спор между главой Бонтен и его заместителем

Три недели молчания. Всё началось без предупреждения. Ни приказа, ни объявления. Просто однажды глава «Бонтена» Манджиро Сано — известный как Майки, легендарная фигура в преступном мире Японии — перестал говорить. За ним, словно по негласному соглашению, затих и его правая рука — Санзу Харутио. На первый взгляд — тишина. На деле — напряжение, от которого по коридорам штаба шел мороз. Команды передавались через блокноты, короткие сообщения в телефонах и взгляды, которыми подчинённые учились понимать настроение начальства. Каждый шаг, каждое слово стало ставкой. Никто из бойцов не знал, что стало причиной этого «обета». Одни шептали о какой-то древней якудза-традиции. Другие — что это наказание за провал одной из операций. Истину знал только один человек. И если быть точным — он и был её причиной. Такемичи Ханагаки, супруг главы и его заместителя. Неофициально, конечно. В «Бонтене» такие связи были секретны, но все знали и молчали: прикасаться к Такемичи — всё равно что трогать ядерный чемоданчик. Причина же затянувшегося молчания? Смехотворна. Спор. воспоминания — Втроём на одной кровати тесно, — пожаловался Санзу, стоя у подоконника с открытым окном, и с сигаретой в зубах. — Но я не хочу спать отдельно, тем более отдельно с Такемучи — бросил в ответ Майки, лёжа на спине рядом со спящим Такемичи глядя в потолок. —Я тоже, решим по‑простому. Кто дольше промолчит — тот и будет спать с Мичи. А проигравший идет спать один в свою комнату* — Я согласен. Так и началась эта чертова «игра в молчанку». Такемичи сначала подумал, что они сдадутся за день-два. Потом начал раздражаться. Неделю спустя — он начал беситься. А на третьей неделе он был готов взорваться.Они не разговаривали даже с ним. Ноль слов. Даже обычного мычания не было! Только кивки, записки, подставленные чашки кофе. Красивые, заботливые но молчаливые идиоты.. В глазах остальных членов Бонтена всё это выглядело как мрачная война между двумя молчаливыми демонами Такемичи же всё больше раздражался. — Вы мне отвечать собираетесь? — не выдержал он однажды утром. Он стоял перед ними с вытянутыми руками, в которых уже были их телефоны и блокноты. Санзу приподнял глаза от книги, а Майки скрестил руки на груди. Оба молчали, только обменялись взглядами и синхронно качнули головами - типа, "нет, пока один не заговорит, второй тоже не откроет рта." — Хорошо. Прекрасно. Я пойду погуляю с Риндо. Он хотя бы рот открывает, когда его зовут и он в отличии от вас способен произнести «привет». Он развернулся, и тут же почувствовал, как его схватили. Слева — холодная, цепкая рука Майки. Справа — Санзу, челюсть напряжена, глаза горят. Молчание сохранялось, но из их лиц читалось всё: ярость и ревность — Ах, вот как? — Такемичи выдернул руки, как ножи из ножен— Все! Меня это достало. Хотите молчать — молчите. Но к моему приходу вечером — либо начинаете разговаривать как нормальные люди, либо... пеняйте на себя. Он ушёл, оставив их стоять в тишине, с пустыми руками и растерянным видом

1.5 часа спустя

Дверь в комнату резко отворилась. Такемичи вернулся. — Ну..? — холодно бросил он. — Что-нибудь хотите сказать? Нет? Парни снова переглянулись и покачали головами —Ну ладно. Я вас предупреждал. Больше он ничего не добавил. Ушел хлопнув за собой дверью. На следующее утро его не оказалось в их комнате. Ни в ванной, ни на кухне, ни в зале. Спал он теперь с Риндо. Причём — по-настоящему. Просто спал. В своей футболке и шортах, обнимая Риндо, пока спал. Всё выглядело невинно и мило... но Санзу и Майки это сводило с ума от ревности. Уже к вечеру они оба начали разговаривать. Сперва тихо, с короткими фразами друг к другу, затем — громче, с ворчанием, со взаимными упрёками. Но — разговаривать. Остальные члены Бонтена облегчённо вздохнули. Потому что если бы Такемичи не предпринял такие "огромные" меры, парни бы, возможно, никогда не прекратили этот странный марафон молчания.