Сосед

      Стоя в лифте общежития университета, я смотрю на свое измученное отражение в грязном зеркале. День выдался загруженным, как и весь этот месяц душного летнего семестра. Профессора будто с цепи сорвались и решили закрыть пятилетний план или что-то подобное. Поступая на музыкальное отделение, я и не думал, что даже если ты изучаешь что-то, в чем смысл всей твоей жизни, можно так сильно заебаться. Сейчас я надеюсь просто доползти до кровати и вырубиться до утра.       Ключ жалобно скрипнул в замке и я наконец-то оказался в безопасности и тишине зеленых стен нашей с Минхо комнаты общежития. Кстати о Минхо. Еще не вернулся с работы? Я огляделся и понял, что обувь и сумка на месте, но его самого нет.       Минхо — мой сосед и по совместительству мой лучший друг. Мой самый лучший друг. Мой очень горячий самый лучший друг, если честно. И это огромная проблема для меня вот уже второй год.       Поступив на первый курс, я попал в общежитие с третьекурсником с танцевального отделения. Ли Минхо — один из лучших студентов кафедры. На два года старше меня. В свои 20 лет он выглядел, как модель или айдол — идеальные черты лица с заостренным неправдоподобно прямым носом с легкой горбинкой на переносице, розовые словно лепестки каких-то неведомых цветов губы, абсолютно черные будто оникс кошачьи глаза с острыми уголками, прямые темные волосы, всегда идеально уложенные или идеально растрепанные. Его тело было гибким, пластичным и сильным. Днями напролет он пропадал на занятиях, тренировках в тренажерке или на работе. Благодаря красоте, Минхо схантили в местное модельное агентство, и теперь в перерывах между занятиями он снимался для каталогов одежды или рекламировал все подряд в магазинах парфюмерии. Покупательницы были в восторге и сметали с полок все, чтобы он им не показал, в надежде заполучить в качестве бонуса его контакты в какао-ток.       Было даже грустно за них. Потому что Минхо был стопроцентным геем. Я узнал об этом в первую же неделю. Он был довольно прямым человеком и никогда не юлил, а отвечал как есть без обиняков. Я случайно увидел, как с Минхо флиртовал какой-то тощий парень с его отделения и решил пошутить на эту тему. В итоге Минхо строго ответил, что он гей, и что если меня это смущает, лучше мне сразу сменить комнату. Я так удивился, что сначала извинился миллион раз, потом сказал, что вообще-то не против и поддерживаю, я же не из викторианской эпохи. Да и мне дела нет, кто с кем чем занят, у меня вон самого по пять свиданий в неделю, как тут за соседями уследишь.       — Прямо пять? — хмыкнул Минхо и посмотрел внимательно — А ты популярный у девушек, да?       — О, ну я бы не сказал. Просто знаешь, студенческая жизнь, надо попробовать все…       Я чувствовал себя полным идиотом. Но Минхо только рассмеялся и сказал, что я прав. И попросил рассказать про свои свидания. И я рассказал. Я был полным неудачником в этом, по правде, поэтому рассказ неминуемо превратился в стендап. Минхо смеялся так, что чуть не упал с кровати. В конце вечера, он посмотрел на меня тепло, так как только он один умеет, и сказал, чтобы я не расстраивался. Настоящая любовь меня обязательно найдет, потому что не бывает, чтобы такие замечательные люди как я оставались одни. Я тогда покраснел как помидор и даже не смог ничего ответить. Только во всем теле разлилась такая легкость, будто в мире резко исчезла гравитация.       С тех пор мы стали друзьями. Просто друзьями. Просто самыми близкими друзьями. Это же нормально так сильно сближаться с другом, да?       Минхо будто читал меня как открытую книгу. Он всегда знал, что сказать, как поддержать или дать пинка для ускорения. Он никогда не бывал со мной злым. Казалось, он не мог отказать мне ни в чем. Месяц на второй знакомства я повадился валяться в его кровати, потому что она была такой мягкой и так вкусно пахла. Вскоре сосед спалил меня, вернувшись домой раньше времени, и ничего на это не сказал. Так я понял, что могу валяться в ней сколько влезет. Он дал мне эту привилегию.       А я перманентно был от него в абсолютном восторге, потому что он правда был самым впечатляющим человеком в моей короткой жизни. Талант плюс упорство — ядреная смесь. Он вставал рано утром и шел на тренировки в зал, потом на занятия, где танцевал по несколько часов, помимо теоретических предметов. Потом он шел или на работу или в общежитие, готовиться к занятиям. Он готовил еду, самую вкусную, что я ел в жизни. Прости, Мам.       Сторона комнаты Минхо была в идеальном состоянии. Его кровать, которую я так любил, всегда была заправлена, накрыта желтым пушистым покрывалом, а постельное белье всегда свежим. Он соорудил вокруг нее штору, чтобы спать в уединении. На самом деле, чтобы спать голышом, как я однажды случайно увидел. Честное слово, у Минхо даже задница была идеальной.       К концу первого курса я не мог представить своей жизни без Минхо. Он проник во все уголки моего разума и во все сферы моей жизни. Разросся будто корневая система какого-то фантастического гриба из старой сказки. К середине второго в мою душу нет нет, да и начинали закрадываться сомнения. Как так. Я никогда за собой ничего подобного не замечал. Хотя меня тоже можно понять. Как можно жить с этим божеством и не влюбиться по уши?       Я гуглил термины, проходил глупые тесты и прочее. Но казалось будто это все не обо мне. Я смотрел на других парней и не чувствовал ничего. Полный ноль. Как и к девушкам. Но Минхо. Минхо вызывал во мне ураган, просто подняв тонкую темную бровь или улыбнувшись. Иногда я ловил себя на том, что просто смотрю на него и не могу оторваться. Это было невыносимо. Хорошо хоть учеба отвлекла меня от этого пубертатного ада.       Внезапно дверь за моей спиной распахнулась и я, обернувшись, замер, напоровшись взглядом на его обнаженную грудь. Минхо был мокрый после душа, в одном полотенце. И он был очень рассержен.       — Привет — буркнул сосед, недовольно протопал к своему комоду в углу комнаты и начал копаться в одном из ящиков. — Говнище сраное, не отмывается. — сердито ворчал он, гремя какими-то банками.       — Что случилось? — спросил я, откровенно разглядывая его рельефную, сияющую в теплом свете лампы, спину, пока он не видит.       — Да на работе, всего облили какими-то бабкиными духами эти престарелые извращенки и они не отмываются! Я уже три раза в душе был и все без толку! — возмущенно жаловался он. Слова лились из него пулеметом.       Я смотрел на него, не в силах собрать мысли в кучу. Он был голый и мокрый, и голый. В полотенце. Его угольно-черные мокрые волосы были зачесаны назад, но растрепались. Он сердито захлопнул ящик, грязно выругавшись. Банки жалобно цокнули. У меня в животе потяжелело.       — Я говорил, что не хочу рекламировать эти сраные духи! Они мне напели про двойную оплату! И где я теперь? От меня теперь неделю этим смрадом будет нести! На вот, понюхай.       С этими словами он сунул мне под нос свою руку запястьем вверх и уставился в ожидании. Не понимая, что я вообще делаю и где нахожусь, словно под гипнозом я взял его за предплечье и наклонившись вдохнул потрясающий аромат его чистой после душа кожи. Да, к нему примешивался запах какого-то странного парфюма, но он был ничем на фоне того, как пах Минхо. В следующую секунду у меня, видимо, отключился мозг.       Ничего не соображая, я прижимаюсь к его коже носом и ртом, вдыхая полной грудью. В ушах шумит. Кровь начинает быстро быстро бежать по венам, словно разнося его запах по всем самым отдаленным уголкам моего тела. Не в силах сдерживаться, я раскрываю губы и касаюсь тонкой кожи его запястья языком. Клянусь, я чувствую кончиком его стремительно ускоряющийся пульс. Или это мой?       Внезапно я осознаю, что все звуки вокруг, кроме набатом бьющегося в груди сердца, стихли. Только что возмущавшийся на весь Сеул, Минхо, затих. Я с невероятным усилием отрываюсь от его руки и медленно поднимаю голову. Его лицо застыло словно у статуи с непроницаемым выражением. Глаза в приглушенном свете комнаты будто два черных тоннеля. Я вижу, как он опускает взгляд на мой рот. Его длинные ресницы вздрагивают.       В следующую секунду я бросаюсь на него, прильнув губами к его губам. Запястье Минхо высвобождается из моей хватки и он прижимает меня к себе с низким стоном, обвивая руками и вжимая в свое тело, словно хочет поглотить меня целиком. Скользкий горячий язык проникает в мой рот и я впускаю его, кажется, с самым жалким звуком, который когда либо издавал. От обнаженной груди Минхо исходит такой жар, что я плавлюсь словно мои кости сделаны из воска. Не останавливаясь ни на секунду, Минхо подталкивает меня к одной из кроватей, я даже не понимаю чьей, укладывает на спину, а сам устраивается между моих ног, вжимаясь пахом. Я чувствую какой он уже твердый и у меня кружится голова от осознания этого. Он нависает надо мной и разрывает поцелуй, вопросительно заглядывая в глаза. Его лицо совсем близко. С мокрых темных прядей волос стекают капли. Я успеваю проследить глазами, как одна из них скатывается с его острой скулы прямо к линии челюсти и исчезает где-то там в изгибе шеи. Я боюсь смотреть дальше, так как мне кажется, мое сердце вот вот остановится.       — Эй — это Минхо возвращает мое внимание к своему лицу еле слышным шепотом.       Я снова смотрю в его абсолютно черные глаза и тону. Сглотнув, я еле заметно киваю и снова тянусь к нему.       — Ох, как я этого ждал — выдыхает он мне в губы и мы снова сливаемся в долгом поцелуе, таком глубоком, что кажется, он длится вечность.       Его тело прижимается к моему, его бедра двигаются словно волны прибоя. Я мечтал почувствовать это миллион раз, когда смотрел как он танцует. Пространство между нами стремительно исчезает. Мне не хватает воздуха, но я не собираюсь останавливать это. Мои руки на его обнаженной спине чувствуют, как перекатываются мышцы под кожей. У него столько мышц в спине. Иногда мне кажется, что он какая-то аномалия и их точно больше, чем у любого нормального человека. Он снова разрывает поцелуй, замедляясь, но я протестующе мычу ему в губы и хватаю его за голову, желая продолжить. Он осторожно берет меня за запястье и все таки разорвав поцелуй, прижимается своим лбом к моему.       — Хани, стой — еле слышно шепчет он и я чувствую его дыхание на своем лице.       Тревога поднимается во мне. Я замираю и жду.       — Чего ты хочешь? — снова спрашивает Минхо, заглядывая мне в глаза и целует ладонь моей правой руки.       — Я — звук моего голоса слабый и еле слышный, я испуган до смерти этим вопросом.       Честно говоря, я представлял этот момент столько раз, что мне даже страшно сосчитать. Но я ни разу не думал, что мне придется отвечать на столь прямые вопросы. Но с Минхо по другому не бывает.       —Я — снова пытаюсь выдавить из себя хоть что-то, но звук не идет. Я чувствую, что в глазах становится мокро. О нет. Я вот вот расплачусь.       — Ты чего? — удивленно восклицает Минхо, в секунду перекатываясь на бок и сгребая меня в охапку.       Он прижимает меня к пылающей груди и успокаивающе гладит по спине и волосам. Сам не знаю почему, я начинаю рыдать.       — Тихо, тихо — шепчет он мне в ухо своим бархатным голосом.       Когда плач отступает, я наконец-то придя в себя и шмыгнув носом — какой позор, господи — отрываюсь от его груди и поднимаю глаза.       Он вопросительно смотрит, но ниче не говорит, все еще прижимая меня к себя.       — Прости — выдавливаю я и снова шмыгаю.       — За что ты извиняешься? — спрашивает он по доброму и улыбается. Вокруг кошачьих глаз собираются мелкие морщинки.       — Что испортил момент — говорю я обреченно.       — А что за момент, по-твоему это был? — спрашивает он, его взгляд прожигает меня насквозь.       — Я не знаю.       — Оу — бесцветно отвечает он и осторожно, словно я сделан из хрусталя, отстраняется.       — Стой! Нет, ты не понял! — восклицаю я, хватаясь за него. — Я просто, я не знаю, я даже не думал, я просто сделал это, так как не мог не сделать. Меня будто оглушило. Ты весь мокрый и голый, с этими волосами. И пахнешь как божество. А я, я просто думал об этом с момента нашей первой встречи и мне было очень страшно от этого. Я никогда раньше… Понимаешь? Никогда. Ты просто такой красивый, и умный, и добрый. И всегда понимаешь меня на столько, на сколько больше никто в мире не понимает. И еще ты странный и иногда пугаешь меня до усрачки. И при этом ты такой горячий. Я не могу. Мне кажется ты самый горячий человек во вселенной. Я не понимаю, как ты живешь с этим. Люди же при тебе тупеют и больше не могут не думать ни о чем, кроме секса. И. Вот.       После этой тирады я замолчал и уставился на него в ужасе, когда понял, что я только что ему вывалил.       — Интересно — промурлыкал он в ответ и протянул руку к моим волосам.       Я почувствовал касание тонких пальцев и по моей спине побежали мурашки.       — А ты, значит, в моем присутствии не можешь думать ни о чем кроме секса, да? — проговорил он медленно и хитро прищурился, улыбаясь.       — О нееет! Не смотри на меня так! — простонал я, не выдерживая его взгляда и пряча лицо у него на груди.       Я почувствовал как она вибрирует от его мягкого смеха и в животе все завязалось в узел. Невозможно. Невозможно жить на одной планете с этим человеком.       — Хани — позвал Минхо осторожно — ничего не будет, не бойся.       — В смысле не будет?! — я встрепенулся весь, полный возмущения.       Я тут ему душу выложил значит, а он мне отказывает?       — Я не занимаюсь сексом с человеком, если у него только что был нервный срыв — отвечает Минхо и осторожно целует меня куда-то в бровь.       — Но у меня не было нервного срыва — отвечаю я уже менее сердито.       — Ты разревелся во время нашего первого поцелуя. Что я должен думать? — отвечает он спокойно.       — Технически это был не первый, мы поцеловались раз десять прежде чем добрались до кровати — говорю я обиженно.       Резкий приступ смеха вырывается из Минхо и он прижимает меня к себе еще сильнее, зарываясь лицом куда-то мне в шею.       — Боже ты такой смешной — говорит он, наконец успокоившись, все еще пряча лицо — Я понял, что пропал, с первой встречи. Ты был такой крошечный и потерянный. Как котенок у обочины дороги. Так хотелось тебя просто посадить в карман и унести.       Наконец он поднимает лицо, устраиваясь на подушку рядом со мной. Мы лежим совсем рядом, лицом к лицу.       — Я сразу почувствовал в тебе что-то, но ты столько рассказал мне про свои многочисленные свидания за первую неделю, что я подумал, что ошибся. — сказал он, тепло улыбаясь, будто вспоминая что-то из далекого прошлого. — Поэтому пришлось с тобой дружить, хоть ты и расхаживал тут вечно полуголый.       — Эй кто бы говорил! — восклицаю я, толкая его в плечо. — А кто из нас двоих спит без трусов?       — А ты, наверное все глаза сломал, пытаясь разглядеть. — хитро сощурился он в ответ.       — Что?! — кажется я покраснел до кончиков ушей — Да я? Да никогда! У меня, знаешь ли есть совесть.       — А у меня нет — ответил он совершенно серьезно — Прихожу вечно с работы, а ты лежишь в моей кровати, развалившись. И подушка потом пахнет тобой. В первую неделю, когда ты начал так делать, я думал, руки в душе сотру до локтей.       Я вытаращился на него в полном шоке. Мое лицо горело так, будто температура кожи достигла показателей поверхности Венеры.       — Что? — хихикнул он.       Да уж, честность имеет две стороны.       —Так что? — голос Минхо вырвал меня из раздумий — Я все таки был прав и ты гей?       От неожиданности вопроса я выпал в осадок.       — Я не знаю! — воскликнул я и, схватив подушку, стукнул его по голове.       — Хан, ты бы себя видел. По цвету один в один флаг Китайской Народной Республики. — Минхо уже совершенно не стесняясь смеятся надо мной.       — Да хватит издеваться! — кричу я, продолжая его лупить — Это все ты! Ходишь тут голый, предлагаешь себя нюхать!       — Ты лизнул мою руку, а потом поцеловал меня взасос! — он пытается защитить себя руками, но безуспешно.       Наконец, выбившись из сил, я, опустив подушку, падаю на спину и смотрю в потолок.       — Я не знаю кто я — говорю я тихо. — Честно говоря, я никогда не влюблялся раньше. По крайней мере, я так думаю. Я всегда был занят чем угодно, только не этим. Я ходил на свидания, чтобы понять, что со мной не так. Ты первый, к кому я почувствовал что-то подобное.       Договорив, я закрываю глаза. Внезапно я чувствую его руку на своем животе. Открываю глаза и вижу его лицо прямо над собой. Темные волосы уже почти высохли и закрывают лоб. Он осторожно склоняется и нежно целует меня, снова наваливаясь. Я чувствую вес его тела на себе и все мысли покидают мою голову, будто их там и не было никогда. Словно мой мозг создан лишь для того, чтобы плавиться вместе со всеми остальными органами от его прикосновений.       Коленом он раздвигает мои ноги и снова начинает круговыми движениями вжиматься в меня. Мне кажется, что у меня из глаз вот вот полетят искры. Я не могу поверить, что это происходит.       Он осыпает горячими влажными поцелуями мое лицо, затем шею, спускаясь все ниже и ниже. Его руки задирают мою футболку, поглаживая живот. Через секунду, он исчезает из поля зрения, целуя меня в выступ бедренной косточки, выглядывающей из под пояса джинсов. Переводя дух, я поднимаюсь на локтях и наблюдаю, как он чертит своим идеальным носом дорожку по моему животу. Его руки скользят по моим бедрам, раздвигая их еще шире. Одна из них тянется к моей ширинке и, за долю секунды расстегивая пуговицу, тянет молнию вниз.       — Что ты собираешься сделать? — шепотом спрашиваю я, замерев. Говорить громче почему-то не выходит.       Он поднимает свое лицо и лукаво улыбается.       — Собираюсь тебе отсосать — прямо отвечает он. — Говорят, вам, натуралам, тоже это нравится.       — Но ты же сказал, что не занимаешься сексом после нервного срыва — спрашиваю я севшим голосом, прижимая тыльную сторону левой ладони ко рту.       — Но ты уже заметно успокоился. — его глаза полны лукавства.       — Я не натурал — выпаливаю я.       — Я могу продолжить? — мурлычет он в ответ и снова медленно по-кошачьи моргает.       — Да, продолжай. — отвечаю я и сглатываю.       Вдруг его лицо снова оказывается напротив моего. Он набрасывается на меня с поцелуем, вжимая в несчастный матрас кровати. Пружины жалобно скрипят. Его язык у меня во рту, его запах в легких и вокруг меня. Его руки проходятся по моим волосам, бокам, животу. Одна ныряет за пояс брюк, сжимая уже вставший член. Я чувствую как мокнет мое белье.       — Оу — выдыхает он.       Мне кажется, я умру от стыда. Но Минхо не дает мне даже подумать об этом, как снова исчезает и я чувствую, как он обхватывает мой член своими губами. Его рот такой горячий и влажный. Я издаю громкий стон и падаю на подушки, потеряв равновесие. Это невозможно даже вообразить. Честно, я всегда думал, что у меня проблемы с возбуждением. Сколько бы я не целовался с теми девушками, не трогал их, а они меня. Для меня это всегда было какое-то механическое трение, скольжение и не больше. Но тут. Это было словно взрыв. Словно извержение вулкана, торнадо и цунами вместе взятые. Только каким-то чудом я не кончил прямо в этот самый момент.       Минхо осторожно двигает головой, найдя нужный темп. Его язык делает все гораздо теснее и жарче. Мне так хорошо. Кажется, я никогда не найду слов, чтобы правдиво описать этот опыт. Я снова приподнимаюсь на локтях и смотрю вниз. Мои глаза встречаются с его. Черные как ночь радужки горят похотью сквозь спадающие на лоб пряди. Я вот-вот умру от силы этого переживания. Все мои чувства обострены до предела и в то же время сосредоточены в одной точке в теле. В том месте, где я чувствую его губы на своей коже.       Еще пара толчков и я проливаюсь ему в горло, низко простонав. Не в силах удержаться, я снова падаю на подушки, чувствуя, как мышцы живота и ног сокращаются еще пару раз. Мне не хватает воздуха, в голове звон. Я вспотел так, будто пробежал марафон.       Минхо снова целует меня в живот, отчего я непроизвольно дергаюсь. Он тянется ко мне и целует в губы, осторожно обнимая и укладываясь рядом, зарывается лицом в мои волосы и шумно вдыхает.       — Боже, ты так вкусно пахнешь. Клянусь, я бы сожрал тебя на десерт — говорит он где-то над моим ухом.       Я в блаженстве закрываю глаза и теснее прижимаю его к себе. Каким-то чудом он все еще в этом несчастном полотенце. Оно что приклеено?       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он осторожным шепотом.       — Кажется, я все таки гей.

      Конец

Мой канал по Skz и Минсонам - Skz's respledent life - https://t.me/skzrespledent (@skzrespledent)