Запах твоих ладоней

Люди – мерзкие, самые противные существа, просто скот, даже обычная собака, заражённая бешенством, и то будет выглядеть милее на фоне всех этих тварей. Проявления каких-либо отрицательных эмоций – признак слабости и беспомощности, равно к смерти. Нам Гю был очень тревожным мальчишкой, и сколько ему ни твердили не реветь, он делал противоположное. Не дай бог прилюдно потекут слезы — начнут смеяться и язвить, или в том худшем случае, начнут избивать до полусмерти. Даже быть терпилой все-таки ни в коем случае нельзя, иначе эти страдания продолжатся на всю твою поганую жизнь, так Нам Гю понял на своём же примере. Человеком его было сложно назвать: с первого взгляда ничем не примечательный и спокойный парнишка, буквально олицетворение одного выражения — «в тихом омуте черти водятся», дикая колючая роза, что может, несмотря на свою красоту, вцепить свои шипы прямиком в горло и убить. Ему явно повезло с внешностью, но никак не с этим ужасным характером. На работу устроиться не удавалось: отовсюду все то выгоняли, то просто не принимали, а на хлеб нужно было чем-то зарабатывать, и судьба его принесла в один очень интересный клуб под названием «Пентагон». Там он устроился промоутером, и благодаря своему положению, перепробовал множество уличных наркотиков. В клубе он и познакомился с одной популярной личностью, и это оказался сам рэпер Танос собственной персоной. Не то что Гю был большим фанатом его творчества, но он хоть и давно, но слушал пару его трэков, и, если честно сказать, ему не сильно так понравились его песни, но все же встретить данную личность тут имело для клуба большую честь, и как промоутер он должен встретить его как подобает и сгрести побольше с него бабла. Крашеные в фиолетовый цвет волосы напомнили парню рожки, как у черта, и это было забавно. У него была длинная татуировка, что проводилась за ухом и до самого среднего пальца, а ногти были раскрашены в виде камней бесконечности, и чем тщательнее Нам Гю его разглядывал, тем больше становилось все смешнее и смешнее с этого клоуна, и он находил в этом даже что-то милое. Нам Гю был одет в рабочий костюм, можно сказать, он выглядел как дворецкий. Проводив Таноса до его выделенной комнаты, ему следовало отправить наркоту, но какую? Танос же предложил парню взять на свой вкус, и так он стал все чаще и чаще приходить в клуб, привлекая все больше посетителей, и это было хорошо: работа шла, деньги и наркота, о чем можно было ещё мечтать? Но одно "но" случилось после. Смотрев своего любимого ютубера, он вложил огромную сумму в его криптовалюту в надежде разбогатеть, но его просто развели на деньги. Твою мать! Денег у него осталось от слова "никаких". Появилось множество долгов, за ним стали ходить коллекторы, о чем он только думал? В общем, жизнь была явно не сахар, ни с самого начала ни с данного момента.

***

Руки тряслись. В мужской уборной было слышно, как протекает один из кранов, образуя каплей за каплей очень отчётливое эхо по всей комнате. Лампочки, что должны были гореть, были разбиты, и их осколки лежали по всему бетонному полу, но лишь одна лампочка качалась все это время из стороны в сторону, и на её освещение слетелось множество мошек, а уже под ней виднелся бездыханный труп. Бездушные кукольные глаза смотрели уже в никуда. Кровь не переставала хлестать. Судорожно держа в руке ту самую вилку, чем был и убит Танос, она падает со стуком об пол к остальным кровавым осколкам. Сердце бешено колотилось, и воздуха начинало постепенно не хватать. Стоя перед приятелем, Нам Гю верил, что он просто решил отдохнуть и отлежаться здесь, и, наклонившись к телу, пытался его хоть как-то разбудить, мотая из стороны в сторону, но всё было без толку. Взяв окровавленную руку Таноса, Гю прислонил его ладонь к своей щеке, нежно потеревшись о неё, и после у него начали выступать горькие слёзы. Утрата. Большая рана виднелась на шее, и он не мог себя простить, что не успел его спасти, проклятый Мён Ги... А ведь Гю до сих пор не признался в этих глупых чувствах рэперу, пытался держаться ближе до самого конца, и вот как всё получилось. Серебряный крест лежал рядом с трупом, и он, открыв его, взял пару таблеток, положив себе на язык, приступая со слезами на глазах задирать ему футболку, проводя по животу указательным пальцем. Живот у Таноса был плоским, и уже не почувствовать тепла на нём, не почувствовать дыхания с его уст и тем более его грубого голоса, что для Гю казался слаще карамели. Сглотнув слюну, он приспускает с него штаны. —Нам Су... —Эхом прошёлся знакомый голос. Нам Гю в страхе обернулся и снова обратил на Таноса внимание, он улыбался. Сам же Гю тоже так улыбнулся, так разревелся, что не мог и звука подать в ответ —Ну же, Нам Су, продолжай, я так долго ждал этого момента. —Те же бесчувственные глаза и мимолётные моменты пролистывались в голове, словно плёнка. Точно ли это кошмар или хороший сон? Нам Су, Нам Су, сколько можно. Даже в галлюцинациях он назвал его неправильно, бесит. —Вставь в меня... Стиснув зубы, без колебаний, он окончательно снимает с него спортивные зелёные штаны на резинке и откидывает их в дальний угол, смотря прямо на пах приятеля. На нем были яркие фиолетовые боксеры, как волосы самого Таноса: яркие, и нельзя свести глаз. И вот момент настал: боксеры лежали уже где-то в дальнем углу вместе со штанами. Брюнет уставился на половой орган и не мог поверить своим глазам: «Как можно было сделать пирсинг на члене?! » Но это выглядело чертовски сексуально, кровавые руки начали лапать напротив лежащую задницу, оставляя кровавый след. Между ног Нам Гю становилось тесно, и он тоже оголил себя, выпятив вставший ствол к проходу друга. Этот проход был жутко узким, значит, это его первый раз, когда его будет трахать мужчина. «Замечательно». Облизнувшись, он смочил и так красные пальцы в крови, что не переставала течь из шеи рэпера, и приставил к очку. Хоть труп был уже ледяным, прикасаясь к стенкам внутри, все так же было тепло и приятно, и тут же стал пролизать второй палец Гю. Движениям ножниц брюнет растянул его до такой степени, что можно спокойно сувать маленького. Чем брюнет сразу же и занялся. Головка уже была внутри, закинув одну ногу фиолетового себе на плечо, он со шлепком и болью для него резко входит, и из очка стала лить кровь. Прикусив губу, он пытается двигать внутри Таноса, но ужасная подготовка не давала ему это сделать, и его окончательно затянуло. —Вот чёрт, не вытащить, чувак! —На его голос никто не ответил, и брюнет просто лёг на Таноса, приобнимая его, нервно двигая бёдрами. Всё же от этого чувства он смог получить хоть какое-то удовольствие, и он кончил прямо в него, после чего его спокойно отпустило. —Вот же... —В уборной стал доноситься оглушительный хохот, когда он своими глазами увидел, что все это время его друг даже и не оживал, и из уже прилично большой дырки стал вываливаться кишечник вместе с кусками мяса, спермой и остальными пахучими отходами. Труп Таноса выглядел до жути противно, но так привлекающе, даже Гю не знал, какое пристрастие к нему он таил все это время. Теперь осталось оставить Таноса, взять крест и уйти в спальню. Гю даже не удосужился его прикрыть и с пустым взглядом просто выходит из комнаты, взяв ещё одну таблетку в рот.