Нагоняй слезу быстрым языком,
Бриллианты здесь в синем, голубом.
Небо и вода, в засос горизонт,
И не говори, что всё это сон.
Нагоняй слезу быстрым языком,
Бриллианты здесь в синем, голубом.
Небо и вода, в засос горизонт,
И не говори, что всё это сон.
***
Когда грань между друзьями стирается, каждое действие — намек на нечто большее. Микки ненавидел сигаретный дым, что летел в лицо вперемешку с моросящим дождем, что окутал Москву аж в декабре. Но когда курил Илья, то Микки был способен лишь смотреть на то, как аккуратно розоватые губы обхватывают фильтр, и как поднимается грудь, когда Шабельников совершает затяжку. Микки готов был наступать на горло себе и своим принципам, но только ради Ильи. В целом, младший был готов и горы свернуть, и звезду с неба сорвать и на гитаре сыграть, если пьяному Илье вдруг захочется вспомнить студенческие годы. И не важно, что на гитаре Микки играть не умеет, ради Шабельникова он научится играть каждую композицию, что когда-либо слышал мир. У них были свои отношения, которые никто не понимал. Ведь пока Илья рассказывал днём на шоу о том, какие девушки его привлекают и как он хочет крепкую семью, вечером тот писал на уже знакомый номер короткое: «Приезжай». И Микки приезжал, но иногда и пешком преодолевал расстояние, которое отделяло его от такого нежного и трогательного Ильи, что хотел объятий и успокаивающих слов, нежно ласкающих слух. И Микки был готов дать ему это, потому что прекрасно знал, что Илья в стороне не останется и даст ему все взамен. «Любовь — это не слово, это действие» — держал в своем сознании слова Стивена Кинга, чьи произведения читал взахлеб в перерывах между съемками. Именно такими их отношения и были. Всегда мало слов, но много действий.
***
Промозглый и седой февраль окутал каждый уголок ночной Москвы. По обочинам валялся грязный снег, а сам асфальт был влажный, с небольшими лужицами. Одинокая Москва манила своей таинственностью и контрастом. Ведь некогда живые улицы сейчас пустели, поэтому можно было делать что душе вздумается.
Уличные фонари отбрасывали свет на парня, который шел погруженным в свои мысли. В его наушниках играла «Травма», а белые кроссовки то и дело успевали собирать всю грязь с дорог, но Микки было плевать. Сейчас есть он и этот город, скрывающий в своей темноте и беззаботности все людские проблемы.
Звук уведомления вытащил парня из мыслительного лабиринта.
Открыв приложение с белыми самолетиком, он увидел самое желанное сообщение.
«Илька»
— Занят? Если нет, то заезжай.
Оставив сообщение без ответа, Микки переключил песню в своем плейлисте и пошел в сторону дома Ильи умеренным шагом, так как не
хотел торопиться.
***
Три быстрых удара в дверь оповестили хозяина квартиры о прибытии гостя, ставшим в этих стенах уже родным.
Открыв дверь, Илья увидел Микки, как обычно улыбающегося, словно чеширский кот.
Он прошел в квартиру и, посмотрев на брюнета, сказал:
— Скучал по моим объятиям в два часа ночи?
Илья ухмыльнулся, посмотрел в глаза напротив и уверенным голосом ответил:
— Даже если и так, но ты стоишь здесь, а значит не очень то и против.
— Один-один, Иль, — сказал, скидывая с себя куртку, Мик, повесив её на крючок, а затем прошел вглубь квартиры. Илья остался около двери, пока фигура Микки размеренно шагала по серому паркету в сторону спальни.
Негромко посмеявшись над всей вырисовывающейся картиной, Илья закрыл дверь квартиры и прошел за Микки в спальню, где на большой кровати тот уже развалился.
— Иди сюда, тактильное ты чудо, — сказал Мик, раскрывая руки и приглашая Илью в свои теплые и нежные объятия.
Илья лег рядом с Микки и очутился в теплых руках, что бережно накрыли его плечи и талию. Теплое дыхание черноволосого обдувало Илью, и он сильно сдерживал себя, чтобы не замурчать словно дворовый кот, который грелся под июньским солнцем.
— Ну признай же, что скучал по моим объятиям, — завел диалог Миша, тихо посмеиваясь.
— Иди нахер, не порть момент, — ответил Илья, удобнее устраивавшись под боком своего
друга.
— Ты так и не понял моего намёка, идиот, — сказал Микки, закрывая лицо рукой.
Неловкая пауза уже хотела повиснуть в воздухе, но тут послышался голос Ильи:
— Я все уже давно понял, Мик. Я тебя тоже люблю и очень дорожу тобой, — сказал мужчина, сильнее прижимая парня к себе, запуская руку под черную водолазку. Он нежно отлаживал впалый живот парня, от чего тот откинул голову назад, сильно прикусывая губу. Маленькая струйка потекла по подбородку, но на это абсолютно всем было плевать.
— Иль… — прохрипел младший, направляя затуманенный взгляд на брюнета, чья рука пробиралась выше по торсу.
Резкое движение сильной руки и вот Микки оказался верхом на бедрах старшего, который смело смотрел в голубые глаза.
— Чудо, — сказал с хрипотцой Илья, нежно оглаживая тонкую талию Микки, а после резким движением снял с него черную водолазку и откинул её на пол.
Перед мужчиной предстало прекрасное, подкаченное тело. Выразительные кубики на прессе, впалый живот и быстро вздымающаяся грудная клетка.
Сейчас парень был как никогда привлекателен. Выпавшие из общей капны волос пряди, спавшие на глаза, искусанные и сухие губы, а также возбужденные глаза, смотревшие прямо в глаза Ильи.
Приподнявшись на локтях и аккуратно заведя руки за спину парня, Илья стал покрывать его тело мокрой дорожкой поцелуев, которые сначала поднимались вверх к шее, а после спускались вниз.
Томные вздохи и тихие стоны были, словно мёд на душу для Ильи. Это звучало лучше всех песен мира, так сладко и надрывисто, наивно и красиво.
Сладкая пытка закончилась ярко-алым засосом на плече, но Микки не собирался останавливаться. Он прижал мужчину к кровати за руки и опустился своими пухлыми губами к шее, оставляя на ней невесомые поцелуи, которые заставили брюнета прикрыть глаза и глубоко вздохнуть.
Быстрыми, но чувственными движениями Микки спустился от шее вниз, вдыхая запах уже родного тела.
Этот момент они сохранят в памяти надолго, ведь только сейчас они смогли переступить через черту и дать волю своим чувствам, которые окутали их с ног до головы.
Прикосновения из нежных превращались в грубые и требовательные, а поцелуи сменились укусами. Весь интимный процесс перерастал в игру, откуда Микки вышел проигравшим. Он сдался под требовательным напором Ильи и поэтому отдался ему, позволяя ему делать абсолютно всё.
Сильный шлепок по пятой точке вернул парня в реальность, заставляя выгнуть спину и закатить глаза.
Весь этот тактильный переполох заставил парней прильнуть друг к другу в страстном поцелуе.
Руки блуждали по телам друг друга, а каждое прикосновение отдавалось в теле электрическим разрядом.
Сейчас для них не существовало никаких проблем, никаких дел и людей. Здесь и сейчас были только они, слившиеся в танце страсти и любви.
Оторвавшись от сладких губ Микки, Илья посмотрел на него и сказал:
— Это наш ноктюрн.
— Семейный, — добавил Микки и лег на мужчину, заключая в свои объятия.
