сорвалась

Продолжение сцены (5x11): Кабинет Коула. Он сидит на стуле, а Фиби стоит напротив него. — Ты очень сексуальна. Ужасно хочу тебя поцеловать, — произносит он с низким голосом, в глазах — голод. Фиби резко замирает. Сердце бешено колотится. Она знает, что не должна… Но всё внутри неё, всё её тело — тянется к нему. — Я… — её голос дрожит, она не может закончить фразу. Вместо этого делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Коул поднимает взгляд на неё снизу. Его пальцы едва касаются её бедра, скользят вверх по боку. — Я скучаю по тебе. Больше, чем могу выразить. — Тогда… не говори, — прошептала Фиби, и прежде чем успела передумать, наклонилась вперёд и прижалась губами к его губам. Поцелуй вспыхнул мгновенно — не нежный, не робкий, а жадный, отчаянный, как будто оба боялись, что вот-вот потеряют это снова. Коул обвил её рукой за талию, притянул ближе. Стул скрипнул под ним, когда он слегка откинулся назад, позволяя Фиби сесть на него верхом, не разрывая поцелуя. Она вплела пальцы в его волосы, он прижался к её спине, их тела двигались синхронно. — Боже, — выдохнула она между поцелуями, — почему это всё ещё… так сильно? — Потому что ты — моя, — прорычал он, целуя её шею, и Фиби задохнулась. Они забыли обо всём — о магии, демонах, боли, даже о том, что она хотела уйти. Всё исчезло. Осталась только жажда, прикосновения, вкус губ, тепло кожи. Дверь распахнулась. — Фиби?! Фиби резко отпрянула, обернувшись, волосы взъерошены, губы припухли, на щеках пылают пятна. В дверях стояли Пайпер и Пейдж. Обе — в ступоре. Пайпер моргнула: — Мы искали тебя… но явно не для того, чтобы… это застать. Пейдж скрестила руки, бросив уничтожающий взгляд на Коула: — Серьёзно? Ты снова с ним целуешься? Прямо на его кресле? — Это его кресло, — пробормотала Фиби, вставая, пытаясь выровнять дыхание, — и это... не совсем то, что вы подумали. Коул, не теряя самообладания, улыбнулся: — Думаю, именно то, что они подумали. — Заткнись, Коул, — одновременно выпалили обе сестры. Фиби провела рукой по волосам, смущённо глядя в пол, а потом — в лицо Пайпер: — Мы… просто… сорвались. Это ничего не значит. — Ага, поцелуи, стоны и поза наездницы — абсолютно невинно, — буркнула Пейдж. Коул не сводил взгляда с Фиби. — А для меня — значит всё. Она вздрогнула. Пайпер мягко тронула её за плечо. — Пойдём. Нам нужно поговорить. И не здесь. Фиби ещё секунду стояла, будто борясь сама с собой, потом с тяжёлым вздохом кивнула. Повернулась к Коулу: — Это… не повторится. Я… не могу. — Можешь, — тихо сказал он. — И ты знаешь это. Фиби ничего не ответила. Лишь отвернулась и пошла прочь с сёстрами, оставив его в одиночестве. Но её губы ещё горели от его прикосновений Фойе у лифта. Башня офиса. Фиби идёт между Пайпер и Пейдж, не говоря ни слова. Губы её всё ещё чуть припухли, дыхание неровное. Пейдж с шумом нажимает кнопку вызова лифта. — Ну и прекрасно. Просто прекрасно, Фиби! — вскидывает она руки. — Это именно то, что нам всем сейчас нужно — чтобы ты снова трахалась с Источником зла! — Я не… трахалась, — устало бросает Фиби, закатывая глаза. — И если ты собираешься продолжать в этом тоне, может, не стоило вообще идти со мной? — А мы-то надеялись, что ты его шпионишь, — вмешивается Пайпер, не крича, но голос её холодный, колкий. — Помнишь, зачем ты туда пошла? Найти его слабое место? Или ты решила, что его губы — и есть слабое место? Фиби вспыхивает: — Это был просто поцелуй! Эмоции. Воспоминания. Момент. — Момент?! — Пейдж хохочет в голос. — Ты буквально сидела на нём, как будто это не твой бывший демон-муж, а грёбаный принц из сказки! — Хватит! — Фиби резко оборачивается, глаза сверкают. — Я всё ещё человек. Всё ещё женщина. Я… люблю его. Я никогда не переставала. И вы обе это знаете. Лифт приезжает. Они входят. Секунда напряжённой тишины. Пайпер медленно выдыхает и тихо, почти беззвучно говорит: — Фиби, он не просто плохой парень. Он — правитель подземного мира. Ты помнишь, что он сделал? Сколько людей погибло? Как он манипулировал нами? — Я помню всё, — хрипло отвечает Фиби. — Я просыпаюсь с этим каждую ночь. Но он… другой. Я чувствовала это. Он был настоящим. Человеческим. — Возможно, он и был, — Пейдж скрещивает руки на груди. — До тех пор, пока не стал демоном снова. А ты, вместо того чтобы быть ведьмой, Чародейкой, просто отдаёшься ему в его же кабинете. — Это была ошибка. — Фиби смотрит в пол. — Я просто… сорвалась. Всё слишком сложно. Пайпер мягко трогает её за руку. — Фиби, мы тебя понимаем. Правда. Мы знаем, как ты его любила. Но он использует это. Он тянет тебя обратно — к себе, к тьме. — А если это не он? — прошептала Фиби. — А если… всё это правда? Что он всё ещё любит меня? Что он пытается быть человеком? Пейдж прикрывает глаза, тяжело выдыхая: — Ты действительно веришь, что демон, ставший новым Источником, просто… решил, что хочет снова жить в белом домике с тобой и ребёнком? Фиби вскидывает взгляд. — Если бы ты видела, как он на меня смотрел… — голос её дрожит. — Как будто ничего не изменилось. Как будто всё ещё есть мы. Лифт останавливается. Двери открываются. Пайпер долго смотрит на неё. — Фиби, если ты ещё хоть раз поцелуешь его — мы можем не успеть тебя спасти. Фиби медленно выходит из лифта, не отвечая. Она не знает, что страшнее — потерять его снова… или себя. Фиби сидела на своей кровати, босиком, в мягком светлом халате. Лампа у кровати горела тускло, отбрасывая золотистый свет на её лицо. Волосы были распущены, локоны падали на плечи. В комнате было тихо — сёстры давно разошлись по своим комнатам. Но в её голове шумело. Она провела пальцами по губам. Те всё ещё горели. Губы Коула. Тёплые. Голодные. Уверенные. Он целовал её так, будто хотел прожить в этом мгновении целую жизнь. Словно сдерживал себя долго и больше не мог. Её ладони невольно сжались. Она помнила, как его пальцы легли на её талию — большие, сильные. Они скользнули вверх по спине, пробуждая в ней то, что она так старательно душила последние месяцы. Когда он притянул её к себе, она не сопротивлялась. Тело вспомнило всё — без слов, без логики, без объяснений. Фиби встала, подошла к зеркалу. — Что ты делаешь… — прошептала она своему отражению, глядя на свои чуть вспухшие губы, на раскрасневшиеся щёки. Но вместо ответа всплыла его фраза: "Ты очень сексуальна. Ужасно хочу тебя поцеловать." Голос Коула эхом прокатился внутри неё, как будто он всё ещё был рядом. Как будто его руки всё ещё лежали на её теле, его дыхание — горячее, как пламя, — касалось её шеи. — Прекрати… — прошептала она, закрывая глаза, но всё только усилилось. В воспоминании она снова сидит на нём, обнимает его за плечи. Его губы опускаются ниже — к её ключице, он прижимается лбом к её груди, дышит тяжело. Он шепчет ей: "Я скучаю по тебе. Больше, чем могу выразить." И она — она в ответ выгибается навстречу, забыв всё: кто он, кто она, кто они теперь. Сердце стучало так же, как тогда — будто его руки всё ещё на ней. Её тело предало её. Оно не знало ненависти. Только память. Только желание. Фиби отступила от зеркала, села обратно на кровать, закрыла лицо руками. — Он всё ещё жив во мне, — прошептала она. — И я… всё ещё люблю его. Но с каждой секундой становилось яснее: то, что между ними, нельзя закопать под страхом, долгом или приказом Старейшин. Это жило. Дышало. Тянуло её обратно. Она легла на спину, глядя в потолок. Тихо, почти неосознанно, её губы прошептали: — Коул…