Дыши, зомби-бой

Байерс практически весь день провел в кровати, выходя лишь на обед и ужин. Он не общался с друзьями, не поддерживал их диалоги, его мысли, казалось, просто исчезли. Очень часто юноша ловил на себе задумчивые взгляды Уилера, который также ни с кем не разговаривал. Уилл лежал и не понимал где он, кто он, зачем он. Он просто был. Байерс не знал, было ли это действие препарата или ещё что-то, но ему явно было плохо. Лишь к концу вечера, незадолго до отбоя, шатен начал потихоньку приходить в себя. Когда мысли, наконец, вернулись в голову к Уиллу, и он смог нормально размышлять, он приподнялся на кровати на локтях и оглядел комнату. Солнце уже давно село, и палата озарялась лишь светом, исходящим из-за тонкой двери, и уличными фонарями за окном. Тем не менее, глаза Байерса быстро привыкли к темноте. Майк лежал на соседней кровати, уставившись в потолок. Глаза были открыты. Уилер время от времени закашливался, прикрывая рот кулаком. Чуть дальше был Лукас. Он сидел на кровати и что-то вычерчивал в альбоме, лежащем на согнутых коленях, здоровой рукой. Лицо Синклера озарялось слабым светом фонарей. Глаза парня задумчиво бегали по листу бумаги. Уилл случайно задел взглядом дальний край своей кровати. У изножья был аккуратно положен его рюкзак. “Мама приезжала?" Байерс, наконец, нашёл в себе силы и поднялся с кровати. Услышав шевеление, Синклер тут же перевёл взгляд на друга и улыбнулся. —Чувак, как ты? Тебе лучше? —Да, намного. —Улыбнулся Уилл, кивнув. Он подошёл к выключателю и зажёг свет. Лежащий на спине Майк поморщился и недовольно промычал что-то, когда свет начал жечь глаза. Затем он повернулся на бок, лицом к кровати Уилла, и зажмурился. Шатен же времени не терял, он сел на край кровати, поставив стопы на ботинки, и принялся открывать рюкзак. В самом верху полупустой сумки юношу встретила записка, сложенная пополам. Он развернул её и начал читать. Почерк был мамин, беглый и не очень понятный, но такой родной.. «Уилл, милый. Я привезла тебе немного вещей. К сожалению, ты спал, когда я приезжала, так что я решила не беспокоить тебя и оставить записку. Джонатан обещал навестить тебя завтра. Надеюсь, галлюцинации мучают тебя реже. С любовью, мама» Байерс непроизвольно улыбнулся, сложив записку и отложив ее на тумбочку. В рюкзаке он обнаружил свой альбом для рисования, краски, кисти, карандаши и три зелёных, но очень аппетитных яблока. Все ещё улыбаясь, он отложил рюкзак на тумбочку, но вдруг перевёл взгляд чуть дальше, встретившись с внимательными карими глазами Майка, который, видимо, наблюдал за Уиллом все это время. Вздрогнув, шатен резко вдохнул через нос. —Господи, Уилер. Чего тебе? Не ответив, брюнет лишь слабо выдохнул и урылся лицом в подушку. "Странный он", пронеслось в голове шатена. —Хей, Лукас, —обратился Байерс к Синклеру и, когда тот посмотрел на него, вопросительно выгнув бровь, продолжил. —Хочешь яблоко? —Уилл поднял фрукт над головой, и, получив радостный кивок, бросил его темнокожему. —Спасибо, бро. —Слава богу, Синклер вовремя выставил вверх руку и словил плод, искренне улыбнувшись. Байерс, чуть подумав, принял решение подняться и отдать ещё одно яблоко Дастину. Отбой-то ещё не прозвучал, значит, гулять по корпусу можно. Наверное. Он поднялся с кровати и, припрятав фрукт в карман штанов, направился к двери. Шатен уже собирался выйти, когда услышал позади себя заинтересованный голос. —Уилл, ты куда? —Лукас отложил альбом, сев на кровати. —Я решил сходить к Дастину, ну, тоже яблоком угостить. —Улыбнулся юноша, развернувшись лицом к другу. –Я с тобой! —Решительно заявил Синклер, обуваясь и поднимаясь с кровати. - Всё равно скучно, так хоть разомнусь перед сном. Кивнув, Байерс вышел за дверь. Лукас последовал за ним, и вот, они уже поднимались на этаж Хендерсона. Получив яблоко, кудрявый радостно отблагодарил Уилла. Также он поделился радостной(для себя) и грустной(для друзей) новостью, что завтра с утра покидает больницу. Они договорились встретиться перед завтраком и попрощаться. Вернувшись в палату, Уилл взял в руки альбом и карандаши. Он очень хотел что-нибудь нарисовать, но вдохновение всё никак не приходило. Отчаянно выдохнув, парень принялся выводить на чистом листе собственный портрет, параллельно кусая яблоко. До отбоя было ещё около тридцати минут. Байерс потратил четырнадцать минут на то, чтобы закончить картину. Это получился максимально простенький автопортрет. С бумаги смотрел сам Уилл, но он был бледен, как в последние дни перед тем, как лёг в больницу, глаза впалые. Названием работы послужило прозвище, которое Уильям получил от Майкла. «Зомби-бой». Точка. Подпись шатена. Не закрывая альбома, юноша отложил его на тумбочку и поднялся с кровати. Выкинув в урну огрызок от яблока, он направился в уборную. Соседи по палате уже давно приняли водные процедуры. Он быстро принял душ и вернулся в комнату. За пять минут до отбоя зашли санитары, предупредили о наступающем времени для сна и раздали оставшиеся лекарства. Уилл развернулся лицом к стене и попытался заснуть, несмотря на неприятное ощущение чужого взгляда на затылке. Вскоре, смирившись, юноша крепко уснул.

***

Уилл проснулся в холодном поту. Ему приснился ужасный, ужаснейший сон, от которого живот жутко скрутило. Он посмотрел на наручные часы. 2:38. В комнате было очень темно, настолько, что создавалось ощущение, будто Байерс находится в пустоте. Нащупав пальцами ног обувь, он начал обуваться, желая сходить в уборную и умыть лицо прохладной водой. Юноша чувствовал, что сейчас оно бледно-зеленого цвета, и этот ужасный оттенок хотелось поскорее смыть. Уиллу повезло, в коридорах никого не было. Спустившись на этаж ниже, он медленно подходил к ванной, будто наслаждаясь каждым шагом по полу, холод которого чувствовался даже через обувь. Подойдя почти в плотную к прикрытой двери и потянувшись к ручке, юноша вдруг оторопел. Из комнаты до него донесся тихий, но уловимый всхлип, за которым последовал глухой стук кулака о стену. Дальше - приглушенное шипение. Не сдержав любопытства, смешанного со страхом, Байерс резко потянул за ручку. Дверь открылась со скрипом. Шипение и всхлипывания неожиданно прекратились. Уилл увидел в углу сидящий на полу образ человека в больничной одежде, но из-за недостатка света не сразу понял, кто это. Когда осознание пришло, он отшатнулся. —Уилер? Человек в углу поднял голову и присмотрелся. —Черт, Байерс, ты меня напугал. Что ты здесь забыл? —Хриплый шёпот в ответ. Майк звучал раздражённо. Он небрежно встал и, подойдя к одной из раковин, включил воду. Дождавшись холодного потока, Уилер подставил запястье под него и сквозь зубы зашипел. Стекающая вниз вода начала принимать красноватый оттенок, и, заметив это, Уилл резко понял, почему до этого слышал хныканье. Он пошатнулся и направился вперёд, подходя к Майку почти вплотную. —Что за фигня, Уилер? Ты что творишь? —Юноша был в замешательстве, глядя на многочисленные порезы, красовавшиеся на руке брюнета. Тот лишь кинул короткий взгляд на Уилла, прищурившись. —Неважно, зомби-бой. За собой бы лучше следил. Кстати, ты ужасно рисуешь. —Тихо усмехнувшись, Уилер выключил кран, помыв от крови лезвие из точилки, и, забинтовав пострадавшую руку, покинул комнату, оставив Байерса наедине с собой. Шатен включил прохладную воду, набрал её в руки и расплескал по лицу, размышляя над тем, что только что произошло. Уилер видел его автопортрет и явно обратил внимание на надпись. Черт. И зачем только Уилл так подписал свою работу? "Ты ужасно рисуешь" - слова, которые все ещё звучали в ушах у Уилла. —Сам ты ужасно рисуешь, урод. —Негромко сказал он вслух, явно обиженный мнением Уилера. "Что за херню вытворил Майк со своей рукой?". От одного только вида располосованного запястья Уилера, то и дело всплывашего в памяти, по коже пробега табун мурашек. "Ну и жесть. Интересно, с чего ему вообще в голову взбрело таким заниматься. А, впрочем, это не моё дело". Байерс постоял ещё минуту, глядя на собственное отражение, и покинул уборную, с лёгким хлопком закрыв за собой дверь.