Человек, который борется за вас

— НЕ ЛЕЗЬ, ТУПОЙ ПРИДУРОК!!! — Каччан!  Тупого идиота бы сводить в больничку, да проверить блевотно-зеленые глазки на пригодность в применении, чтобы окончательно убедиться, что покажи ему два пальца руки, он с уверенностью ответит, что пять, а то и все семь. Иначе как понимать то, что в зеркале он явно увидел больше, чем есть на самом деле? Из его поступков выходит только два вывода: или у идиота проблемы со зрением или у него проблемы со зрением и уверенностью в себе.  Невозможно. Просто невозможно. Долбаный придурок опять возомнил себя долбаным пупом земли и влез в очередную драку, в которой в очередной раз лежит на земле с очередным переломом, и все втирает-втирает-втирает другим придуркам, что не слабак, что всемогущий лучший и что в следующий раз он «обязательно покажет им, на каких горах раки срут!!!».  Незачем мне запоминать его слова дословно. Исход каждый раз тот же.  — Тупой кретин. Опять доказываешь мне, что ты бесполезный? — ядовитая ухмылка ни в какую не натягивается на озлобленное лицо. — Спасибо конечно, но я и так, блять, был в курсе, — даже кричать у меня не хватает сил, но спокойный, почти ровный тон, кажется, пугает деку посильнее обычных криков и искрящихся кулаков. В теле странное чувство. Привычная агрессия будто скопилась в лице и ладонях, освободив все остальное пространство на ловлю дзена.  Я почти не обращаю на это внимания, — или думаю, что не обращаю — занятый лишь мыслями о маме, с которой поссорился, о домашнем задании, в котором не могу разобраться, о предстоящей драке и тупом придурке, который сидит и даже не шевелится, хотя я ему даю время поднять свою долбаную сталкерскую тетрадь и свалить куда подальше. Мне уже понятно из-за чего придурок оказался здесь. «Сталкерская тетрадка» валяется за пару метров от меня. На открытой страничке, с ярко выделенным  маркерами названием. Красивые, и не очень, отметины грязной подошвы. Какие то из них отпечатались аккуратно, но четко, какие то смазаны, будто по странице очень долго и усердно водили ботинком. Смотря на нее я невольно думаю, что раньше деку бы написал гораздо больше информации, и странички выглядят не такими плотными - раньше растоптать их стоило большего труда, чем заняло у этих уродов сейчас.  С такого расстояния я не могу прочитать что именно там написано, могу сказать с уверенностью, что где-то у себя в фанатской комнатке он хранит ту самую тетрадь, с плотными страничками и стикерами на каждом развороте, подробном расписании дня каждого, переписанные цитаты из интервью и прочие бесполезные факты о героях. А в ее конце оглавление как у книги, по нему любому желающему можно найти за считанные секунды страничку об интересующем герое.  Тетрадь, что сейчас измятая прованивает на асфальте берется с собой в школу или в дорогу. Как раз для таких случаев, и информация в ней продублирована и не столь важна.  Потому что жизнь преподает Деку урок раз за разом. Один он усвоил, потому что преподал его я. А второй все не может вдолбиться ему в голову. И я уже ничем помочь не могу. И не собираюсь.  Кучка отбросов стала меньше, пока я беседовал с идиотом. Видимо, кто-то не достаточно тупой сделал правильное решение и свалил, пока есть возможность. А кто-то достаточно тупой, например такие как Деку, смотрят на меня своими тупыми рожами и угрожающе водят бровями. Ужасно бесит. В животе начинает тянуть от желания перебить всех присутствующих и в повороте к разъяренной толпе я борюсь с навязчивой мыслью бросить взгляд на деку как в последний раз. Не умирать же я тут пришел.  Руки широко расставляю по бокам и хищно улыбаюсь. Я здесь играю роль свирепой овчарки, хозяина которой не дружелюбно задел незнакомец. Стоит мне обнажить клыки, как окружающие шарахаются и уводят подальше детей, людей, которых хотят защитить, которыми дорожат. Стоит мне зарычать и дети тыкают в меня пальцем, а в головах взрослых уже несчастливые сценарии, в глазах паника и дыхание учащается.  Стоит мне сорваться сцепи и мне уже насрать. Сейчас и здесь я тупое животное, которое беспощадно рвет клыками, причиняет боль и громко лает, показывая себя страшным чудовищем. Говорит о защите и нападении, рассуждая о ценностях жизни и не жалея себя сражается с врагом. Меня от овчарки отличает лишь то, что я могу говорить.  А еще то, что защищая я борюсь с самим собой. Я бью самого себя, я ненавижу и и осуждаю здесь только себя. И немного всех остальных кретинов, в которых поочередно попадает мой кулак. Боль я чувствую очень хорошо. Чувствую каждым ударом стертые костяшки, чувствую каждый удар металлической палки по спине, чувствую каждый пинок и пощечину.  Но их так мало, что на равне с моей ненавистью они даже не ощущаются.  Мне не приходится даже прибегать к причуде. Толпа сама рассасывается и только самые смелые еще сидят на земле и плюются в мою сторону. А я стою над ними и плюю им в лицо. Это повторяется из раза в раз.  — Может хоть так вы уже запомните мою морду.  Ненасытные идиоты каждый раз остаются ни с чем и матерясь убегают. А я каждый раз гордо выпрямляюсь и задираю подбородок. И воспоминания летят перед глазами целым фильмом. Ни одна такая драка не обходится без флешбеков. Это уже не смешно и больше смахивает на чужую причуду.  Нет опьянения от победы, есть только незабывающиеся изо дня в день ощущения ноющих ладоней, отпечатков от ногтей на них же, свиста в ушах и быстрых-быстрых своих собственных ударов по незнакомцам. Я помню переулок, я помню лица и сраную тетрадь с плотными листами. А еще то, что тогда не был достаточно сильным, но впервые стал для него его собственной овчаркой. Все, на что хватило мозгов у прошлого Деку - это забрать долбаную тетрадь и спрятаться за ближайшим деревом. Я почти уверен, что когда повернусь, найду его в том же положении.  Я снова вижу себя тогда со стороны. Будто смотрюсь в зеркало, но в нем версия меня - меньше. Моложе и тупей на пару лет. Вижу себя со стороны: стою также, как идиот, ноги шире плеч расставил, глаза на мокром месте. Поднимаю ноющий кулак, весь в ссадинах и синяках, другим сопли с губ небрежно утираю. Стою как герой настоящий: двое против одного, улыбаюсь, показываю свое превосходство над удирающими задницами. А все потому что знаю: за моей спиной этот слабый придурок Деку. Беспричудный, бесполезный, слабый. Что он может противопоставить уродам посильнее? Тварям, которых природа не обделила причудой, и которые привыкли периодически пополнять свою самооценку с помощью не способных себя защитить. Таких как деку.  Я кажется только сейчас замечаю избитое лицо, глубокие ссадины и порезы, посиневшие ногти, которыми видимо пытались удержать тетрадь или сильнее всадить в противника. Его кожа никогда не отличалась упругость и стойкостью. Одно неправильное движение - и вот из небольшого ушиба тянутся ручьи крови. С возрастом ситуация улучшилась - его тело хотя бы не выглядит как один лопнувший капилляр - но не думаю, что от этого ему меньше больно. Подбитые глаза смотрят на меня исподлобья. Взгляд проходится по лицу, опускается на руки и.. принимает то омерзительно-жалостливое выражение.  — Каччан..  Чуть ли не шепчет.  Злость в теле поднимается новой волной, сейчас бы я с удовольствием сам вмазал этому придурку. Злобный оскал видимо снова появляется на моем лице, потому что чужие зрачки сужаются, а голова резко, но не сильно вжимается в плечи. «Где же был этот твой страх, когда ты доказывал свою правоту этим идиотам?! Где же был твой инстинкт самосохранения, когда ты понимал, что тебя отлупят, как свинью?! Почему ты боишься меня, моей рожи, но не боялся идти наперекор толпе униженных козлов?!» хочется выкрикнуть это в лицо, подорвать пару раз нос и сжечь кудрявые волосы. Но все слова застревают в горле также как там и появились.  Много. Резко. Противно.  Мне хочется выблевать их как огромный комок шерсти выплевывает кошка. Но блевать ни словами ни шерстью у меня не получается - остается только проглотить. От напряжения или от размеров комка горло сдавливает до болезненного стона, который я тоже пытаюсь всеми способами проглотить, но часть его вырывается на ружу и, конечно же, не укрывается от барабанных перепонок Деку.  Деку не мастер скрывать эмоции, он вообще этого делать не умеет. По нему сразу видно и страх, и боль, и недовольство, и даже когда он не выспался или заболел. Но сейчас, к моему удивлению, он не сдвигает брови к переносице не выдыхает грустно. Он, опираясь на уцелевшую руку, встает и прямо смотрит на меня. Странно. Раньше я не замечал, считая что он намного ниже меня, но оказывается мы почти одного роста. Или это зеленая шевелюра сбивает меня с толку?  — спасибо.  Никакого привычного «Каччан, твоя рука…» «Каччан.. твоя нога..» «Каччан… твоя жопа..».  — э…  Спасибо. Ну, пожалуйста. Хули тут говорить то?  Деку протягивает руку - все еще целую - а на лице ни капли, присущей его обычному поведению, жалости. Возможно капля страха, неуверенности, что я ее пожму в ответ, стиснутые слишком сильно зубы и дрожащие губы. Это выглядит просто смешно. И после всего этого ему пришло в голову протянуть руку и сказать «спасибо»?  — Каччан..?? Я, кажется, совсем начал забываться. Эмоции спокойно разгуливают по моему лицу без спроса и предупреждения. Вот скрываются клыки, и уже тихий смех прорывается сквозь улыбку, а в голове стучит «спасибо-спасибо-спасибо». Такое уверенное и громкое, совсем не сочитающееся со складками на лбу и учащенным дыханием. Деку от неловкости начинает посмеиваться вместе со мной, но приступ смеха заканчивается быстро, как только мне перестает быть смешно. Снова появляется складка между бровей и кончики губ ползут вниз. Придурок тут же дергается и складывается по стойке «смирно».  Смешно. Вот бы опять не заржать.  На его рукопожатие я отвечаю стукаясь плечом, пока прохожу мимо. Сплевываю кровавую слюну на асфальт и подхожу к смятой тетради. Следы от плевков, которые не были видны с прошлого расстояния прекрасно можно разглядеть сейчас. Уже застывшая слюна, размазанная ботинками, отпечаталась по страницам. Даже смотреть на это унижение нет сил. Я тремя пальцами беру это за край и с размаху попадаю в мусорку.  — Каччан!!  — Завали. Вся информация у тебя и так есть. В более надежном месте, — сучья сущность внутри меня схватывает оргазм. — Или я не прав, Де-ку?  Эти дернувшиеся уши и в миг поднятые до них плечи должен был увидеть всемогущий.  — Ты все не можешь усвоить один единственный урок - настолько ты бесполезен.  На эти слова он даже не шевелится. Эх, привык.  — Перестань влезать уже во все это дерьмо.  «Ведь в следующий раз меня может и не быть рядом.» - проглатывается, даже не успев застрять в горле.