ответила, лишь навострила уши. Однако наступила тишина. — Ты прекрасно знаешь.. сбежав из ада, в первое время кажется, что все прекрасно. Да, это правда. Шестнадцатилетняя Хван ХэЮль ощущала себя так, словно она отгадала код и цепи спали с ее ободранного тела. Кажется, что раны заживут. — Ощущение, что все позади. Будто началась новая жизнь, на хорошую и счастливую. Надежда. Надежда на человеческую жизнь. — Но, в один момент, понимаешь, что даже сбежав, сломанные ноги сами по себе не залечиваются. На это нужно время и ресурсы. И шрамы останутся с тобой, некоторые даже на всю жизнь. Хван ХэЮль ощущала себя странно. Ей не нравилось это, и она не понимала, к чему клонит Юн ХэДжу. Она до последнего не хотела её в чем-то подозревать, да и боятся эту маленькую женщину было до жути смешно, но.