Когда срываются маски

Александр молча лежал на койке и приходил в себя от мерзкого отвара, коим его здесь насильно потчевали вторую неделю. Он находился в состоянии глубокого шока и неверия. Его тело отказывалось подчиняться. Даже те два пальца, которые совсем недавно ещё шевелились и давали возможность чувствовать физически собственную жену и малыша. Он ощущал себя пойманным в ловушку в собственном теле. Был полон гнева и раздражения, которые, по словам Чена, блокируют "поток энергии". Хотя, возможно, в этом был виноват метод лечения. Чен не делает МРТ или КТ в привычном смысле. Доктор использует методы восточной диагностики: пальпация, изучение пульса, языка, наблюдение за дыханием и позами. Чем цвет языка поможет ногам пойти?! Вошёл Чен: - Не надо злиться, Алекс. Негативные эмоции только мешают. Иначе чжэнь цзю не поможет. А без этого мы не сможем двигаться дальше. Парень натянул вежливую улыбку. Его перевернули на живот и принялись готовить к иглоукалыванию. Сотни иголок в ключевые точки для снятия боли и разблокировки энергии. Затем точечный массаж. Но всё это только после специальных травяных отваров. Невкусных и горьких. Заметил, что жена села рядом на стул. Если бы не она... Ради неё, красивой, молодой, ироничной, открытой, ранимой, и такой смелой и сильной, очень-очень любимой, он и согласился на это всё. Не ради себя. Ради неё и ребёнка. Отец сдался сразу. Ему, элементарно, не до семьи - ушёл в политику. Баллотируется на самый высокий пост. А Наталья борется. Когда с неё самой надо пылинки сдувать. На руках носить. Только эти руки не слушаются. Висят как колоды. * Александр крепко зажмурился, с трудом сдерживая слёзы. Он не хотел, но они текли сами по себе. От ужасной боли, которая ввинчивалась в мозг, в каждую косточку, в сердце. Сжал зубы. Ему делали гимнастику для ног. Сгибали и разгибали колени и массажировали ступни, выворачивая каждый суставчик, каждую косточку в разные стороны. Он не сдерживаясь орал от боли. Выгонял Наташу. А эта упрямая выходила в коридор, делала несколько глотков воды, вытирала свои слёзы и возвращалась к нему. Наталья жила в постоянном напряжении и тревоге. Она не знала, что думать, не могла выдерживать крики и стоны мужа. И всё равно была рядом, чтобы не один. Не дурочка далеко, понимала, что ему невероятно больно. Сама была постоянно уставшая, живот стал заметен. Именно живот заставлял Сашу активнее выполнять все требования Чена. Занятия Цигун, дыхательные упражнения, легкие физические нагрузки, массажи, разминка. Чен объяснил, что Саша должен "перепроектировать" свое тело, как здание, которое нужно восстановить после землетрясения. Романов винил себя за то, что попал в аварию, за то, что оставил Наташу беременной одну, за то, что она плачет, за то, что она сама сейчас должна всё тянуть на себе. И ведь не уходит. Он гонит её, гонит. А она всё равно рядом. Зачем ей это?! - Не раскисай, Алекс. Я сразу сказал, что будет тяжело. Ты согласился. Тогда терпи. И действуй. Ради своей жены, ради вашего бэби. Саша внимал каждому слову Чена. Молодой человек видел в нём строгого, но справедливого наставника. - Зачем ей это видеть и слышать? - Она любит тебя. - Но ей плохо! Я же вижу! Она устает, плохо спит, слушает мои крики... - ...но находит силы продолжать быть с тобой рядом. И будет рядом. Потому что любит. Мы наблюдаем за ней. Она ест здоровую пищу по моим рекомендациям, пьет витамины. Мы выстроили схему под конкретную пациентку. Успокойся. У тебя чудесная женщина, Алекс. - Я знаю. * Основа долгих и счастливых отношений - благодарность партнёров друг другу. Что бы ни происходило, самое главное - это способность успокоить друг друга. Дать опору. Силу. Поддержку и нужные слова, или тишину, когда она так необходима. Такой должна быть любовь -давать силу там, где ты бессилен. Пускать электричество там, где ты обесточен. * Наталья присутствовала на всех сеансах лечения, поддерживая Сашу. Видела, что любимый мужчина занимается до изнеможения. Он упрямо делал упражнения на растяжку. Романов поддался уговорам жены и начал диктовать ей свои архитектурные мысли. За первый этап лечения он оформил целый проект. Наталья заставляла мужа надиктовывать мысли в момент самых болезненных процедур. Сама старалась не смотреть на то, как Чен с помощником выкручивают руки и пальцы её Сашки в разные стороны, словно он был гуттаперчевый. После очередной, ставшей традиционной, попытки Саши выгнать жену из палаты на время проведения процедур, Наташа вернулась. В руках у неё был неизменный блокнот, ручка, пакет сока. Медсестра занесла следом блюдечко с какими-то странными сушёными пружинками. - Что это? - в секундный перерыв поинтересовался мокрый мужчина. - Сушёная папайя. Для нашего малыша. Не отвлекайся. - глоток сока. Пациент сцепил зубы, чтобы не испугать любимую женщину криком. - Не держи всё в себе! Тебе нельзя этого! Береги сердце. - спокойно проговорила Наталья. - Так, не отвлекайся. Слушай меня сейчас. - Романов зарычал, любимый голос звучал словно сквозь толстый слой ваты. Боль отключала его голову. - Саша! - спокойно, властно, чуть громче. - Послезавтра к нам прилетят Корф. Я хотела узнать, ты свой проект закончил? Можно вычитывать? Тогда отдадим Вовке, пусть воплощают. - Можно. - Тогда я читаю, а ты внимательно следишь. Саша прикрыл глаза. Если получится, Корф сможет найти заказчика на этот проект и отбить часть денег, вложенных в его, Романова, реабилитацию. - Саня! - врезался голос женщины. - Ты меня не слышишь. Повторяю... Всё время, пока он находился на массажной кушетке, хотя это был далеко не массаж, Наталья проверяла наброски. Периодически Александр вносил правки. * Утром в день приезда Корфа Саша открыл глаза и впервые за всё время легко вдохнул и выдохнул. Без острой боли. Скосил глаза в сторону кушетки, на которой обычно лежала его жена. Её не было. Значит, в свой палате, в "своём" отделении. Это хорошо. Это означает, что Наташка выспится нормально. Не в позе "зю". При одной мысли о любимой женщине на лице Романова заиграла улыбка. Она сделала для него больше, чем кто-либо родной. Благодаря её заботе и поддержке у него есть шанс вернуться в полноценную жизнь, к любимому делу. Значит, надо лечиться. Упорно и регулярно. А для этого ему нужна внутренняя сила и вера. Его смешливая и острая на язык Наташка стала его опорой. Спрятала ото всех, давая возможность полностью вылечиться. Чтобы никто не видел его слёз, не слышал его ора, его стонов и мата. Да, он, глубоко интеллигентный человек, оказывается, умеет материться как последний сапожник. Но об этом знают только двое - он и его жена. Только он и его жена, скорее всего и он не до конца, знают, чего Наталье стоит появляться каждое утро у него в палате. Сидеть рядом с ним на процедурах и корректировать его наброски. Видеть и слышать его мучения и мучится самой. Маму она мягко отправила домой ещё на родине, отговорив от визитов. Александра Фёдоровна едва не лишилась чувств, когда увидела активно-реактивного сына без движения, а Наташка рядом. Молча рядом. Стойко рядом. Его счастье. За что? Компенсация судьбой за первый брак и тяжеленный бракоразводный процесс? Дверь бесшумно открылась, и в палату вошла Наталья Романова. Аккуратный небольшой, но заметный, животик скрывали плавные линии балахона тёмно-серого цвета. - Доброе утро, любимая. - улыбнулся Саша. - Доброе утро, любимый. - поцеловала и села рядом. - Как ты?! - хором. Рассмеялись. Романов впервые смеялся легко и искренне за всё время с момента аварии. Наташа с радостью заметила это маленькое, но такое важное изменение в муже. - Как ты? - уже настойчивее повторил муж. - Как малыш? Вредничает? - Мы хорошо. Даже позавтракали. Если ещё и папа наш вылечится, то будет лучше всех. - Володька сегодня прибудет? - Обещался. Проект точно готов? Или не будем спешить? - Готов. Отдаём. Принесли завтрак, и Наташа принялась кормить мужа. Она это делала с таким удовольствием, словно всю жизнь об этом и мечтала. - Не смотри так. - улыбнулась. - Я потом отыграюсь. Как и наш маленький. - Уже известно, кто у нас? - Нет, пока. - гладила родное лицо. - Пока рано, Сашенька. Но здоровый. Сердечко стучит, ритмы хорошие. - Тебе не здесь надо быть... - в голосе тоска. - Я сама решу, хорошо? Принесли нелюбимый больным отвар, что обычно было прелюдией к утренней части реабилитации. Александр скривился. Затем сделал глубокий, насколько позволяли сломанные рёбра, вдох и залпом выпил всю кружку. - Не ходи со мной сегодня. - этот разговор происходил каждое утро. Каждый знал ответ заранее и всё же надеялся, что что-то изменится. - Отдохни, Натусь, пожалуйста. Погуляй, поспи, просто поваляйся. - Ты же знаешь, что я скажу. - мягко улыбнулась. - Я не оставлю тебя ни на секунду. Один раз я это уже сделала. Теперь расплачиваемся, да, малыш? - погладила свой животик. - Так что, увольте, сударь. Но придётся Вам потерпеть моё присутствие. - насмешливо-ласково. - Упрямая. - нежно улыбнулся. - Подойди ко мне, я хочу его поцеловать. Наташа послушалась, заодно поцеловала и мужа. * Тяжело дышащего и полностью мокрого Александра ввезли в палату, следом вошла и Наталья. У обоих глаза на мокром месте. - Володька, чертяка! - Романов пытался говорить беззаботно и весело. Наташа скрылась в санузле, привела себя в порядок. Быстро вернулась к мужу. - Привет, брат. Натали! - Владимир поцеловал её руку. - Привет. - подруга явно обрадовалась. - Не дёргай болезного, его сейчас помоют, тогда и поговорим. - Ну да, аромат нефранцузских духов наличествует. - хмыкнул Корф. Прибывшие два медработника увезли Сашу в санузел. - Как ты, Нат? Может вернёшься? Я на самолёте. - Нет, Володь. Спасибо большое. Но нет. Я рядом с ним. - Что врач говорит? Я пытался с ним поговорить, но он отказался что-либо комментировать. - Всё нормально. Пока всё так, как до́лжно быть. - пауза. - Тяжело, Володь. Очень тяжело. Ему в первую очередь. И во вторую. Я что? Сижу-лежу рядом. А вся боль на нём. Корф сжал её плечи: - Вы оба очень сильные. Вы уже прошли то, обо что процентов девяносто девять сломались бы. А вы держитесь. Молодцы, честно. Что нужно - говори, не стесняйся. Деньги, лекарства, продукты, одежда... - Всё есть, спасибо большое, Володь. С деньгами с Саней разберёшься, он объяснит свою затею. - Затея меня интересует, а на счёт денег не парься совершенно. У нас на случай форс-мажора свой бюджет. В палату вошли Анна и Александра Фёдоровна. Молодые женщины радостно обнялись. Свекровь держалась чуть в стороне. Наташа напряглась. Она категорически запретила Романовой приезжать и делать любые телодвижения в их сторону. Чтобы самой спокойнее было. Понимала, что потом, когда всё закончится, будет тяжеленный разговор, возможно, на повышенных тонах. Но молодая женщина считала, что у неё будет время настроиться, да и с мужем обговорить. Но... В этот момент вывезли чистого благоухающего Сашу: - Кстати, на счёт бюджета я хотел с тобой поговорить, Корф... - осёкся, улыбка сползла с гладко выбритого лица. - Мама? Ты что здесь делаешь?! - скорее удивлённо, чем не радостно. - Привет. Приехала проведать собственного сына и невестку! - блондинка с трудом оторвала взгляд от животика Наташи, которая непроизвольно прикрыла его рукой. - Выгоните? - Нет, но... - Романов растерялся. - Натусь, иди ко мне. Мне так спокойнее. И, Корф, давай все сюрпризы сразу, а. - Это все. Наташ, мы тут вкусненького привезли. Куда? Здесь оставить или ты в свою палату заберёшь? - Давай здесь. А то Чен устроит проверку. - Здесь фрукты, орехи, как ты любишь, мармелад. - улыбнулась Анна. Стыдно признаться, но её мучила зависть. Казалось, что Анне не ведомо это чувство с рождения. Но, увидев беременную подругу, в душе поднялось какое-то неприятное ощущение. - Спасибо. Здравствуйте, Александра Фёдоровна. - Наташа спокойно улыбнулась. Романова-старшая сделала несколько шагов на встречу и заключила невестку в осторожные, но крепкие объятия: - Здравствуй, девочка моя. Прости, что не появилась раньше. Стыдно признаться, но было страшно. - уже всем присутствующим. - Действительно страшно. Что ты, Саша, никогда не встанешь. Мы же знали о заключениях европейских врачей... - коротко помолчала. - Спасибо большое, Наташенька. - Перестаньте. Я сама Вам запретила приезжать. - И адрес не говорила. - с мягким упрёком вздохнула свекровь. - Правда, я его и сейчас не знаю. - Я надеюсь, папа́ здесь не будет? - Нет. Я даже не знаю, где мы. Мне глаза только перед дверью палаты развязали. Секретность. Разговор перешёл на новости дома и на работе. В какой-то момент Наташа ощутила, как её пальцы что-то крепко сжало. Вздрогнула и опустила глаза. Замерла. На её руке лежала ладонь мужа и сжимала её. - Что?! - голос сел. - Саша?! Тот победно улыбался. Присутствующие поняли, что это первое телодвижение парня за всё время с момента аварии. И они тому свидетели. - Надо сказать Чену! - попыталась встать. - Он знает. Он и помог. - улыбался. - Не плачь, родная, не надо. Пожалуйста, не плачь, Наташ... Всё же хорошо. Наталья вытирала второй ладонью слезы. Корф радостно смотрел на друга, Анна и себе всхлипнула, но её не услышали. Александра Фёдоровна обрадовалась и за улучшение состояния сына и за самого Сашу, что у него такая жена. Всё же, они с ним были правы, когда отстаивали право Сани развестись с Марией и жениться на любимой женщине. И что эта молодая женщина, девочка ещё, оказалась сильнее её, взрослой, умудренной опытом и пятью детьми. Было стыдно и больно признать, что её длительное отсутствие у койки сына связано было в первую очередь с собственным психологическим состоянием, истерикой, а затем и нервным срывом, которые не позволили ей адекватно действовать. Саша был её любимчиком. Увидеть его едва живым оказалось выше всех её сил. А потом Наталья увезла его из Европы. Найти их оказалось невозможно. Корф, и Анна и Владимир, молчали, как рыбы. Лишь передавали приветы. Видимо всё, что им самим сообщала Наталья. Уложив Александра спать, Наталья вышла на воздух в сопровождении Александры Фёдоровны. Им было о чём поговорить. *** Владимир сидел в кресле у изголовья постели, где спиной к нему лежала жена. Миниатюрная худенькая с поджатыми коленками. Расстроенный ребёнок. У самого мужчины крепко сжата челюсть, между нахмуреными бровями глубокая складка, тяжёлый взгляд, пальцы у рта домиком. Очередной врач в очередной раз подтвердил, что пара здорова и нет препятствий для зачатия своего ребёнка. Но столь желаемая обоими беременность не наступала. Если Владимир пытался держаться, то Анна всё же срывалась. Плакала втихую, в работе делала акценты на детские площадки на участках. Замыкалась в себе, с маниакальным упорством ходила по врачам. Корф не выдержал давящего молчания, устроился на боку за женской спиной, крепко обнял: - Я люблю тебя, Анечка. Очень люблю. - негромко и твёрдо. - У нас будет ребёнок. И не один. Может, это нам своеобразная подготовка к будущему. А потом дети пойдут один за другим. Или двое-трое сразу. А мы не понимаем знаков судьбы. - целовал её макушку. - Вон, тётя Надя во сколько.... И всё отлично. И у нас так будет. Обязательно. - Давай разойдёмся. - голос Анны был слабый и невыразительный. Ощутила, как муж замер. У самой по щекам Ниагарский водопад. - Женишься на нормальной, которая родит тебе маленьких Корфиков. - Господи, как же самой хочется такого маленького Корфа. С улыбкой и взглядом Владимира. С его несносным любимым характером. - Аня?! - расстроенно выдохнул архитектор. - Аня? - позвал чуть твёрже. Никакой реакции. Сел, рывком усадил жену себе на колени. Анна вытирала мокрое лицо ладонями, на длинных ресничках трепетали капельки слёз. Это было бы красиво, если бы это были капельки дождя, но не слёз. - Анютка... - выдохнул с болью, от которой она заревела ещё пуще. - Анечка... Я люблю тебя. Слышишь? "И в горе, и в радости", помнишь? Слава богу, у нас не горе. Не полноценная радость, но всё же. Я всегда буду рядом. Что значит "нормальная, которая родит"?! Ань? - Но у нас же.... - её губы дрожали, дыхание прерывистое. Щеки красные. Корф понял, приближается истерика. Одной рукой открыл стоящую на столике бутылку с водой и насильно напоил супругу. Затем до боли обнял. - Глупенькая моя, глупенькая. Все мои дети будут только от тебя. У нас обязательно будут детки. И родишь их ты. И только ты. Возможно, мы слишком сильно думаем об этом, поэтому и не получается. После каждого раза бежим проверять. Может, нам надо отложить осознанное решение этого вопроса, и всё случится само. Как надо и когда надо. М? - поцеловал её плечико. - Анечка, родная. Не зацикливайся. Всё будет хорошо. Слово Корфа. - Оторвал её голову от своего плеча и внимательно смотрел ей в глаза - Нам лишь в очередной раз подтвердили, что у нас стопроцентные возможности. И что мы абсолютно здоровы. А это основное. Надёжный фундамент. - Время идёт, Володь. - И что? Ты спешишь куда-то? Я, например, спешу жить с тобой. А ты? - то, каким соблазнительным тоном было это сказано, не оставляло шансов Анне. Она улыбнулась. - Во-от, это правильно. И женился я единожды. На самой прекрасной и любимой девушке. - поцелуй плавно перешёл в более активные действия. На самом же деле Корфу было не до улыбок. Он прекрасно видел реакцию жены на собственных брата и сестру, как она возится с ними, по первой просьбе тёти остаётся с ним на пару минут и несколько часов. Какой счастливой становится, как горят её глаза. Замечает и её нервную улыбку, когда из её дизайнерского отдела очередной дизайнер уходит в очередной декрет. Да и её взгляд на Романову сегодня он не упустил. И понимает всё. А что делать? Ну не хотят их организмы соединяться в один.