Тихо

Ванитас всегда умел прятаться. Под слоем иронии, под дерзостью, за остротами, за шарфами, свитерами и вечно опущенными рукавами. Под фотофильтрами и кривыми улыбками. Он был живой открыткой, которую все читали поверхностно. Даже Ной. --- — Ты что, опять не ел? — голос Ноя звучал обеспокоенно, но привычно. Уже не с тревогой, а с усталостью. — Съел батончик в обед, — пожал плечами Ванитас, держа чашку кофе двумя руками, чтобы не тряслись. Улыбка вышла неестественно широкой. — Белковый. Почти полезно. Ной подошёл ближе. Его рост, его присутствие всегда давили, как и это невинное беспокойство в глазах. — Ты стал меньше. Видно даже сквозь одежду. — А ты, похоже, начал говорить, как моя бабушка. Давай, скажи ещё: «Куда же ты так исхудал?» — фыркнул Ванитас, поставил чашку на стол и отвернулся. Ной не смеялся. — Я переживаю. Ты... — Не начинай. Он оборвал его так резко, что сам вздрогнул. Глаза Ноя потемнели, но он не отступил. — Ты рвёшь еду. Я слышал. По ночам. Когда думаешь, что я сплю. Ты пьёшь воду литрами, а потом исчезаешь в ванной. У тебя вся аптечка забита слабительными. Ты не спишь. Ты весишь... — он осёкся. — Ты весишь меньше пятидесяти килограммов. Ванитас замолчал. И вдруг улыбнулся. Беззвучно, как будто лицо само сложилось в эту маску. — А зачем мне больше? Меньше веса — меньше боли. Меньше массы — меньше нужды. Меньше еды — меньше я. А если меня станет совсем мало… может, я просто исчезну. --- Он не исчез сразу. Он ещё жил. Неделями. Притворялся, ел пару орешков при Ное, пил чай с молоком. Но потом снова: кофе натощак, вырванный завтрак, боль в желудке, бессонные ночи и зеркало, в котором отражалась только тень. Весы под кроватью. Минус 100 граммов — радость. Плюс 300 — паника и наказание. Ной не мог пробиться. Он кричал, злился, обнимал. Молчал. Плакал. Но между ними уже был ледяной ров, который нельзя было перейти ни словами, ни прикосновениями. --- Записка была короткой. > "Я правда пытался. Прости, Ной. Это не ты. Это дыра внутри, которую я пытался заткнуть едой, потом — отсутствием еды, потом — ничем. Я устал. Я больше не хочу бояться каждого глотка. Спасибо, что был." Он нашёл его на полу в ванной. Тихий, как всегда. Спокойный. Почти невесомый. Пустая упаковка снотворного лежала рядом. На губах — след от крови, как от поцелуя. --- Ной долго не плакал. Сначала была тишина. Потом — крик. Потом — пустота. Он всё пересматривал: каждое "я не голоден", каждое "со мной всё нормально", каждую косточку, торчащую из-под свитера. Он всё понял слишком поздно. --- Ванитас действительно исчез. Как и мечтал. Но и остался. В чашках кофе, которые Ной теперь ненавидел. В зеркалах, в которых он видел не себя, а его. В письме, которое перечитывал каждую ночь, как молитву. --- Конец.