Плохой ситком

      После побега с острова им должны были дать шанс на нормальную, спокойную жизнь — и дали, но с нюансами. Компенсация от правительства — небольшой дом; работа — простая, будто ничего делать и не нужно; дни — без того ужаса, что был ранее.       Но когда собака скребётся в двери посреди ночи, Клэр вскакивает, за пару секунд переживая свои худшие кошмары, а он тянет её за майку и приговаривает, что без ночного перекуса она их не загрызёт, не до конца понимая причину её ночного пробуждения. И, в общем-то, этого хватает для того, чтобы жить без проблем.       Стив устроился в подвальный магазин с музыкальными пластинками, в надежде не привлекать лишнего внимания после пары репортажей от особенно обнаглевших журналистов. Отец всегда говорил, что журналистика — дело грязное, но не то что бы он когда-то его слушал. Была одна любимая почти-журналистка, и была нужна лишь она, даже если обучение не было закончено до конца.       Даже в этот день компанией ему были шумная группа подростков и «рокер в отставке», заходивший почти каждый день в одно и то же время с целью покачать головой на новые диски с музыкой и уйти, так ничего и не купив, но разозлив нетерпеливого кассира. Парню хотелось лишь поскорее попасть домой к своей девушке и собаке, поселившейся у них совершенно случайно только потому, что Крис узнал о своей аллергии. Им же лучше. Рабочие дни тянулись долго из-за немногих покупателей, ибо сейчас пластинки не были нужны так, как раньше. Сейчас же ценились больше радио с новейшей музыкой и плееры, покупка которых осуществлялась везде, кроме этого злополучного подвала.       Солнце было уже низко, когда он, вдохнув полной и свободной грудью, направился домой. Радость уже накатывала, как и боль в ногах от длительной смены за прилавком, где нельзя было даже сесть — владельцы не додумались предоставить стул единственному рабочему, отчего тот долго сокрушался в первый день о несправедливости жизни. Если бы не кряхтящий мотор единственного знакомого в округе мотоцикла, прервавший мечтания об удобном диване и приятной компании, он бы непременно остался до одури уставшим и раздражённым.       Клэр, продолжая ехать, но уже более медленно, в пару к его шагам, улыбнулась слишком ярко и, нужно признать, заразительно. Сложила руки на руле, смотря в упор, с каким-то издевательством и каплей озорства в серых глазах.       — Девушка, я не знакомлюсь. Дома жена, дети и немытая посуда, — Стив был непреклонен, не поворачиваясь в её сторону и пытаясь спрятать улыбку. Хорошо, что здесь она, а не надоедливая старая соседка.       — Не ври, у нас нет такого. По крайней мере, я не видела, — Покачала головой, отчего тёмно-рыжий хвост забился позади головы. — Плюс, ты мне нужен. Запрыгивай.       Девушка похлопала по месту позади себя, выпрямляя спину, и он не заставил себя долго ждать. Бёрнсайд, конечно, боялся ездить на таком средстве передвижения, но не подавал вида, строя из себя настоящего мужчину, ничего не страшащегося. Это было важно только ему, хотя, но от этой установки в голове избавиться было сложно за все года, что он живёт. Да и она была слишком хорошим водителем, чтобы говорить ей о своих совершенно ненужных опасениях и переживаниях.       Дорога до дома её брата была долгой, но не на мотоцикле с отсутствующими пробками, что к счастью. Двор, как и в прошлые разы, встретил неухоженностью — у Криса просто не было времени делать вид перед другими, что он хороший сосед и беспокоится об общественном мнении. Работа спецагента не требовала отлагательств, и времени на гражданскую жизнь оставалось всё меньше и меньше с каждым успешно выполненным заданием.       Гостиная чистая лишь от того, что никто в ней не появляется по несколько дней, недель и месяцев; мебель почти пыльная, будто здесь никто и не живёт; кухня занята горами грязной посуды а холодильник ломится от пищи, которую можно съесть быстро — холостяцкая берлога в лучшем её понимании, и с каждым редким приездом сюда Стив осознавал, что ни при каком условии не променял бы их уютное, маленькое жилище на этот хаос в чистом виде. Рэдфилд-старший никогда не был против их приезда, тем более, что виделись они нечасто, и иногда даже встреча на пару минут была приятным отдыхом от военных дел.       Пакетированный чай оставался единственным выбором, если ты не хотел пить крепкий виски, и это тоже было в порядке вещей. Кружки, когда-то не запятнанные перманентной грязью, дымились от крутого кипятка. Темы не менялись: работа, домашние дела, отношения, и как себя ведёт Снежка, собака, которую они на свой риск оставляли одну, зная, что она точно найдёт себе развлечение из того, что неровно лежит и стоит.       А потом Крис сказал то, от чего его сестра предпочла тихо уйти, предварительно нагнувшись, чтобы коротко поцеловать своего парня в висок, будто желая удачи, на кухню, под предлогом недостатка сахара. «Когда собираетесь жениться?» — это не простой вопрос беспокоящего старшего брата. Это врата в Ад и причина придумывать отмазки, будто ты снова опоздал на урок в средней школе.       — Ну… О таком ещё рано думать? — Вопросительный тон не делал ситуацию лучше, а наоборот, это заставило его лишь поднять бровь. Неверное предположение, стоило подумать ещё раз.       — Вы вместе уже года три, пацан. Я понимаю, вы молодые, но тянуть с этим нельзя, сам посуди.       С кухни послышался звон битой керамики. Посуда, вроде бы, бьётся на счастье.       Если честно, он иногда боялся её брата — особенно после их единственной общей поездки куда-то на машине, где Стив, сидя на заднем сидении с ней, спросил у товарища таксиста, можно ли целоваться. Он был пьян. А после этого ещё и насторожен. Глупые мысли вылетали из его незакрывающегося рта не только под действиями алкоголя, как бы он не пытался держать себя в руках. Язык без костей — враг, особенно для него, привыкшего к окружению.       Дома было всяко лучше. Ремонт новый, свет не режет глаза, огромная белая хаски, как ком снега, спала на полу. И тишина. Тишина не такая, что хочется её чем-то прогнать, а спокойная, родная, которую не хочется портить. Клэр обычно такое не нравилось. Она всегда включала радио на фон, обязательно на станцию со старыми рок-хитами, лишь бы не слышать тишины, будто боялась услышать неожиданные, резкие звуки. Но его потребность в отдыхе, особенно когда болела голова от насыщенного дня, понимала, и лишним шумом нагружать не собиралась.       И, может быть, только допуская мысль, Крис был прав. Нечего так тянуть, когда исход их отношений уже предопределён и настроен на счастливое совместное будущее, но с ней эту идею пока обсуждать было странно, даже страшно, почти до учащения пульса и сжатия желудка. Боялся услышать отказ, не зная, что делать после него дальше. Да и сама по себе идея являлась дурацкой, и задумываясь об этом Бёрнсайд чувствовал себя ребёнком, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Он надеялся, что она сама знала о его желании прожить с ней ещё столько же, — и больше, намного больше, — лет бок о бок. Но поднять вопрос когда-то всё же стоило, чтобы перестать мечтать и одновременно бояться.       — Ты когда-нибудь думала о том, что Крис говорил? — Спрашивает он почти сразу, как они ложатся в постель и жмётся к ней ближе, носом утыкаясь в девичью шею.       — А что Крис говорил? Если ты ещё не заметил, он любитель поболтать, — Клэр перебирает его волосы почти сонно. Они, конечно, любят что-то обсудить перед сном, но после поездки ей это даётся слишком тяжело. — Я не слушаю и половину того, что он называет важным.       — Ну… Он говорил про брак, помнишь?       И через пару минут она уже отворачивается от него, сложив руки на груди, пока он, надутый и обиженный, пытается понять, что сказал не так. Идти спать на диван ему не хочется от слова совсем. И не важно, что обычно она была не настолько жестокой, чтобы отправлять его спать одного.       Снежка недовольно урчит, лёжа у них в ногах и догрызая плюшевого кролика, как если бы он был самой лучшей её добычей.       — Ты правда подумал, что я могу сказать тебе «нет»? — Девушка наконец подаёт голос, звуча скорее недоумевающе, чем обвинительно. — Мы живём три года в одном доме! С собакой!       — Знаешь ли, люди и с детьми не всегда вместе живут…       Затягивается пауза, после которой следует смешок с её стороны. Но Стив понимает, что мог подумать и лучше: стала ли она с ним жить так долго, если бы не планировала будущее? От этой мысли он густо краснеет, гордый и довольный собой, словно мальчишка.       — Так ты… Хотела бы?..       — Что? Выйти за тебя? Без кольца не соглашаюсь.       — Обижаешь. Такой, как ты, я могу и из травинки кольцо сделать!       Клэр поворачивается, хмуря брови, отчего между ними появляется тонкая, едва заметная складка.       — Это комплимент?       — Типа того. Неудачный?       Он улыбается, а она вновь тянется к нему в объятия, ничего не говоря, словно он действительно научился делать хорошие комплименты за это время, а не она к ним привыкла, какими бы сырыми и, иногда, неправильными они не были.       И у них всё действительно хорошо. Даже если уход за энергичной хаски требует огромных усилий; если его работа в магазине нисколько не престижна; и если они до сих пор просыпаются ночью от кошмаров, что снятся редко, но, всё же, неизбежно.