Остатки человечности

Осаму Дадзай. Осаму Дадзай. Осаму Дадзай. Казалось, что в Содэмунгу не было ни одного человека, который не знал Осаму Дадзая. Он слишком известная личность. В большинстве своем - в плохом ключе. В каждой бочке затычка, или лучше сказать — в каждой дырке член, в каждом банке (и не только) должник. Дадзай всегда был занозой в заднице, начиная с подростковых годов. Впрочем, его становление мерзкой личностью прошло очень даже обычным образом - связался не с той компание. Осаму может и был капризным и вредным ребенком, но всегда старался на учебе, принося домой положительные оценки. Его пубертат разрушил его жизнь на «до» и «после». Маленький домосед Осамушка превратился в гулящего пьяницу и заядлого курильщика не только сигарет, но и травки, шатающегося рядом с ему подобными. Закончил он школу с большой натяжкой, которую ему предоставили сами учителя из-за хорошего отношения к бывшему отличнику. «Переходный возраст, побесится и прекратит» — твердили все вокруг матери Осаму. Но его переходной возраст не угомонился даже во взрослом возрасте. Дадзай никуда не поступил после окончания школы, и, чтобы заработать деньги даже на свои вредные привычки, ему приходилось часто браться за грязную нелегальную работу. Хоть немного подняться на ноги ему помог его нынешний возлюбленный — Чуя Накахара. Он тоже не святоша, также в свое время находился в окружении идиотов, которые тусят на вписках в самых грязных и тусклых подвалах, и снобжал наркотикам убитых наркош, которым почти стал Дадзай. Изначально это был лишь секс на одну ночь, а затем они снова становились незнакомцами друг для друга, пока Осаму снова не понадобится доза или секс, или и то, и другое. Хотя, их жизнь с натяжкой можно назвать любовью. Они вынуждены жить вместе, потому что Дадзаю практически некуда идти. Его мать давно мертва, а отец и вовсе никогда не появлялся в жизни сына. Чуя слишком переживает о нем, чтобы выгнать из дома раз и навсегда. Они могут разругаться до драки, разрушить много вещей дома, но Чуя никогда не сможет собраться с силами и заставить Осаму наконец стать самостоятельным. — Как дела с работой? — Накахара вертится у плиты, добавляя в кибимпаб последние штрихи — кунжутные семена и зеленый лук. Он поворачивается к столу, где уже сидит Дадзай, вертя в руках палочки, и ставит тарелку с едой, следом садится напротив Осаму. — Ну-у.. — Дадзай тянет намеренно, уже набивая рот. Он снова хочет уйти от ответа, отшутиться, да что угодно, лишь бы не отвечать на вопрос. Дела с работой явно идут плохо, хуже некуда. Но Осаму большую часть дня не ищет работу, а бегает со своими, все еще, друзьями-наркоманами и тратит деньги на всякую чушь, но не ищет даже самую простую работу, типа курьера. — Я сохранил пару контактов, но объявления выглядели о-о-очень старыми, мне вряд ли ответят, и вообще.. — Дадзай. — Чуя говорит твердо, называя его по фамилии. Это всегда означает скандал. Без исключений. — Если ты думаешь, что я всю жизнь буду как осел продолжать тратиться на нас обоих со своей и без того маленькой зарплатой, то, новость, Дадзай, — нет, не буду. — Он хмурит брови, сверля взглядом лоб Осаму. В отличии от своего сожителя, Чуя давно нашел нормальную работу, хоть и не очень прибыльную. На одного себя — Чуе бы вполне хватило, но никак не на двух человек, учитывая, что у одного из них кучу долгов, которые нужно медленно, но отдавать. Чуя работает дорожным полицейским. К его счастью, его старший брат — Поль Верлен — смог покрыть все его грехи с продажей наркотиков и условной судимостью. Это тоже не было честно, но Накахаре хотелось отбросить нынешнюю жизнь окончательно. Единственное, что сейчас держало его на грани между прошлым и будущем — Дадзай. Дадзай — его настоящее, которое приходится тянуть на себе, поучая его всем тонкостям жизни, которые он еще и сам не до конца понял. — Я знаю, знаю! — Осаму наконец поднимает голову. Он потирает шею, извиваясь на месте — ему явно стыдно, хотя он часто притворяется вот так, чтобы Чуя немного угомонился и пожалел его. Он поднимает взгляд, строит почти щенячьи глазки. Чуя и вправду немного успокаивается, его взгляд слегка смягчается, он больше не такой острый, но все еще раздраженный. — Я.. правда постараюсь за этот месяц найти работу. Обещаю. Чуя опять верит лживым обещаниям. Он тяжело вздыхает, что-то бормочет под нос, качает головой, но больше ничего не говорит. Ему так и хотелось хорошенько вдарить по этому смазливому личику, выбить всю дурь и наконец заставить Дадзая стать настоящим взрослым человеком. Но не сейчас. Накахара слишком вымотался на работе, чтобы что-то выяснять. Он оставляет Дадзая один на один с едой, чтобы поразмышлять о дальнейшем уже в одиночестве, лежа на их зачуханном футоне. Им обоим трудно жить в этом суровом мире. Дадзай не первый и не последний балбес в Корее, их много и число растет с каждым днем. Чуя не первый и не последний трудоголик в Корее, их много, но число вряд ли растет, возможно, даже убывает. После ужина Осаму топчется на балконе, подбирая свою же недокуренную сигарету. Он сжимает ее меж губ, а рука копается в кармане единственной, но прокуренной куртке, в поиске зажигалки. Осаму корчит довольную моську, когда наконец затягивается любимыми сигаретами, которые Чуя стабильно выкидывает. Он открывает окно на распашку, следом запрыгивает на него, высовываясь на улицу и выдыхая дым туда. — Эй, Осаму! Дадзай на мгновении теряет равновесие, прежде чем вернуться в усидчивую позу. Он опускает голову вниз, пытаясь разглядеть человека, который позвал его. Прищурившись, он узнает в миниатюрной фигурке Ранпо Эдогаву, его лучший друг и бывший одноклассник. Ранпо машет рукой, улыбаясь во все зубы, и снова держит какой-то пакет в другой руке. Его покупки были однотипными — сверху лежала обычная еда, чаще всего сладости, а под этими завалами две бутылки соджу. — Выйдешь? — Эдогава поднимает руку с пакетом, чуть трясся им и тем самым заставляя бутылки звенеть. Осаму кивает, спрыгивая с места. Чуя уже отрубился, так что незаметно выскочить из дома не составляло труда. Он быстро оказался рядом с Ранпо, все еще держа сигарету между губ. — Месяц тебя не видел. — Дадзай пожимает Ранпо руку, также улыбаясь. — Где был? — С Акико уезжали в Тайланд. — Он гордо поднимает подбородок, ставя руки в бока. — Если хочешь — фотки покажу. А, точно, пока я помню.. — Эдогава начинает копаться в пакете, хмуря брови от усердия, будто он собирает кубик Рубика на скорость. Покопавшись в пакете пару секунд, он достает небольшую подвеску в виде пирамиды и протягивает Осаму. — А почему пирамида? — Он еле сдерживает смех, кусая щеки. — Честно? Не знаю. — Ранпо пожимает плечами. — Я просто увидел красивую подвеску и решил хоть что-то тебе привезти. А сладости я уже съел. Или тебе не нравится?! — Ой-ой, тише! Мне нравится. — Осаму хихикает, сразу же надевая на себя подвеску и заправляя ее под футболку. Ранпо довольно хмыкает, пихая Дадзая в ребра, от чего он чуть морщится. Впрочем, они прощаются также быстро, как и здороваются. Ранпо пробормотал что-то по типу: «Акико ругаться будет, что опять с тобой тусуюсь. Я пойду», и убежал. Осаму лишь смотрел ему вслед. Конечно, мало кто будет рад его компании. Единственные новые знакомые, которых он может себе позволить, — это девушки из баров и клубов, которые уже пьяные в хлам и лезут к любым парням, даже к тому же Дадзаю. Остальные его близкие, если их вообще так можно назвать, это старые школьные друзья, оставшиеся родственники или ему подобные изгои общества. Изгоем общества Дадзай себя не считал. У него ведь фактически есть всё, если не углубляться в это. Отношения? Есть. Семья? Частично есть. Друзья и дом? Да тоже. На словах это звучит хорошо, пока не захочешь спросить подробнее. Об отношениях Дадзай никому не рассказывал. Да, живет с Чуей.. Да-да, с тем самым. Вряд ли он мог назвать это любовью. Иногда он сам размышлял об этом. Признавался, что действительно просто сел на шею и сильно привязался, не в силах убежать и не мучить Чую своими выходками. Он благодарен Чуе за то, что он смог хотя бы отучить его от наркоты и дал ему дом. Каким бы клоуном Осаму не казался, он все еще безумно тревожный человек. Остатки его семьи состояли лишь из Оды Сакуноске, его старшего брата, и Кьюсаку Юмено, младшего брата. Ода был старше Дадзая на 10 лет, так что быстро испарился из родительского дома, чтобы построить собственную жизнь, что, к счастью, хотя бы у него получилось. Временно, но получилось. Кью же наоборот — младше Осаму на 10 лет. Все беды их семьи свалились не только на Дадзая. Сакуноске мог бы стать самым счастливым из тройки братьев, если бы не его почечная недостаточность. Ода сам запустил ее, и теперь ему нужно пересаживать почку. Осаму бы отдал ему свою, если бы не продал ее два года назад, когда ему угрожали, если он не отдаст все свои долги. Найти донора было проблематично, учитывая, что в их время должники в первую очередь избавляются от своей почки. Остальные же не хотели лишаться своего органа. Дадзаю часто снились кошмары, где Ода умирает из-за этого, а после его дух приходит к нему и обвиняет его во всем. От этого чувства вины и беспомощности все сильнее съедали Осаму. Лучше не становилось и от судьбы самого младшего. Юмено оказался в детском доме сразу после смерти матери. Их мать погибла в аварии пару лет назад, когда Кью было всего 9. Первое время он находился под опекой Сакуноске, но его через год окончательно сразила болезнь. Он слишком быстро уставал от того же похода в магазин, который находился через дорогу. Сейчас Кьюсаку уже 13, и он все еще в детдоме. Дадзай не забирал его — знает, что не потянет и лишь добавит головной боли Чуе. Осаму навещал брата каждую неделю и получал одно и то же: «Саму, забери меня!». Боль ребенка смешивалась с его пубертатом. Переходный возраст добавлял ненависти ко всему, даже к больному Сакуноске. — Почему ты не можешь меня забрать? - Кью сжимает маленькие кулачки и хмурит бровки, тем самым выражая всю свою ненависть, даже если это выглядит немного смешно. Не смотря на местонахождение, другие дети вокруг выглядели счастливыми. Они все сейчас гуляли во дворе и счастливо смеялись. Все, кроме Кьюсаку. — У меня сейчас проблема с финансами и работой, понимаешь? — Дадзай мнется. Ему стыдно. По-настоящему стыдно, ведь брата он действительно любит. — Одасаку обязательно скоро выздоровит и заберет тебя обратно домой.. — Он протягивает руку, чтобы потрепать ребенка по волосам. Юмено перехватывает его запястье, сжимает с нечелоческой силой. Осаму ерзает, пытаясь вырвать из хватки. Вокруг шепот, одни и те же слова — «Ты виноват». Вокруг темнота, глаза мальчика становятся красными, а из самих глаз течет кровь. Земля уходит из под ног, Кью увеличивается в размерах на глазах, а после берет Дадзая в ладошку, а затем.. сжимает в кулаке как муху. Осаму вопит, а затем.. просыпается. Чуя испуганно заглядывает в спальню, где Дадзай крепко сжимает одеяло, а его всего трясет. Это был очередной кошмар. В ушах звенит, и Осаму не с первого раза слышит слова Накахары. — Осаму, ты в порядке? — Чуя аккуратно садится рядом и кладет руку на плечо Осаму. Сейчас явно раннее утро, ведь Чуя уже одет и явно собирался уже уходить на работу. — Я? Да, все хорошо.. — Накахара, конечно, явно ему не верит, но допытывать Дадзая уже нет времени. — Тцц.. Ладно. Лучше.. поспи еще. Или, если что, завтрак на столе. — Чуя выпрямляется и направляется обратно в коридор. Он внезапно останавливается, оглядывается на Дадзая. — Позвони мне в обед, ладно? Дадзай кивает, а Чуя уходит на работу. В ушах перестает звенеть, зато теперь Осаму едва держится, чтобы не наблевать на постель. Он, шатаясь, поднимается на ноги и заходит на кухню. На столе стояла тарелка с еще свежим вкуснопахнущим омлетом. Осаму же нападает не на еду, а на графин с водой, который он выпивает залпом, громко глотая. Допивая все до капли, он ставит графин на место и тяжело дышит. Тошнит уже не так сильно, но есть все еще не хочется. Дадзаю придется выйти на улицу намного раньше, чем обычно, и на этот раз в одиночестве. Он быстро собирается, надевает, что и обычно можно надеть в осеннюю погоду. Начало октября, уже становилось прохладно. Дадзай живет в одном из самых спокойных районов, где за ним не бегают те, которым он задолжал. Впрочем, сейчас у него не так так уж и много долгов, по крайней мере, по сравнению с тем, что было — это намного меньше. Сейчас ему важно вылечить Сакуноске и обрести все условия для хорошей жизни ребенка. Чтобы добраться до центра придется проехать на метро. Осаму лениво волочит ногами, пялясь вниз и сжимая между губ сигарету. Замечая, что он приближается к входу в метро, Дадзай вздыхает и выкидывает сигарету в урну, а следом спускается по лестнице вниз. В метро всегда много людей, все куда-то торопятся, куда-то спешат. Некоторые счастливые и едут куда-то развлекаться, некоторые угрюмые и едут на нелюбимую работу, на которой приходиться пахать лишь из-за отсутствия выбора. Некоторые устраивают кипиш в поездках, делая мозг всем внутри. В метро все такие разные, что Дадзай мог бы бесконечно разглядывать каждого прохожего. Дадзай замирает на месте, когда осознает, что забыл взять бумажник. Он громко вздыхает и плюхается на ближайшую скамейку, прижимаясь спиной к стене. Теперь он точно никуда не уедет, а домой возвращаться не очень хочется. Но проветриться сейчас один из неплохих вариантов. — Здравствуйте, господин! — Кто-то с очень звонким голосом прямо сейчас решил навязаться Дадзаю. Тут часто ходят ребята, которые очень усердно будут тебе что-то впаривать, пока ты не обматеришь их с ног до головы. Дадзай, поворачивая голову на незнакомца, ожидал увидеть парнишу примерно своего возраста, но.. все оказалось не так. Перед ним стоял мужчина лет 40 в деловом костюме и с небольшим чемоданчиком. Увидев озадаченное лицо Осаму, мужчина прокашливается, а после вежливо улыбается. — Прошу прощения, если напугал вас или оторвал от размышлений.. — Слушай, мужик, мне ничего не надо, денег нет. — Дадзай начинает дерзко сразу, надеясь, что продавец всей херни точно отъебется мгновенно. Но мужчина лишь продолжает улыбаться, даже не дрогнув. — Ну, во-первых, я ничего вам не предлагаю купить, а во-вторых, можете звать меня Огай. — Осаму уже открывает рот, но Огай продолжает. — И в-третьих.. Сыграем в ттакджи? На деньги. — Я же сказал, денег нет. Тут теперь казино ходит на ногах? — Дадзай откровенно язвит. Сегодня он не в настроении просирать все свои деньги, а особенно в ттакджи. — Что Вы! Вы не потратите ни одну вону! - Мори садится рядом с Осаму и открывает свой чемодан. В чемодане — сами ттакджи и.. пачки денег. У Дадзая округляются глаза. — За каждую победу вы получите 10 тысяч вон. — А если проиграю? — Ну, раз денег у Вас нет, как Вы сказали уже два раза.. — Огай хихикнул. — ..то расплатитесь телом. — Он быстро продолжает, видя поднятые брови Дадзая и не желая вызывать очередные недопонимания. — За каждый проигрыш я буду давать Вам пощечину. Ничего критичного, правда? Дадзай щурится. С одной стороны — да, неплохо поиграть в детскую игру и заработать, всего лишь придется пожертвовать своими щеками, которые быстро перестанут болеть. А с другой — слишком это подозрительно. Зачем Огаю подходить к случайным людям и практически на халяву давать им деньги? Впрочем, Осаму быстро выкидывает эти мысли из головы. Сейчас для него лишних денег не бывает и не может быть, поэтому он дает положительный ответ. — Отлично! — Мори вновь довольно ухмыляется, доставая две ттакджи разного цвета — одна красная, а другая синия. — Моя — красная, ваша — синия. — Он протягивает Дадзаю синию ттакджи. — Вы начнете первый. Цель игры — перевернуть ударом своей ттакджи чужую. Обычная детская игра, появившаяся еще пару десятков лет назад. Огай кладет свою ттакджи на пол и отходит на два шага назад, предоставляя Дадзаю возможность хорошенько настроиться и разгуляться. Дадзай всегда хорошо играл в ттакджи в детстве. Конечно, во взрослом возрасте он уже растерял все свои способности.. Хотя.. Играя с Мори, он выигрывал больше, чем проигрывал. Щека горела от смачных ударов, но некритично. — Закончим? Или еще поиграем пару раз? — Огай наклоняет голову в бок, разглядывая раскрасневшуюся щеку Осаму. — Закончим.. — бормочет он, пересчитывая в руках купюры.. 100 тысяч вон.. Сегодня шикует! Дадзай с ухмылкой пихает деньги в карман куртки, а, поднимая голову, видит Мори, который пихает ему свою визитку. Осаму берет ее и вертит в руках. Странная она какая-то, фигуры какие-то изображены.. — Если хотите еще заработать, то позвоните по этому номеру. — Огай подмигивает и удаляется в сторону лестницы, ведущую вверх на улицу, исчезая как призрак — незаметно и быстро. Оказывается, сегодня не такой уж и плохой день! И заработал, и работу предложили.. Своеобразную, конечно. Кислый вид Дадзая быстро сменился на улыбчивый и счастливый, от чего он шел практически в припрыжку. Дадзай вернулся домой, на удивление, не потратив ни воны. Он так и не съел свой завтрак, и обед.. И, наверное, так бы и не поужинал, если бы к этому времени Чуя не возвращался домой. — Дадзай, откуда деньги? — Чуя скептически пересчитывает купюры. — Ты опять занимаешься этой гадостью? — Он начинает злиться. Даже если Осаму нашел работу, сразу ему никто не заплатит. — Да с чего ты взял?! — Осаму обиженно фыркает, звездочкой разваливаясь на матрасе. — Ко мне подошел какой-то мужик, говорит, мол, поиграй со мной в ттакджи, за каждую победу — 10 тысяч вон! Я выиграл его 10 раз! — Затем он указывает на свою щеку. — Я проиграл где-то раза 4. За проигрыш — пощечина. Легкие деньги, но легальные! — И ты думаешь, я тебе поверю? Ты даже не позвонил мне, хотя я просил. — Накахара щурится, выискивая в чужом лице любые признаки лжи. Осаму — искусный лжец, что хер поймешь врет он или нет. — Ну Чуя, это правда! — Он хмурится, садясь и скрещивая руки на груди, и начинает дуть щеки. — Боже, хватит вести себя как ребенок. — Чуя закатывает глаза, звонко цокая. — Иди жри давай, целый день голодный щеголяешь. Дадзай не удивлен, что Чуя ему не верит. Если бы ему рассказали про это, он бы отреагировал также. Какой-то мужик подходит к людям и играет в ттакджи, раздавая им деньги за победу? Смешно ведь и выглядит, как новая тактика маньяков. Эй, мальчик, поиграем в ттакджи? Принесешь маме денюжку! Жуть какая.. Еще и визитку дал. И что? Нужно опять позвонить ему, чтобы получить лещей? Бред, но.. Почему бы и нет? Попробовать стоит. Если что-то пойдет не так, Осаму как обычно вывернется, он ведь хитрый жук. На этот раз, Осаму проснулся в привычное ему время — в обед. Он хорошенько выспался и ему не снились кошмары. Ему приснилось, как он буквально купается в деньгах и ездит на дорогущем лимузине с собственным водителем. Где-то в параллельной вселенной так точно будет. Дадзай нежится в одеялке, параллельно вертя в руках ту самую визитку. Круг, треугольник, квадрат.. Прямо как детские развивающие игры. Он качает головой, хихикая, но тянется к телефону и набирает цифры, написанные на другой стороне. Трубку быстро снимают. — Алло? — Осаму на мгновение мешкается, не зная, что и сказать. «Мне дали визитку, после того как отвесили лещей»? Ну и ну. — Здравствуйте, если вы хотите поиграть в игры и заработать, продиктуйте ваше имя, фамилия и год рождения. — Голос женский, твердый, но спокойный. — Э-э.. Дадзай Осаму, 19.06.2002. — Отлично, сегодня в 2 часа ночи мы Вас заберем возле метро Булгванг. Пароль — тише едешь — дальше будешь. Дадзай не успевает ответить, как девушка бросает трубку. Ночью? Это уже напрягает. Но вряд ли быть закладчиком теперь шифруется как «играть в игры». В голове Осаму сложилась карикатурная картинка — толпа взрослых пытается вспомнить как играть в игры детства и массово настольгируют. Когда Осаму был совсем маленьким, Ода сам учил его играть в тот же ттакджи, гонги, игру в кальмара, шарики и все другие подобные игры, которые знал каждый ребенок в каждом дворе. Осаму всегда находился в компании Сакуноске. Мать целый день работала, чтобы прокормить детей, поэтому опекуном Дадзая становился Ода, который таскал его везде с собой, даже когда шел играть со своими друзьями. Они, впрочем, и не были против. Осаму начал клоуничать с малых лет и вытворял всякое, что вызывало смех у подростков. — Саму.. — Одасаку вздыхает, аккуратно поднимая грязного Дадзая на руки. Мальчик умудрился плюхнуться в лужу, когда гонял мяч, пока его старший брат ходил в магазин. — Мама скоро придет.. Нужно тебя отмыть. — Ну я еще хочу погулять! — Осаму капризничает, ворочась в чужой хватке. — Мама, может, тебе и ничего не скажет, но мне точно влетит, что я не уследил за тобой. Я за тебя в ответе, помнишь? — Он хлопает брата по носу, мягко захихикав следом. А потом родился Кью. У их матери тогда появился какой-то ухажер, который клялся, что заработает денег, и они все уедут в хороший дом. Но он оказался обычным мошенником, который украл отложенные деньги матери и оборвал все связи. Ода уже уехал и учился в университете. У Кьюсаку могла быть такая же судьба, как и у маленького Дадзая, но он был занят гулянками, и Юмено учился играть сам, подходя к различным детя Дадзай снова утонул в своих размышлениях и не заметил, как заснул обратно, опять оставшись голодным. Проснувшись от вибрации собственного телефона под подушкой, он мгновенно вскочил и выключил его, не желая будить рядом спящего Чую, который будет явно не в восторге, если узнает, куда собирается Осаму посреди ночи и еще больше начнет подозревать его в употреблении. Но Накахара лишь бурчит во сне и переворачивается на другой бок, забирая все одеяло себе. Дадзая всегда бесило то, как вел себя Чуя, когда спал. Он иногда пинал его, мог громко храпеть, а иногда и вовсе разговаривать. Дадзай никогда не вникал, что он там бормоче Осаму старался вести себя как можно тише, одеваясь в свою обычную одежду и раскладывая по карманам телефон, бумажник и ключи. Он аккуратно выходит из дома, медленно проворачивая ключ в скважине и снова суя его в карман. Дадзай насвистывает себе под нос веселую мелодию, выглядя вполне довольным, хоть и сонным Он приходит на место и начинает раскачиваться на ногах туда-сюда. Вскоре в его поле зрения появляется большая черная машина. Стекло впереди опускается и оттуда показывается человек в черной маске и красном костюме — Дадзай Осаму? - Голос мужской, грубый. Дадзай кивает. — Пароль? — Э-э.. - Он чешет затылок. — Тише едешь — дальше будешь? Стекло обратно поднимает, а задняя дверь наоборот — открывается. Дадзай аккуратно залезает на единственное оставшееся свободное место, закрывая дверь. Четыре других человека крепко спят. Ну, да. Ночь же на дворе. — А мы долго будем ехать? — неловко спрашивает Осаму, но ответа не получает. Человек в маске жмет на какую-то кнопку, и в салон запускается газ. Дадзай распахивает глаза, начинает ерзать на месте, но вдохов он сделал уже слишком много и благополучно отрубился, уйдя в сон вместе с остальными. Мужчина вновь заводит мотор и отправляется в путь.