Принцесса.

             На плечи ложится сиреневая вуаль, прикрывая острые ключицы. Ткань платка льется куполом, окрашивая платье. Грудную клетку сковывает корсет.       Длинные светлые волосы тянутся вниз, прерываясь где-то на уровне плеч. Выглядит совсем естественно. На голове диадема, совсем как принцесса Маккормик, совсем как этот образ из детства, приходящий часто перед сном, когда проворные пальцы сжимают крепко и удовольствие вот-вот разольется по всему телу.       — Похоже? Карен точно убьет за платье, в плечах было мало, порвалось. — Кайл подходит ближе. Завороженно окидывает взглядом Кенни в образе.       Колеблется. Прикасается к волосам, пытаясь отвести себя от странных мыслей.       — Я ведь заплачу за всё, – вспоминает. Платье. Белое с пышной юбкой.       — Деньги правят миром, – неопределенно звучит с чужих губ. Кайл возвращается к своей сумке и достает кое что. Последняя деталь.       Сам наносит губную помаду на обветренные губы. Проводит, поглаживая , большим пальцем по нижней губе, нанося на верхнюю матовую вишнёвого цвета, матери.       Сжимает губы, глотая вязкую слюну.       Светлый образ принцессы кажется вульгарным, но это ни чуть не отталкивает. Мечта сходит в еще более прекрасном облике.       Дрожь от волнения охватывает всё нутро. Взгляда не отвести, принцесса прекрасна.       — А зачем это всё, Кайл?       Блондин садится на постель, скучающе глядя на стену. На тех плакаты, самые разные. Их убежище. Квартира Кайла, подаренная ему бабушкой на совершеннолетие. Они часто собирались тут всей четверкой, пока Кайл внезапно не стал звать его одного, посвящать в важные для него темы, пытаться сблизиться сильнее. Картман и прежде был как бы сам по себе, но с появлением Хайди так вообще перестал писать им, Стэн просто становился невыносимее, лицемерил и скептически смотрел даже на стены, выкрашенные по его мнению слишком в яркий цвет.       Их было четверо и сейчас внезапно осталось лишь двое. Это было так странно, Кенни чувствовал себя нехорошо, считая это неправильным. Когда они были вдвоём, Кайл будто развивал их отношения не в ту сторону, переходил черту и сам не понимал к чему ведет. Сейчас было так же. Он как-то случайно наткнулся на журналы с женщинами и среди тех были наброски. Он и не знал, что Брафловски рисует. Всюду он , точнее Леди Маккормик. Это было давно, он думал, что все забыли эти глупые игры. Не задумываясь о последствиях, он спросил и всё привело к тому, что сейчас происходило.       Кайл повязал шарф у головы, что-то похожее на его головной убор во время детских игр престолов.       Наблюдать за ним было занимательно, он никогда не мог понять, что творилось в этой рыжей головушке. Он был самым умным парнем в их классе. Блондин постоянно смотрел на него и пытался понять каково это быть им, обеспеченным, умным, рассудительным. Он был тем, кого Кенни непременно уважал. Всюду преуспевать — идеал. И всё же даже в нем нашлись изъяны.       Из отражения проскальзывало то, о чем в шутку предупреждал Картман.       В изумрудах горел Р'льех, почти горячие ладони касались внезначай так часто. Вот и сейчас.       Опускается перед ним на колени, целует руку, дает честь.       — Принцесса Кенни.       Кенни величественно приветствует его, посвящает его в рыцари и обводит взглядом.       — Принцесса, мысли заняты лишь вами.       Кенни невыносимо, он поднимается и идет по комнате, юбка развевается. У самого окна его руку берут в свою. Кайл совсем рядом. Опасно близко.       Теряется. Когда кончается игра и начинается реальность? Заглядывает в топи напротив и теряется больше. Недоумение.       — Ночами не сплю, думая о вас.       Нервный вздох срывается с губ. Кого тот видит перед собой сейчас? Принцессу или Кенни?       — Как неприлично.       Руку отдергивает. Нужно играть.       — Принцесса Кенни.       Чужая фигура вырастает прямо перед ним. Голубые глаза встречаются взглядом с зелеными, пытаясь понять диалектику чужой души, прочитать все мысли.       — Позову стражей и они тебя запрут в чулане.       — Я буду сидеть там и думать о вас, принцесса. Руки подводят и целуют. Особый обряд.       — Безумец.       Игра приходит к тупику, обычно в такой ситуации они радостно объявляют, что заканчивают на сегодня и выдумывают другую игру. Роли исчерпали свое значение. Блондин непонимающе смотрит.       — Не думай ни о чем, – предупреждение. Поцелуй. Помада смазывается, оказываясь и на губах Кайла.       Статус, роли, желания. Всё трещит по швам и теряет свою ценность, край пропасти настиг так быстро, что он заметил это, лишь поскользнувшись. Мягкость чужой постели, разгорячённые поцелуи.       Кайл сжимает его в своих объятьях, зацеловывая шею, ключицы. Диадема лежала на полу, когда тот загонял к постели, настигая.       — Стража, – зарывается в рыжие волосы, стягивая шарф. Может маски треснут и роли исчерпают свое значение до минимума? Жмурится. Тепло тянет низ живота, чертовски неправильно.       Кеннет выставляет руку вперед, когда тот заходит слишком далеко.       — Стоп игра, – отводит руку, ласкающую его снизу. Эти необговоренные прикосновения доводят до крайности.       Замечает отчаяние в глазах напротив и только сильнее путается в происходящем.       — Кенни.       Тихо раздается голос словно из другой вселенной. Тихий.        — Это не игра.       Тишина кажется такой оглушающей, еще немного и воздух просто треснет от напряжения. Сердце болит от непонятых чувств ни им, ни Кайлом, тело сводит от жажды к чужим прикосновениям. Это конец игре? Можно переодеться и уйти, жить как ничего не бывало? Кажется в глазах всё отразилось слишком отчётливо, потому что Кайл попытался объяснить ситуацию. Голубые глаза были серыми в погружающейся постепенно во тьму комнате, поникли. Эта недосказанность выбивала его из строя, он не мог оставаться спокойным. Не после этих поцелуев. Одно дело, когда это старшеклассница, которая хочет лишь одного, другое это Кайл. Кайл, целующийся так страстно, он нуждается в нем. Кайл, который лучший друг.       Кенни задыхается от масштаба последствий. Стэн и Картман отдалились, Кайл исчезнет, если так продолжится. Маленький мир, на котором держалось всё его ментальное здоровье, рушился. Он чувствовал себя беззащитным и таким беспомощным. Проходили секунды, они так и застыли в этом странном положении, сошедшие словно с фильма. Кенни в платье, Кайл укрощающий пышность чужой юбки между его колен.       — А что это тогда?       Понимая, что пояснения не будет вдруг тихо спрашивает. Огненные волосы спадают на лицо, прикрывая бесстыжие глаза. Губы в безмолвии, Кенни слышит как всё рушится. Легкие едва работают. Когда снова всё пошло по кривой?       Пытается выбраться с постели, но был перехвачен Кайлом, который обнял его, прижав к себе. Не отпускает.       — Не уходи, я нуждаюсь в тебе.       Кенни щиплет его кожу на руках, пытаясь заставить отпустить себя.       — Ты нуждаешься в принцессе, Кайл. Это лишь образ, прости. Пусти. Поцелуй настойчивый настигает губы. Кенни пытается укусить, но остается подавленным, Кайл исследует языком, стирая мысли и оставляя пустоту.       – Этот образ часть тебя, я нуждаюсь в тебе.       Кенни ненавидит это, глядя как в каждом фильме добавляют дешевую постельную сцену после каждой ссоры, непонятных жизненных ситуаций, он смеялся передразнивая режиссёров, которые наверняка под шофе писали сюжет. Но находясь сейчас в чужих объятиях, он готов отдаться без остатка. "Самое прекрасное это когда чувства резонирует с телом", – доходит смысл до него и он жутко смущается. Какая-то сентиментальная фраза из песни, так какого черта он думает о ней?       Этот неясный момент прерывается, когда чужие руки снова забираются под юбку и начинают ласкать его. Кайл терзает губы, смазывая помаду на двоих. Он так хотел этого.       С рассветом наступит другой день, им предстоит не мало разговоров, открытий и перемен. Но эта ночь для каждого длилась вечность, Маккормика любили, не выпускали из объятий, пока чары поддерживали огонь в сердце Брафловски.       Пока Принцесса имела влияние над ним.