Мечты

Пыль от ушедшей команды еще висела в воздухе, смешанная с запахом пива, пота и дешевого дезодоранта. Гулкие шаги и хохот Кости и Ромы за дверью затихли наконец. Щелчок замка отрезал остальной мир. В номере воцарилась внезапная, оглушительная тишина. Юра прислонился к стене, чувствуя, как пол слегка плывет под ногами. Старался не пить много. Но Илья подливал снова и снова: "За победу!", "За ту связку!", "За то, что не спасовал!". И Юра пил. Глоток за глотком, пока тепло не разлилось по жилам, а острые углы реальности не сгладились. Теперь голова гудела приятной тяжестью, ноги были ватными. Илья стоял напротив, опершись о тумбочку. Выпил явно больше – взгляд чуть мутный, движения чуть замедленные. Но даже так, он был Илья. Знакомый, близкий, но сейчас – бесконечно другой. Он смотрел на Юру. Не поверхностно, а прицельно, тяжело, задерживаясь на его лице, на руках, сжатых у бедер. В его глазах было что-то новое, пьяное и настойчивое. Вздохнул Илья, голос низкий, хрипловатый, как после крика, но без злости. Расслабленный. Теплый. – Костя с Ромой... допились уже. Поперли к себе. Юра кивнул, слишком резко. Комната качнулась. Кровь ударила в щеки, в уши. Алкоголь развязал что-то внутри. Он видел, как напряжены мышцы Ильиной шеи, как вздымается грудь под футболкой.Илья. Раньше это был просто... Илья. Сейчас само его присутствие висело в воздухе лишним грузом, мешая дышать. – Да... – голос Юры заплетался. – Они всегда... первыми падают. А мы... – Он махнул рукой, обозначая их двоих в опустевшем номере. Жест вышел размашистым, нервным. Тишина натянулась, как струна перед ударом. Густая, звенящая. Наполненная тем, что обычно глушил шум спортзала, крики других. Теперь – только они. И алкоголь, жужжащий в висках, размывающий все границы. Юра отвел взгляд, сделал шаг к окну, притворяясь, что смотрит в темноту. Ладони были влажными. В ушах заиграл тот самый навязчивый мотив – "I just wanna have sweet dreams about you..." – но теперь он бился в такт его сердцу. Шаркающий шаг. Тепло за спиной. Запах Ильи – спортивный, мужской, пивной – обволок его. – Юр... – голос Ильи прозвучал сзади, близко. Очень близко. Дыхание коснулось Юриной шеи. Тихое, горячее, с хрипотцой. – Ты... весь вечер на меня пялился. Юра замер. Весь мир сжался до этого голоса, до жара за спиной, до бешеного стука сердца. Страх и дикое, пьяное возбуждение скрутили живот в тугой узел. Дышать стало нечем. – Не... не правда, – выдавил Юра, но голос дрогнул, предательски выдавая все. Щеки горели. Усмешка Ильи. Короткая, с хрипотцой. Дыхание обожгло кожу у виска. – Врешь, – прошептал Илья почти в ухо. Слово прозвучало как что-то личное, интимное, почти нежное и от этого оглушительное. – Смотрел. Как... как на что-то, что нельзя, но очень хочется. Юра невольно обернулся. Они оказались лицом к лицу. Слишком близко. Юра видел тень усталости под Ильиными глазами, легкую дрожь века. Видел, как Илья медленно опускает взгляд на его губы. В Ильиных глазах, сквозь алкоголь, горел четкий, жадный огонек. Знакомый огонек азарта, но направленный теперь на него. Рука Ильи поднялась. Не для шутки. Не для похлопывания. Пальцы, сильные, привыкшие к мячу, дрогнули в воздухе, нацеливаясь на Юрину щеку. Взгляд Ильи был прикован к Юриным губам. Казалось, он вот-вот переступит последнюю невидимую черту – ту, что отделяла "обычно" от "больше никогда как прежде". Вот оно. Начало. Первая подача в пустоту. Точка невозврата в этом пьяном, волейбольном, сладком безумии. Юра замер. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно в тишине. Он не мог дышать. Илья был перед ним, и все, что было между ними раньше – игра, товарищи, условности – трещало под тяжестью этого одного, невыносимого, сладкого момента желания. Рука Ильи не опустилась. Она зависла, дрожа, в сантиметре от Юриной щеки. Этот миг растянулся в вечность – звенящую, невыносимую. ритм песни снова пробился сквозь гул крови, звуча насмешкой. Сны были здесь. Горячие. Юра не мог вынести нерешительности. Он сам сделал шаг. Небольшой, почти падающий. Не к Илье, а вперед. Их груди едва коснулись. Этого хватило. Рука Ильи упала – не на щеку, а на шею Юры. Шероховатые пальцы, холодные от пива и нерва, впились в кожу у затылка. Грубо. Нетерпеливо. Илья дернул его на себя, и их рты столкнулись. Это не был поцелуй. Это было столкновение. Неуклюжее, мокрое, слишком сильное. Зубы стукнулись. Вкус пива, пота, чего-то чисто Ильиного – ошеломляющий. Юра ахнул в его рот, Илья ответил сдавленным стоном-рычанием. Алкогольный туман в голове Юры взорвался белым светом. Мир свелся к грубой руке на шее, к жаркому давлению губ, к сбившемуся дыханию Ильи. Страх стал электрическим разрядом, сжавшимся внизу живота. Он не целовал – он принимал, с ошеломленной покорностью. Илья оторвался резко. Дышал тяжело, смотрел широко раскрытыми, испуганными глазами. Рука все еще сжимала Юрину шею. – Юр... – хрипло выдохнул он. – Я... Юра не дал договорить. Что-то сорвалось с цепи. Он вцепился в мокрый ворот Ильиной футболки и потянул обратно. На этот раз поцелуй был другим. Менее грубым, но не менее жадным. Илья ответил стоном облегчения. Его рука соскользнула на спину, прижимая так, что ребра заныли. Вторая запуталась в волосах, дергая. Юра почувствовал руку Ильи под своей футболкой, шершавая ладонь обожгла живот. Он вздрогнул, вскрикнув в губы Илье. Но остановиться было невозможно. Он впился пальцами в Ильину спину, чувствуя мышцы, потянул еще ближе. Одежда мешала. Ремень впивался. Футболка Ильи задралась. Юра коснулся его горячего живота ладонью – неуверенно. Илья резко дернулся, застонал из груди, прикусив Юрину губу. Боль была острой, сладкой. Юра ответил укусом. Они сползли на пол. Не упали, а сползли, не разрывая контакта. Линолеум холодный и липкий под коленями. Илья сверху, его вес – якорь. Колено неловко уперлось между Юриных ног. Юра закинул голову, издав незнакомый звук. Волна жара смыла стыд. – Иль... – прохрипел Юра, когда Илья рвал с него футболку. Ткань зацепилась за ухо. – Иль, стой... мы... Илья не слушал. Сбросил свою футболку. Глаза в полумраке горели дико. Он снова накрыл Юру. Голая кожа к коже. Жар, пот, дрожь. Губы и язык Ильи скользнули по шее Юры, вниз к ключице. Горячий, мокрый след. Юра обхватил Илью за плечи, впился пальцами в лопатки. Дышал ртом, коротко, как после розыгрыша. Голова кружилась. – Не останавливайся, – прошептал хрипло, не узнавая голос. – Пожалуйста... Илья поднял голову. Взгляды встретились. В Ильиных глазах – тот же страх, желание, вопрос. Он кивнул резко. Рука потянулась к поясу Юриных штанов. За окном завыл ветер. В номере – тихо. И дышать по-прежнему было нечем.