Звуки тысячи свиданий

Было уже достаточно поздно для того, чтобы вновь прогонять выученные давно строчки песен, но именно этим Люк и занимался. Он сидел на своей кровати, отодвинув тяжёлую и плотную занавеску в сторону, и перебирал тонкими пальцами неоновые струны знакомой гитары. Её звук, казалось, проникал в скрытое ото всех глаз существо Хеммингса. Именно её звучание заставляло колыхаться и трепетать струны души парня. Это было приятно просто сидеть и играть что-то незамысловатое, совсем позабыв о времени и перестав ощущать своё существование в пространстве. Так ощущались покой и полное умиротворение. Краем уха блондин услышал радостные и громкие возгласы ребят, которые играли в видео игры в зале. Это было забавно и приятно их слышать, будто именно эти звуки говорили о том, что их юность ещё с ними, собственно, как и ребячество. Стойкая ситема окружающей действительности ещё не до конца перевернула их разумы и не заставила резко сменить цвет очков. Всё пока имеет оттенки розового. Пусть так и останется. Хотя бы на ещё какое-то время. Этого бы Люк действительно хотел. Невольно его взгляд скользнул по экрану мобильного, а потом он проверил время. Начало одиннадцатого. Поздно. Меж светлых бровей пролегла складка волнения, а губа с черным пирсингом стала заложницей белого ряда зубов. Он помнит, что примерно около часа назад Эштон покинул автобус, сказав, что прогуляется по ночному Сан-Франциско. Люк согласился, ведь если бы они пошли гулять вместе, то... Хеммингс покачал головой, прикрыв глаза. Сколько ещё нужно будет скрываться? Сколько дней, недель, месяцев, лет и... Сколько всего в этом мире нужно, чтобы перестать делать то, что делаешь? Когда можно будет спокойно однажды утром встать, обнять того, кого любишь, а потом без тени смущения и волнения сделать тоже самое только там, где запрещается? Когда наступят эти времена? Люк не знает. Он не знает, что будет завтра, не говоря уже о том дне, когда всё желаемое можно будет воплотить в реальность. Правда он очень надеется, что такой день однажды наступит, и... Поток его мыслей был прерван хлопком автобусной двери. Блондин тут же вскинул голову вверх, а пелена задумчивости сошла с его глаз. – Ты поздно, – сказал Люк, откладывая гитару в сторону на кровати. Пришедшим оказался Эштон. Он стянул с кудрявой головы капюшон, а потом снял кофту, откидывая её в сторону. На нём была майка, которая подчёркивала мышцы и хорошо сложенную фигуру. – Да, извини, Люки, – в голосе старшего слышны были нотки сожаления, однако особо расстроенным своим недавним поступком Ирвин, казалось, не был. – Однако я так задержался по достаточно веской причине, – кудрявый присел на другую койку, напротив младшего. Его длинные чуть мозолистые пальцы нашли матрас и чуть сжали, а сам он слегка поддался корпусом вперёд, будто намеревался поведать Хеммингсу великую тайну всего человечества. Хм, смешно. Правда, вряд ли это было так. – И? – светлая бровь вопросительно изогнулась. – Что за причина? Что это? – Сходим завтра на свидание? – предложение прозвучало подобно грому среди ясного неба. Люк не был к этому готов и уставился на Эштона с широко раскрытыми глазами. Казалось, будто вопрос старшего услышал весь автобус, отчего звуки в остальных комнатах стихли. Хотя, наверное, так казалось только Люку, ведь кроме громкого стука в ушах он ничего не слышал. Наверное, всё вокруг осталось прежним: Майкл и Калум всё также играли в приставку; всё так же шелестели листья деревьев за окнами, создавая ощущение начавшегося где-то в далеке дождя; по-прежнему гудел двигатель автобуса, будто водитель был готов в любую секунду сорватья с места и умчать в непонятном и неизведанном направлении, хотя все понимали, что это не так. Люку потребовалось пару мгновений, чтобы наконец осознать, что было сказано Ирвином. – Что? – собственный голос звучал тихо. – Люк, мы так долго не были на свидании, – кудрявый поднялся с кровати и принялся расхаживать из стороны в сторону, запустив обе руки в волосы. – Кажется, целую вечность. Знаешь, как я скучаю по тебе? – в следующую секунду парень поспешно подошел к блондину, а потом опустился на пол, перед ним на колени. – Я устал...я, черт возьми, устал сдерживать себя, чтобы не касаться тебя везде. Я так хочу взять тебя за руку, когда мы на интервью или ещё где-то. Я так хочу смотреть на тебя чаще, чем пять секунд в минуте. Мне хочется большего...однако... – Я знаю, малыш, я знаю, – закивал Люк, протянув руки в сторону кудрявого. – Мне тоже действительно этого хочется...очень сильно. Блондин обвил шею кудрявого руками, прижимая его ближе, ладони Ирвина же нашли талию гитариста, чуть сжимая бока. – Ты согласен? Мы правда сможем сходить завтра куда-нибудь? – голос Эштона звучал слегка приглушённо и с явными нотками надежды на положительный ответ. – Да, я думаю, да, – закивал младший. – Можем ли мы хоть однажды перейти черту, которую нельзя было?... Ответом ему послужила тишина, хотя Люк и без того знал слова, которые сказал бы ему Эштон. Через какое-то время автобус поглотила тьма, все звуки стихли, а парни улеглись каждый на свои койки с разными мыслями в головах. Майкл с Калумом уснули быстро, кажется, оставив все свои силы в видео игре, а Люк с Эштоном ещё долго смотрели друг на друга в темноте, перебирая пальцы друг друга. Они лежали на разных кроватях, из разделял проход в середине автобуса, однако они могли протянуть руку и наткнуться на знакомые пальцы и почувствовать тепло. Темнота не позволяла видеть больше, чем еле заметное очертание лица и тела, скрытого одеялом, однако этого было достаточно. Каждый из них знал, что второй смотрит, а на губах играет лёгкая улыбка от предстоящего события.

***

Утро встретило Люка громкими звуками, которые буквально ворвались в хрупкую пелену его сна. Эти звуки резко били по ушам, и от этого никуда нельзя было деться, поэтому гитарист медленно повернулся на другой бок, приоткрывая глаза. Как и ожидалось всю эту шумиху подняли Калум и Майки, которые с утра пораньше отчего-то решили распеться. Правда выбрали они не лёгкие медленные песни, а жёсткий рок с элементами панка. Люк не успел что-либо сказать им, как перед ним оказалось лицо Эштона. Его глаза горели счастьем и радостью и, кажется, стали чуть светлее. Привычный ореховый цвет достиг светло-зелёного и мог быть сравним с глазами Майкла. – Э-эштон? – такое резкое и неожиданное появление слегка напугало Люка. – Просыпайся, соня, ты помнишь, что сегодня будет? – кажется, Эштон, на самом деле, не ожидал ответа от Люка, раз в следующую секунду оставил на его губах лёгкий поцелуй. – Я жду тебя у автобуса. Надеть шорты и майку, сегодня будет жарко, – второй поцелуй пришелся в лоб. Место, куда Эштон поцеловал его, горело, казалось, огнём. Старший не так часто целовал его, однако, когда такие моменты происходили, сердце Люка готово было выпрыгнуть из груди и самой подставиться под губы кудрявого. И Люк отлично понимал её. Сложно всё время быть в груди и терпеть это без возможности самой быть рядом. Люк усмехнулся себе под нос, поднимаясь на локтях. Губы тронула улыбка. Первая улыбка с утра. Обычно он не улыбается по утрам, ведь каждый раз его настроение ниже плинтуса, и ничто не способно поменять это. Однако Эштон смог. Он может, и Люк знает, что тот имеет, казалось, тысячу причин, как всё изменить. Парень поднялся с кровати и направился в ванную, игнорируя баловство друзей, которые принялись играть на воображаемых гитарах, крича во весь голос знакомые песни. Даже сквозь закрытую дверь он мог слышать их, правда они стали раздражать его меньше, ведь в мыслях у него не было ничего, кроме хорошего времени, которое он проведёт с Эштоном. Он быстро умылся, привёл себя в порядок, а потом, выйдя из ванны, надел шорты и майку, которые мгновенно нашлись на дне спортивной сумки. – Постарайтесь на сжечь автобус, – это было последнее, что сказал Люк, прежде ушёл. Кажется, Майкл с Калумом не услышали его слов, занятые тем, что брали высокие ноты в песнях. Ну ничего. Пусть веселятся. Выйдя из автобуса, Люк почти тут же был пойман руками Эштона, который в ту же секунду оставил на его щеке короткий и быстрый поцелуй. – Я рад, что мы сегодня вместе, – однако потом он отошёл на своё обычное расстояние, а Люк тут же погрустнел. Они шли к какому-то кафе, однако былой радости Люк не испытывал. Краем глаза он видел, что Эштон старательно пытается спрятать руки в узких карманах шорт, правда это получалось у него плохо. Плохо, потому что эти широкие ладони должны держать руки гитариста, а не ощущать синтетическую ткань одежды. Люк опустил голову. Сейчас это не ощущалось как свидание. Это была обычная прогулка до кафе и последующее время в нём. Всё. Это всё, что было. Вскоре они дошли до нужного места, а потом сели за круглый столик друг напротив друга. Сидели у окна, отчего Люк мог видеть каждую девочку-фанатку, которая чуть ли не задыхалась, видя их. Возможно, они что-то думают, однако Хеммингс заведомо знает, что всё это не так. – Что будешь? – спросил Эштон, с интересом разглядывая меню на столе. В основном это были напитки и разного рода десерты. – Что угодно, – голос блондина звучал угрюмо и тихо. Его взгляд не был устремлён на кудрявого, что, конечно, его, наверное, расстраивало, но он не подавал виду. – Ладно, тогда я возьму нам два кофе без сахара и каждому по маффину с вишней, – заказ был тут же записан подошедшей официанткой, которая вскоре поспешила на кухню. Люк по-прежнему смотрел в окно, яро ощущая на себе пристальный взгляд Ирвина. – Почему ты смотришь на меня? – спросил блондин. – Просто потому что я хочу, – парень пожал плечами, улыбнувшись. – Я говорил, что мне мало того времени, чтобы налюбоваться тобой, поэтому сейчас я делаю то, что так долго хотел. Сейчас я запоминаю каждую черту твоего лица, каждую веснушку и родинку. Я хочу сохранить это в своей памяти, чтобы вспоминать это потом, когда у меня не будет возможности вновь посмотреть на тебя, – в глазах напротив читалась сильная любовь и даже обожание, и Люк знал, что это так. – Ты же знаешь, что это просто слова. Слова в тысячи наших песен. Они ничего не изменят и никогда ничего не меняли. Так что... – на самом деле, Люк и сам не знал, чего хотел, сказав это, однако почему то ему казалось, что этим он сможет подтолкнуть Эштона к действию. Это ведь он говорил, что так хочет большего, так почему нельзя сделать это? – Я в курсе, – закивал Эштон, откинувшись на спинку стула. – Слова...просто слова... – он вновь посмотрел на Люка, а потом поднял руку из-под стола, протянул её вперёд. Прикосновение его пальцев к щеке Люка ощущалось так необычно, но приятно. Непривычные ощущения, ведь они делают это в кафе у всех на виду. Ха! Правда...правда на этом всё закончилось, ведь Ирвин достаточно быстро отдернул руку, словно коснулся не мягкой юношеской щеки, а горячего чайника. Люк тут же вскинул на него взгляд, будто это одно неловкое движение разрушило ту связь, что возникла между ними. Плечи его опустились, а глаза защипало от обиды. Он с трудом сглотнул скопившуюся вязкую и горькую слюну. Нельзя было подавать виду, что это его ужасно расстроило. Очень хотелось призвать старшего к ответственности над сказанными вчера вечером словами. Но...он не обещал, ведь так? Верно. Зачем спрашивать ответственность, если всё это было лишь туманом и быстротечным и мгновенно возникшим желанием? Люк сжал губы в тонкую линию. Заказ вскоре принесли, и ребята приступили к еде. В эти минуты не нужно было придумывать какие-нибудь действия, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Чёрный кофе приятно обжег язык, а сладость маффина разожгла некую ностальгию с горечью. Хорошая смесь в этот момент. – Я оплачу, – казалось, они сказали это одновременно, потянувшись к бумажником. – Я могу сам, – сказал Люк, посмотрев на Эштона. – Я угощаю. Это свидание, и я действительно хочу сделать тебе приятное, – казалось, стоявшая у их столика официантка кидала на них взгляды, словно наблюдала за игрой в пинг-понг. – Это свидание? Да неужели? – Да, это оно. И, пожалуйста, относись к этому спокойнее, – голос Эштона сделался тише, будто он совсем не хотел, чтобы их небольшую перепалку услышал кто-то из посетителей кафе. На них их так смотрела большая часть этих людей. Всё остальное будет явно лишнее. – Ладно, – кивнул Люк, убирая свой бумажник. Эштон тоже кивнул, а потом передал девушке пару шуршащих купюр. Прошло какое-то время, однако парни не покидали кафе. Люк не мог смотреть никуда, кроме окна, ведь в какой-то момент почувствовал сильный стыд за устроенную сцену. Эштон же пытался собраться с мыслями и наконец обрести контроль над своим телом. – Люк, посмотри на меня, – лёгкого касания руки было достаточно, чтобы голубые глаза встретились с ореховыми. Широкая ладонь накрыла руку блондина, а пальцы начали вырисовывать незамысловатые рисунки на светлой коже. – Я знаю, мы не можем быть обычными, ведь мы уже другие, но просто дай нам время найти самих себя и обрести собственную индивидуальность, и тогда я обещаю, ты получишь то, что тебе действительно нужно, – сказал кудрявый, а потом сократил то расстояние, что разделяло их, и их губы коснулись друг друга. Казалось, Люк слышал, как кто-то в кафе счастливо запищал и он знал, что всё, что этот кто-то думает, правда. Они встречаются и сейчас они на свидании. Это здорово. Здорово слышать, как идёт свидание, ведь оно имеет свой собственный неповторимый звук. Каждое свидание не похоже на предыдущее, и это логично, ведь каждый раз новые места и новые эмоции. Это то, что нужно обязательно помнить.

***

Оранжевое солнце медленно скрывалось за крышами домов, заставляя небо после себя обретать всё тёмные и тёмные оттенки. Голубые глаза смотрели в окно, а тонкие пальцы аккуратно и неспеша перебирали знакомые струны родной гитары. Всё пространство небольшой радиостудии заполнили звуки игры на гитаре. Все завороженно наблюдали за этим. Вскоре мелодия завершилась, а обладатель светлых волос вернул свой взгляд на интервьюера. – Вы спросили, что было такого особенного в нашем тысячном свидании? – Люк посмотрел на сидящего рядом Эштона и не мог сдержать улыбку. Сейчас рядом с ним сидел мужчина. Его Эштон, который в один день дал ему всё. Они давно выросли. Выросла и их группа. Каждый из них попробовал себя в сольных проектах, и это действительно здорово. Здорово вернуться к группе. – Да, – закивал интервьюер. – Повлияло ли оно как-то на вашу дальнейшую жизнь? – Да, однозначно, – согласился Люк. – Именно то свидание показало мне, что Эштон действительно сильный человек, который пойдёт за мной на край света, лишь бы знать, что я счастлив. То свидание было таким сумбурным и непонятным, однако в тот момент я действительно почувствовал себя нужным и обычным парнем. Я был обычным парнем, который целовал своего бойфренда в кафе. Всё это было обычным, но в этом то и вся прелесть. – О, да вы двое целовались там, не так ли? – хохотнул Калум, прикрывая рот ладонью. – Именно это мы и делали! – сказал Эштон. – Это то, что мы должны были делать. Мы были обычными парнями, которые любили друг друга... – И любят сейчас.