Offside

Она поцеловала мальчика. Эта мысль вспыхнула в голове Сиенны так резко, что она едва не выронила стакан. Девушка стояла у раковины, крепко сжимая стекло, внутри которого медленно таяли кубики льда. Вода была холодной, но не освежала. Наоборот — казалась зеркалом, в которое страшно смотреть. Она закусила губу, сжала глаза до боли, словно пытаясь стереть из памяти образ его лица. Это был просто поцелуй. Просто момент. Просто… он. Питер Паркер. Парень, которому девятнадцать. Тот, с кем её младшая сестра проводит дни, делится книгами, смеётся, спорит. И тот, чьи губы коснулись её вчера так неуверенно, будто он боялся дышать рядом с ней. Такой молодой, такой… настоящий. — Он подросток, — твердил голос внутри. — Нет, он почти мужчина», — возражал другой. Почти. Почти. Почти… Девушка снова хмыкнула, глядя в мутнеющую воду. Он не выглядел на девятнадцать. В его глазах была усталость взрослого человека, в движениях — сдержанность того, кто многое повидал. Под глазами — тени. На лице — легкая помятость, не от недосыпа, а от борьбы. Он выглядел так, будто ему давно следовало отдохнуть… но он этого не умел. Или не мог. И всё же — он мальчик. Младший на три года. Друг её сестры. И она… притянула его к себе. Целовала его так, будто им обоим было за тридцать, и они не могли больше притворяться. Господи, Сиенна, что ты творишь? Она прижала стакан ко лбу, холод едва ли остудил огонь внутри. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Голос, разрезавший воздух, заставил её обернуться. В дверном проёме стояла Эм Джей. Облокотившись о косяк, скрестив руки на груди, она смотрела на сестру с той самой лукавой улыбкой, которую Сиенна не видела уже несколько лет, но помнила до деталей. — Ты о чём? — спросила Сиенна, надеясь, что голос её звучит нейтрально. — Ты их раньше где-то встречала? Сиенна замерла. Внутри всё сжалось. Скажи «да», скажи «нет», скажи хоть что-нибудь убедительное. — Нет… — ответила она, стараясь сохранить выражение лица спокойным. А в голове пронеслось: «Одного из них я поцеловала. Ночью. У барной стойки. И не могу перестать думать об этом.» Эм Джей щурилась. Она чувствовала ложь, как только та касалась воздуха. — Врёшь, — спокойно сказала она и прошла мимо, направляясь к холодильнику. — Ну давай, сестрёнка, расскажи. Мы так давно не виделись. Неужели ты действительно хочешь скрыть от меня что-то настолько важное? Сиенна попыталась выдавить улыбку, но она вышла кривая. Мэри тем временем достала пасту из авокадо, пачку начос и повернулась к ней: — Пошли, включим какой-нибудь фильм, и ты мне всё расскажешь. Сиенна тихо кивнула, мысленно ругая себя. Рассказать? Что? Что я почувствовала себя подростком рядом с мальчиком? Что, поцеловав его, я не ощутила вины, а только это странное, жгучее тепло, которое не уходит даже наутро? Она не могла. Просто не могла выговорить это. Но одно было ясно. Питер Паркер — не просто случайный парень из клуба. Он — проблема, которая пахнет кожей, взглядом и этим ночным поцелуем. И от этой проблемы уже невозможно отмахнуться. Девушки сидели на старом, но уютном диване, свернувшись под одним пледом, как в детстве. Экран ноутбука мягко подсвечивал их лица — на экране шёл какой-то французский фильм, выбранный Эм Джей без особого энтузиазма, просто чтобы фоном было хоть что-то. На столе между ними стояла миска с начос, рядом — две чашки чая. В квартире было тихо, будто весь город дышал медленнее. Сиенна сидела неподвижно, глядя на экран, но едва ли понимала, о чём идёт сцена. Внутри неё что-то гудело. Тихо, глубоко. Она пыталась отвлечься, рассыпать мысли по вещам, по диалогам, по голосу сестры, которая уже что-то комментировала про героиню. Но всё было неважно. Всё блекло. На экране мужчина бережно коснулся щеки девушки. Он не торопился. Смотрел на неё, словно ждал разрешения — не словом, а дыханием. Она приблизилась, чуть наклонилась — и их губы соединились. Сиенна затаила дыхание. Чёрт… Её пальцы сжались на краю пледа. Вот он — этот момент. Поцелуй. Тот, что не идёт из головы. Тот, что она украла — или подарила, сама не зная, как вышло. Питер… Образ вспыхнул в сознании ярче, чем экран. Его глаза, опущенные ресницы, чуть дрожащие губы. Его робкая растерянность, когда он не знал, куда деть руки. Его запах — не парфюм, не алкоголь, а свежесть, ткань, дыхание. Его губы, теплые, неуверенные… как будто он целуется не для того, чтобы понравиться, а чтобы почувствовать. Сиенна тихо выдохнула и чуть откинулась назад, глядя в потолок. Почему это не проходит? Почему меня так тянет обратно в этот момент? Она прикусила губу, будто могла унять дрожь внутри. Я взрослая. Я тренер. Я должна быть сдержанной, разумной. А я хочу… большего. Хуже всего было то, что это не касалось просто его тела. Она хотела услышать его голос, почувствовать рядом. Хотела, чтобы он смотрел на неё дольше. Хотела… узнавать его. И это пугало. — О чём задумалась? — вдруг спросила Эм Джей, не отрываясь от экрана, но уловив заминку. — Ни о чём, — быстро ответила Сиенна, взяв кружку с чаем. Обожглась. Отлично. — Ага, — протянула сестра. — У тебя на лице написано «я вспоминаю мужчину». Сиенна рассмеялась. Натянуто. — Ты бы лучше фильм смотрела. Но в груди нарастало беспокойство. Он младше меня. Он… друг моей сестры. Он студент. Он… Он был самым настоящим в моей жизни за последние полгода. Сиенна чувствовала, как внутри поднимается желание — не только физическое, но эмоциональное. Голод по живому, по честному, по чужим пальцам, касающимся её лица не ради флирта, а потому что не могут иначе. Я хочу большего. Я хочу его. Господи… Эта мысль была как прыжок в ледяную воду. Она накрыла себя пледом с головой и пробормотала: — Я спать. Мне завтра рано. Эм Джей удивлённо посмотрела на неё: — Сейчас? Уже? Фильм даже не закончился! — Утро тренера начинается раньше, чем у студентов. — Сиенна поднялась и быстро скрылась в своей комнате, прежде чем чувства окончательно предали её. Захлопнув за собой дверь, она прислонилась к ней лбом. Темнота. Тишина. Сердце колотится. А внутри всё ещё жил тот поцелуй. И страшнее всего было то, что ей уже не хватало. Этого одного. Этой ночи. Этой легкой, странной, сбивающей с ног встречи.  Чего же я боюсь больше — того, что он мальчик… или того, что я хочу, чтобы он оказался мужчиной?

***

Утро было ленивым и молочным, туман висел над улицами Нью-Йорка, будто город всё ещё не проснулся окончательно. Воздух был прохладным, но свежим, с легким запахом мокрого асфальта и кофе, просачивающимся из уличных кафешек. Сиенна натянула худи поверх спортивного топа, завязала волосы в низкий хвост и, подойдя к двери спальни сестры, постучала костяшками. — Подъем, солнце. Университет тебя не подождёт. И я тоже. В ответ донеслось нечленораздельное бурчание и звук чего-то мягкого, что, судя по всему, полетело в стену.  Спустя пятнадцать минут Эм Джей уже спускалась по лестнице, заправляя рубашку в джинсы и жуя тост на бегу. — Я клянусь, если ты мне когда-нибудь родишь племянника, не смей будить его так же, как меня, — пробормотала она, забираясь в машину и хлопая дверью. Сиенна засмеялась, крутя ключ в замке зажигания. — А я думала, ты уже готова. Ты же студентка. Тебе положено быть бодрой и продуктивной. — Мне положено страдать и просить ещё пять минут. Машина мягко тронулась с места, фары прорезали туман, и дорога будто растворялась перед ними. Пару минут они ехали молча, наслаждаясь мягкой тишиной. Но, как водится, первая не выдержала Эм Джей: — Ладно, расскажи, как ты себя чувствуешь в роли великого тренера? Уже прикинула, как будешь срывать голос на двадцати вспотевших мужиках? — Потрясающе. Планирую носить свисток и говорить «отжимания» каждые десять секунд. — О, Господи, ты вжилась в роль, — захохотала Эм Джей. — Тебе осталось только влюбиться в капитана команды. Он, кстати, вроде симпатичный. — Пожалуйста, не начинай. — Что? Я просто предсказываю сюжет твоей романтической спортивной драмы. Не лишай меня удовольствия. Сиенна закатила глаза и сделала поворот. — Кстати о драме… у меня первые сборы сегодня. Пара старших ребят, ассистент и какой-то старый мяч. Очень по-кинематографичному. — Главное — не строй слишком суровое лицо. А то они подумают, что ты пытаешься им заменить отца. Обе рассмеялись, и смех приятно наполнил салон, согревая утро. Но в следующую секунду Сиенна резко нажала на тормоз — машина остановилась с лёгким рывком. — Эй! Что за… — возмутилась Мэри, но замолчала, когда увидела, на кого уставилась её сестра. У тротуара стояли Питер и Нед, уткнувшиеся в экраны телефонов и явно пребывающие в панике. Рюкзаки болтались за спинами, и по их выражениям лиц было ясно — они опоздали на автобус. Нед что-то бурно доказывал, жестикулируя в воздухе, а Питер лишь упрямо сжимал губы, как будто мысленно пересчитывал секунды до пары. Оба были немного помяты, и Питер… выглядел усталым. Но в этом утреннем свете он казался ещё ближе — живым, реальным. И чертовски обаятельным. Сиенна выругалась про себя. Это утро не планировалось таким. Она приоткрыла окно, высунувшись чуть вперёд: — Эй, студенты, вы что, весь транспорт в городе проспали? Питер поднял взгляд. На секунду — удивление, потом узнал её. Глаза расширились. Лицо вспыхнуло. Нед — в своём стиле — сразу заулыбался: — О! Спасение! Мисс Уотсон, вы ангел! Можно с вами? — Можно, если обещаете не расплавить мой мозг разговорами о комиксах, — усмехнулась Сиенна, открывая задние двери. Нед первым прыгнул внутрь, сияя: — Клянусь молотом Тора, я буду молчать, как мышь. Питер сел следом, тише. Его плечо случайно коснулось её сиденья, и Сиенна едва не вздрогнула. Отчётливо ощущая его присутствие за спиной, она не могла удержаться и мельком посмотрела в зеркало заднего вида. И вот он — взгляд. Питер смотрел на неё. Прямо. Открыто. Немного растерянно. И слишком долго. Девушка отвела глаза. Потом снова посмотрела. А он — снова поймал её взгляд. И началась игра в гляделки. Через зеркало. Через молчание. Через дыхание, которое не хотело оставаться ровным. — Ну и как вам спалось, ребята? — нарушила молчание Эм Джей, повернувшись к ним. — Я так понимаю, ночь была насыщенная? — Не то слово, — проворчал Питер, всё ещё не сводя глаз с отражения Сиенны. Нед, кажется, не замечал напряжения: — Мы забыли будильник, потом автобус уехал, потом я подумал, что можно будет доехать на скейте, но… — он вздохнул. — Это было глупо. Я чуть не сбил голубя. Все рассмеялись. Почти все. — А знаете, кто будет теперь вас тренировать на футбольных полях? — сладко протянула Мэри, повернувшись к Питеру и Неду. — Кто? — хором. — Моя сестра. Сиенна. — Что?! — Нед издал нервный смешок. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — Сиенна бросила взгляд в зеркало, а Питер как раз в этот момент снова смотрел на неё. Он выпрямился, будто с трудом понял сказанное. — Вы… будете нашим тренером? — спросил он, тихо, чуть напряжённо. — Пугает, да? — усмехнулась она, но внутри всё сжималось. — Немного, — признался он. — Но… вы ведь не заставите нас отжиматься каждые пять минут? — Только если будешь смотреть на меня так же, как сейчас, — бросила она и отвернулась, ругая себя за дерзость. Питер засмеялся. Неловко. Но искренне. А Сиенна снова посмотрела в зеркало. Его взгляд был мягким. 

***

Столовая гудела. Шум голосов, звон посуды, звонки телефонов и стук подносов сливались в одну живую ткань повседневности. Кто-то смеялся у дальнего окна, кто-то громко обсуждал, на кого больше всего давит профессор физики. У одного из столов в самом углу сидели Питер и Нэд, с одинаковыми подносами перед собой: паста, странного цвета салат и два пластиковых стакана с соком. Но только один из них ел. — Ну, я не говорю, что она похожа на Кейт Бекинсейл, — проговорил Нэд, поддевая пасту вилкой, — но, блин, чувак, она точно не выглядит как преподаватель. Я бы тоже опоздал на автобус, если бы знал, что нас будет тренировать такая девушка. Питер ничего не ответил. Он вертел пластиковую крышку от стакана в руках, а взгляд его был где-то между куском хлеба и потолочной лампой. Мысли метались как бешеные частицы: поцелуй, машина, взгляд через зеркало. И она. Сиенна. — Питер? — Хм? — он поднял глаза. — Ты вообще меня слушаешь? — Да… нет… я просто думаю… — А, нет, всё, ясно. Ты опять залип на свою поцелуйную миссию. Слушай, — Нэд наклонился ближе, — я должен был спросить это ещё в машине, но был слишком ошарашен: ты что, поцеловался с сестрой Эм Джей?! Питер почесал висок. — Я не знал, что она сестра Эм Джей. Я вообще… не знал, кто она. Это просто… случилось. — Ну ты даёшь. Мисс «Я слежу за питанием и у меня спортивный хлыст» просто так кидается на губы пацанов? — Она не кидалась! — А, да, ты прав, наверное, ты её совратил, — Нэд театрально закатил глаза. — Только Питер Паркер может случайно поцеловаться с девушкой в клубе, а потом узнать, что она твой тренер и сестра твоей лучшей подруги. Питер склонился над подносом и простонал: — Убей меня. Сейчас. — Ты уверен, что хочешь этого? — хмыкнул Нэд. — Потому что мне кажется, ты хочешь… чего-то другого. — Я… — Питер замолчал. Он не мог объяснить, что именно происходило внутри него. Это не была просто симпатия. Она была взрослее. И не только по возрасту. Взрослее в голове. В теле. В голосе. Она была другой. И это тянуло. Тем временем за соседним столиком группа студентов из футбольной команды уже вовсю шепталась. — Слыхал, тренер будет новая. — Ага, говорят, симпатичная. — Симпатичная? Да она огонь. — Ну, не знаю, у неё взгляд, как у капитана ВВС. — Я слышал, она раньше с профи работала. Питер невольно навострил уши. — Да блин, теперь нельзя даже в раздевалке шутить, что у кого-то мячики звенят. — У неё в глазах написано «молчать и делать», понял? — Вот именно, — вмешался Нэд, глядя на Питера. — У неё всё написано в глазах. — Да перестань… — Нет, слушай, я серьёзно. Она смотрела на тебя сегодня утром, как будто знала что-то такое, чего ты сам о себе не знаешь. И ты смотрел на неё точно так же. Это было не просто «мы поцеловались в клубе». Это было нечто. — Я даже не знаю, что мне делать, Нэд. Я не могу просто взять и забыть это. Но я… младше. И она — тренер. Это глупо. Это всё... — ...прекрасно. Если ты не проснёшься завтра и не захочешь её снова увидеть — я съем свой рюкзак. Питер усмехнулся, но внутри всё ещё было тревожно. Он бросил взгляд на студентов за соседним столом, потом на вход — и будто бы ожидал увидеть Сиенну. Как будто в любой момент она войдёт, поправляя хвост, с той самой серьёзной осанкой и ироничным взглядом, и всё внутри снова дрогнет. — Она знает, кто я, Нэд. Она знает, что мне девятнадцать. Что я студент. Что я младший друг её сестры. — Ага. И всё равно поцеловала тебя. — Вот именно, — выдохнул Питер, и в этом было всё: и страх, и надежда, и вопрос, на который он пока не знал ответа.

***

Стадион пах пылью, травой и потом. Утро было пасмурным, но на поле высыпала вся команда — около двадцати парней, разного роста, характера, и в основном с выражением лиц «я сюда не по своей воле». Кто-то стоял с наушниками в ушах, кто-то ел батончик, один уже сидел на траве, перебирая мяч ногой. Их голос раздавался в воздухе с равнодушным эхом, будто они были не на тренировке, а в очереди за шаурмой. Сиенна стояла в форме университета, с тонкой папкой в руках и легким рюкзаком через плечо. Хвост был аккуратен, лицо — хмурое, взгляд — сосредоточенный. — Итак, — проговорил заместитель заведующего спортфакультетом, седовласый мужчина с усталым видом. — Это Сиенна Уотсон. Ваш новый тренер. С сегодняшнего дня все вопросы, жалобы и просьбы — через неё. И, пожалуйста, без «милая», «дорогая» и «а у тебя есть парень?» — я уже слышал всё это сто раз. Парни засмеялись. Кто-то прыснул, кто-то толкнул соседа локтем. Сиенна сделала шаг вперёд, и папка в её руке негромко хлопнула. — Я понимаю, что вы привыкли к другому типу руководства. — Её голос был ровным, но с холодной сталью в интонации. — Но с этого дня вы будете подчиняться мне. Не потому что я женщина. А потому что я знаю, как работает ваше тело, как работает эта игра, и как сделать вас лучшими. — Оу, началось... — пробормотал один из парней. — Может, вы сначала мяч подержите, тренерша, а потом будете умничать? — усмехнулся другой. Сиенна кивнула. Спокойно. Чересчур спокойно. — Прекрасно. Раз вы не готовы слушать, я тоже перестаю говорить. Теперь вы будете делать. За мной. Она повернулась, зашла в подсобку у поля и через пару секунд вышла с маленьким теннисным автоматом — пистолетом, стреляющим пластиковыми теннисными мячами. — Что это, шокер для хомячков? — выкрикнул кто-то. — Нет. Это — ваша мотивация. Каждый раз, когда кто-то замедляется, я стреляю. Уверяю, попадание неприятное. Особенно в спину. Парни начали смеяться. Но уже через пять минут смеялись далеко не все. Она разметила поле, заставила их бегать по кругу, потом — делать спринты в паре, отжимания между забегами. Мячи летели точно — и больно. Парни вскрикивали, сбивались, и кто-то уже матерился под нос. Сиенна была беспощадной. Холодной. Она видела, как они пытаются сопротивляться, как демонстративно игнорируют команды, вальяжно выходят на бег… Но всё это было до тех пор, пока мяч не попал одному из них в задницу с глухим шлёп. — Кто теперь главный? — произнесла она, оборачиваясь. — Вы? Или я? Молчание. Тяжёлое дыхание. Недовольство. Но теперь — уважение. Примешанное к боли. Питер не сказал ни слова. Он выполнял всё молча, как будто знал — ей сейчас нужно не сочувствие, а поддержка молчанием. Но и он был не безучастен. На одном из перерывов их взгляды пересеклись — ненадолго, почти случайно. Но в этом взгляде было многое. — Он смотрит на меня иначе, — подумала она. Не как парень, которого она поцеловала в клубе. Не как мальчик. Не как друг сестры. А как мужчина, который видит женщину в настоящем, полном свете. Это пугало. Он молчит. Но наблюдает. И чувствует. Я чувствую его. Даже сейчас. Чёрт. На последнем круге парни уже были вымотаны. Мячи кончились. Игра — окончена. — На сегодня всё, — проговорила Сиенна, бросив остатки мячей в коробку. — Завтра — так же. Только жёстче. Кто-то из парней прошептал: — Эта чёртова женщина меня убьёт. А кто-то — уже тихо шептал: — А она не так уж и плоха. Почва под ногами была завоёвана, но не полностью. Сиенна это чувствовала. Это была только первая битва. Но уже не равная. Она оглянулась через плечо — и снова поймала Питерa. Он стоял, откинув капюшон, с мокрыми волосами, тяжело дыша. И снова смотрел. Долго. Слишком честно. Если он продолжит смотреть на меня так, я сломаюсь. Сиенна отвернулась.

***

Поле почти опустело. Уставшие игроки один за другим покидали его, натягивая толстовки и перебрасывая рюкзаки на плечи. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая всё в тёплые оттенки — трибуны, ворота, даже траву. Но одна фигура осталась в самом центре, словно была частью этого поля. Сиенна. Она сняла верхнюю куртку, осталась в спортивной майке и штанах. Волосы — в небрежный хвост, щеки раскраснелись от ветра и остаточной злости. Её тело говорило: я не просто учу. Я умею сама. Она подбросила мяч ногой и начала отрабатывать дриблинг — плавно, мощно, с сосредоточенным взглядом и точной координацией. Носок к мячу, разворот, ускорение, остановка. Линия её спины, напряжение в бедрах, сила удара — в каждом движении было что-то необъяснимо завораживающее. На краю поля, где начиналась скамейка запасных, уже сидели трое парней из команды. Один делал вид, что проверяет телефон. Второй что-то крутил в руках. Но глаза у всех были прикованы к центру поля. Там, где их тренер пинала мяч с точностью, которой мог бы позавидовать и сам капитан сборной. — Ты видел, как она поворачивалась, когда бил по мячу? — прошептал один. — Она вообще играет лучше половины нашей команды, — ответил другой. — И… ну, черт, она горячая. — Остынь. Она тебе в матери годится, — хмыкнул третий. Но это не остановило взгляды. Немного поодаль, на бетонной лестнице трибун, сидели Питер и Нед. Нед — с бутылкой воды, уже вовсю обсуждал, стоит ли скинуться всей командой и подарить Сиенне метательный нож. Питер молчал. Но взгляд его был прикован к ней. Каждое её движение словно замедляло время. Он знал: она зла. Она напряжена. Она выматывает себя, потому что только так может успокоиться. И всё равно она была красивой. Не в макияже, не в платье. А здесь — в поте, в траве, в упрямстве. Настоящей. — Не могу поверить, что ты поцеловался с ней, — наконец выдохнул Нед. — Это как если бы я поцеловал... не знаю… Лару Крофт. Только без пистолетов, но с футбольными бутсами. Питер слабо усмехнулся, но не ответил. Он наблюдал, как Сиенна закручивала финт, резко разворачивалась и точно попадала мячом в дальнюю штангу ворот. — Ты как будто сейчас ментально составляешь о ней сонет, — заметил Нед, отхлёбывая воду. — Я бы даже не обиделся, если бы ты признался, что влюбился. — Я не влюбился, — сказал Питер тихо. — Я просто… Питер замолчал. Потому что именно в этот момент Сиенна подняла взгляд и увидела его. И она не отвернулась. Девушка тоже смотрела. Долго. Тяжело. Словно через всё это поле, через толпу, через страх и разницу в возрасте, она хотела сказать: я помню. Ты не приснился. — Эй, звезды детской лиги! — раздалось сверху. К ним подошла Эм Джей, в рваных джинсах и с привычным кофе в руке. Она плюхнулась рядом на ступеньку, скинула капюшон и обвела взглядом поле. Увидев Сиенну, она улыбнулась. — Ну что, восхищаетесь? — спросила она. — Она всегда так делает. Типа «я просто потренируюсь чуть-чуть», а потом расшвыривает мяч так, что соседняя школа подаёт в суд за моральное унижение. — Она… — начал Нед, но запнулся. — Она что, Нед? — Эм Джей прищурилась.  — Крутая? Страшная?  — Эм Джей, пожалуйста, не начинай, — пробормотал Питер, не сводя взгляда с Сиенны. — А ты чего такой кислый, Паркер? — сестра нахмурилась, затем осеклась. — Подожди… вы же сегодня виделись. Тренировка. Ты был у неё. Ты… — Она уставилась на него, потом на Сиенну, которая как раз подошла к мячу и остановилась, сжав руками колени, отдышавшись. — Ооо нет… — Эм Джей прикрыла рот. — Нет. Нет-нет-нет. Скажи, что это не то, о чём я думаю. Питер молчал. — Вы… ты… Ты?! — она ткнула в него пальцем. — Ты и моя сестра?! Нед уже медленно отодвигался в сторону. — Эм… я пойду… разомнусь. — О, конечно, иди. Оставь меня здесь, в этом хаосе! — выкрикнула Эм Джей, затем снова повернулась к Питеру. — Скажи мне одно. Это было до того, как ты узнал, кто она? Или ты всегда был скрытым манипулятором? Питер поднял глаза. — Это был один поцелуй. Один. И он… случился. Без расчёта. Без плана. Это… было искренне. Эм Джей опустила руки. — Она убьёт меня. Нет. Она тебя убьёт. Потом воскресит. Потом убьёт снова. А в это время Сиенна, стоявшая на поле, прислонилась к мячу и наблюдала за ними троими. Она не слышала слов. Но чувствовала. И снова — взгляд. С ним. Только с ним. Он смотрит. Всё ещё смотрит. И где-то в глубине груди зашевелилось что-то хрупкое, опасное и нежелательное. Я не должна. Но уже слишком поздно, чтобы не хотеть.

***

Университет потихоньку замирал. День клонился к вечеру, в коридорах раздавался приглушённый гул — где-то закрывались шкафчики, кто-то ронял книги, кто-то зевал на ходу. Теплый свет падал из окон спортзала, где Сиенна заканчивала протоколировать тренировку. Она сидела на скамье, скрестив ноги, в руках — планшет с отчётами, губы сжаты. Лицо уставшее, взгляд — острый, как всегда. Но внутри… внутри всё гудело. Слишком много взглядов. Слишком много разговоров. И он — всё время где-то рядом. — Эй. — Знакомый голос прозвучал тихо, будто Питер сам не до конца был уверен, стоит ли говорить. Сиенна вздохнула и подняла глаза. Он стоял у выхода, держа в руке бутылку с водой, волосы чуть растрёпаны, в глазах что-то колебалось — страх, решимость и та самая мальчишеская искренность, которая мешала ей спать уже третью ночь подряд. — У вас есть минутка? Она медленно кивнула, отложив планшет, и прижала руки к коленям. — Только не говори, что ты снова забыл форму, — сухо пошутила она, стараясь казаться отстранённой. — Нет. Я пришёл не об этом. — Он подошёл ближе, сел рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы воздух между ними сгустился. — Я хотел поговорить. Про... ну, вы знаете. Она откинулась назад, опёрлась локтями о скамью. — Нет. Не знаю. Уточни. — Про тот вечер, — тихо, но твёрдо сказал он. — В клубе. Молчание. Она не смотрела на него. — Слушай… слушайте…— продолжил Питер. — Я понимаю. Это было странно. Неожиданно. Вы был. не в себе. Я тоже. И, возможно, это правда — ошибка. Но… Я не могу просто сделать вид, что ничего не было. Потому что для меня это было не пустым моментом. И я… не хочу, чтобы вы пряталась за ролью тренера, чтобы не говорить со мной. Сиенна медленно перевела взгляд на него. — Питер. — Да? — Ты хороший. Добрый. Искренний. И это, наверное, твоя самая опасная черта. Он нахмурился. — Я сделала ошибку. В ту ночь. Я была уставшей, пьяной и… глупой. Это не должно было произойти. — Но произошло, — резко сказал он. — И именно поэтому я должна это остановить. До того, как кто-то из нас… — она запнулась, — сделает ещё одну ошибку. На его лице что-то дрогнуло. Не боль. Не обида. Гнев. Сухой, чистый, как шрам, который уже давно не кровоточит, но жжёт. — Понял. — Он поднялся, руки сжаты в кулаки. — Вы не хотите этого. Я мешаю. Ладно. Но знаете, что хуже поцелуя? Сиенна молчала. — Притворяться, что тебе всё равно. Когда вы смотрите так, будто хотите снова это повторить. Она вздрогнула, но не ответила. — Ничего, — уже спокойнее добавил он. — Я не отстану. Пока ты сама не скажешь мне это в глаза. Без маски. Без формы. Без тренерского тона. Он уже отвернулся, когда из кармана вынырнул звонок. Экран замигал: Tony Stark. Питер нахмурился и ответил: — Да? Голос Тони, как всегда, с иронией, но с оттенком срочности: — Питер. Надень костюм и дуй к мне. Через десять минут. Это не дружеский ужин. Это важно. — Понял. — Он бросил быстрый взгляд на Сиенну. — Я выезжаю. Сбросив звонок, он шагнул к двери, а потом, не оборачиваясь, бросил: — Берегите себя, тренер. Дверь захлопнулась. А Сиенна, оставшись одна, села на скамью и вгляделась в точку на полу. Не отстану... И почему-то эта фраза эхом отозвалась в груди сильнее любого признания. Сиенна всё ещё сидела на скамье, склонившись вперёд, локти упирались в колени, руки сжимали собственные пальцы. В глазах — усталость. Тишина вокруг давила. Воздух казался густым, как перед грозой. Раздался знакомый звук — каблуки по деревянному полу. Эм Джей. — Ты просто убежала после разговора с ним? — спросила сестра, подходя ближе. — Даже я почувствовала неловкость, а я вообще не в теме. Сиенна не ответила. — Ну и? — продолжила Эм Джей, присаживаясь рядом. — Хочешь молчать, или поговорим, как взрослые? — Это было ошибкой, — наконец выдохнула Сиенна. Голос хрипел, будто она сдерживала что-то внутри. — Я не должна была… Это всё было настолько… глупо. — Ты говоришь, как будто он несовершеннолетний и ты учительница по химии в католической школе. Сиенна резко повернулась к ней: — Ему девятнадцать. Эм. Девятнадцать. Я старше. Я в другом статусе. Я тренер. А он… студент. Брат твоей души. Лучший друг твоей жизни. Он не знает, чего хочет. А я… я не могу позволить себе играть с этим. Эм Джей помолчала, задумчиво глядя на край скамьи. — Знаешь, я думала, ты скажешь что-то в духе «он мне не интересен». Или что это было «по пьяни». А ты говоришь как человек, который боится не последствий… а того, насколько сильно его тянет. Сиенна резко встала, зашагала по спортзалу, будто хотелось вырваться из собственного тела: — Если об этом узнают? Если кто-то увидит? Если в университете поднимется шум? Я потеряю всё. Всё, Эм. Репутацию. Контракт. Команду. Уважение. Я только устроилась! Я ещё даже не закончила первую неделю работы! — Да, да, и ещё тебя выгонят из страны, и посадят в тюрьму, и на тебя подадут в суд за нецелевое использование поцелуя, — хмыкнула Эм Джей. — Серьёзно, Си. Это просто… поцелуй. — Нет, — выдохнула Сиенна, остановившись. — Это не просто поцелуй. Не для меня. И, — она прикрыла глаза, — я боюсь, что не для него тоже. — Так что теперь? — мягко спросила Эм Джей. — Ты собираешься избегать его до конца учебного года? Уйти с работы? Закопать чувства под бетон? А может, просто… поговоришь с ним по-настоящему? — Я боюсь разрушить его, — сказала Сиенна тихо, почти шёпотом. — Он хрупкий, Эм. Он кажется сильным, взрослым, у него глаза как у человека, пережившего слишком много. Но он всё ещё мальчишка внутри. Он ищет опору, ищет, во что верить. А я? Я могу стать не вдохновением… а ошибкой. Следом, от которого не отмоешься. Эм Джей вздохнула, встала и подошла к сестре. Осторожно обняла её со спины, положив подбородок ей на плечо. — Знаешь, когда я смотрела, как он на тебя смотрит… — тихо сказала она, — я увидела в его взгляде взрослого мужчину. И да, может, он не прожил тридцать лет. Но этот взгляд… он не ошибается. — И всё равно… — Сиенна накрыла её руку своей. — Я не имею права. — Тогда придётся выбрать. — Эм Джей отстранилась. — Или ты будешь спасать всех от последствий. Или спасать себя от правды. Тишина снова окутала зал. Только далёкие шаги студентов за пределами спортзала напоминали, что мир всё ещё существует. А в груди у Сиенны зашевелилось чувство, которое не отпускало с той ночи. Питер. Его губы. Его взгляд. Его честность. И страх. Бесконечный страх — не того, что будет, если она с ним останется. А того, что будет, если уйдёт.