plaisir

— Да неужели ты не понимаешь?! — Харьков бьëт кулаками по столу, вскакивая с места. Стул резко отодвигается, неприятно скрипнув по полу. Белгород еле заметно вздрагивает, но Кирилл совершенно не обращает на это внимания. — Ты не понимаешь, к чему это клонит?! Это жë, чëрт возьми!... — Конечно, я понимаю, — Слава смотрит, как Харьков меряет шагами крохотную кухню, а потом в отчаянии снова опускается за стол. Кажется, в словах и действиях Кирилла все эмоции отражаются за двоих. — Прошу тебя, о чëм угодно, но только не об этом. И так постоянно слышу с каждого угла, надоело уже, — Белгород вскинул руки в знаке капитуляции, будто это могло успокоить Харьков. Слава, глядя на Кирилла, вздыхает и встаëт со своего места, подходя сзади. Белгород кладëт руки Харькову на плечи, мягко гладит, успокаивая, и целует в макушку, склоняется, смазанно целует в щëку. Кирилл сглатывает и замирает, прикрыв глаза. Это не помогает так, как Слава надеялся, но немного всë-таки производит эффект. Мечущиеся в голове мысли растворяются и Харьков немного расслабляется, повернув голову. — Ты можешь делать что-то более полезное, вместо того чтобы злиться, — Белгород сжимает чужие плечи немного сильнее, слыша усмешку и заглядывая в глаза. — Это предложение? — Кириллу неудобно так сидеть, поэтому он дëрнул плечом, намекая, чтобы руки убрали. Слава слушается и даëт-таки подняться на ноги, отодвигая ненужный теперь стул. Харьков поворачивается лицом к Белгороду и его тут же прижимают к столу. Кирилл не садиться на него, хотя так было бы удобнее, но это не мешает Славе поставить руки по обе стороны от чужих бëдер и утянуть в поцелуй. Харьков податливо отвечает, цепляясь за плечи Белгорода и пытаясь притереться ещë ближе. Так чертовски хорошо. Слава чувствует, как руки с его плеч пропадают, вместо этого схватив за запястья, но не спешит прервать поцелуй. Хотя это и было ожидаемо, но Белгород охает, когда Харьков меняет их местами, как-то слишком быстро и удобно повернув, что теперь Славу вжимают в стол. — Не сегодня, — Кирилл проводит языком по шее, заставляя по коже бежать мурашки, и задирает кофту. Белгород ëжится из-за холодных рук, касающихся его живота, и недовольно мычит, готовый отпихнуть. — Ты слишком много хочешь, если думал, что я поддамся. — Гордыня – это грех, — Слава фыркает, но не сопротивляется. Руками упирается в стол позади себя, откидывает голову, давая буквально вылизывать свою шею. — Нам за этим столом ещë есть. — О, ну, я не брезгливый. — Я брезгливый, — Белгород просовыввет руки между их телами, упираясь в грудь Харькова, отталкивая. Кирилл раздосадованно мычит, но отстраняется, хватая Славу за руки и утаскивая на диван в зал. Туда идти ближе, чем в спальню. Белгород ложится на диван, бесстыдно раздвигая ноги, чтобы Харьков мог сесть между ними. Кирилл, однако, делает это не сразу, сначала стягивая со Славы штаны, чтобы потом не мучиться. Одежда летит куда-то на пол, за спинку дивана, никому теперь не нужная. Харьков нависает над Белгородом, с удовольствием разглядывая его лицо. Слава расплывается в полуулыбке-полуухмылке, положив руки на чужие плечи и притягивая к себе. Кирилл понимает намëк сразу же, впиваясь в губы поцелуем. Белгород пытается прижаться ближе, приподнимая бëдра, проехавшись своим пахом по чужому. Они оба мычат в поцелуй, нехотя отстранившись. Слава щурится, что вовсе не нравится Кириллу. — Смазка, — выдыхает в самые губы, опуская руки на диван над своей головой, намекая, мол, ничего тебя не держит, иди. Харьков раздражëнно фырчит, но с дивана встаëт, буквально убегая в комнату. Лишь бы не тянуть. Белгород лежит, закинув одну ногу на спинку дивана, а руки сцепив над головой. Проходит, наверное, пару минут, прежде чем Кирилл возвращается, молча кидая баночку с лубрикантом и упаковку с презервативом Славе на грудь. Последний вздрагивает, перекладывая это рядом со своей головой. Харьков задирает кофту и коротко целует живот, немного кусает, из-за чего Белгород мычит и вцепляется пальцами в тëмные волосы, несильно дëргая. Кирилла это не останавливает, он мнëт пальцами бëдра, подлезает руками под спину, намекая приподняться, чтобы снять кофту. Она летит к штанам под недовольное шипение Славы. Белгород полноценно садится, стягивая верх и с Харькова тоже, закинув на спинку дивана. А со всем остальным сам разберëтся. Слава ведëт руками по груди, щипает за бока, усмехаясь, когда Кирилл дëргается. Харьков в отместку шлëпает по бедру, выбив удивлëнное мычание, и подцепляет резинку трусов, стягивая их. Бельë летит ко всей остальной одежде. — Собирать сам будешь, — предупреждает. — Ага, — соглашается Кирилл, отползая и покрутив пальцем в воздухе. — Перевернись. Слава вздыхает, но переворачивается, грудью ложась на диван, поднимая бëдра. Чуть подумав, берëт смазку и протягивает руку с ней назад. Харьков забирает баночку, подвинувшись. Белгород охает и поддаëтся вперëд, когда чувствует, как пахом потëрлись между его ягодиц. Кирилл склоняется, упираясь лбом между лопаток, а потом целует в спину. — Ты слишком нежный, — замечает Слава, видя, как чужая рука потянулась и взяла одну из диванных подушек, подсовывая еë под бëдра Белгорода. — Я выкину еë к чëртовой матери. — Почему ты так против того, чтобы что-то напоминало тебе о сногсшибательном сексе со мной? — Харьков почти хнычет, будто правда расстроен. Но Слава уверен, что это не так. — Сногсшибательном? Пока это звучит не очень убедительно, — Белгород подталкивает к каким-нибудь активным действиям, а не простым поцелуям, поддаваясь бëдрами назад, потеревшись о член через одежду. — Я оттрахаю тебя так, что ты завтра встать не сможешь, — бормочет Кирилл, из-за чего Слава хихикает. Ему почти смешно от этого. — Ты вырубишься после первого же оргазма. При чëм первым, — это звучит как вызов, на который Харьков ведëтся. Он звучно бьëт Белгород по заднице, и тот отклоняется вперëд, пытаясь уйти от шлепка. Щëлкает крышка от баночки с лубрикантом. Слава прислушивается и расслабляется, прикрыв глаза. Он всë равно с такого положения не увидит, что там делает Кирилл. Первый палец оказывается внутри резко и грубо. Белгород вскрикнул, замерев и моментально сжавшись. Он не жалуется, потому что никогда не противился грубости от Харькова, но всë же это было неожиданно. — Нормально? — Кирилл оглаживает по бедру и на пробу немного сгибает палец, пытаясь найти то самое. Слава что-то согласно мычит, показывая, что нормально, и тут же стонет, когда Харькову удаëтся. — О, чудесно. Белгород быстро расслабляется, кусая изнутри щëку и губы, чтобы не радовать слух Кирилла. Славу, на удивление, всë устраивает, пусть он и считал диван не самым удобным местом для секса. К одному пальцу добавляется второй. Белгород поддаëтся бëдрами назад, притягивая к себе ещë одну диванную подушку, подкладывая еë под голову и обнимая руками. Пальцы в нëм двигаются быстро и грубо, смазка хлюпает и неприятно стекает вниз (Слава надеется, что не капает), но это не так важно. Кирилл водит пальцами по чужой спине, полностью довольный. Белгород не замечает, когда в нëм оказываются уже три пальца. Он насаживается на них, сжимая, пытаясь втянуть глубже, потому что этого слишком мало. Ему нужно больше, но Харьков вообще не спешит. Настолько, что Слава начинает скулить, качаясь на пальцы назад, а в ответ слышит только усмешку. — Как же хорошо ты звучишь, — шепчет Кирилл, склоняясь, чтобы снова поцеловать лопатки. Белгород не сразу понимает, что ему говорят. — Харьков, сука! — Слава хнычет, почти распрямляясь на диване, чтобы потереться членом о подушку и получить хоть какую-то стимуляцию. — Я не фарфоровый, хватит возиться! Кирилл что-то мычит и наконец-то вытаскивает пальцы. Он сам потянулся и взял презерватив, спуская с себя бельë и штаны. Снимать долго, а медлить не хочется. От слова совсем. И – о, Господи! – Белгород наконец-то получает то, чего хотел. Харьков входит в него в два толчка, остановившись. Слава смаргивает слëзы с уголков глаз. Это немного больно, но боль быстро пропадает. Белгород сам качается вперëд-назад, показывая, что можно двигаться. Как же это, блядь, хорошо. Кирилл не то, чтобы осторожен, потому что это не требуется. Он быстро переключается на более грубый темп, вбиваясь в чужое тело. Слава подмахивает бëдрами ему навстречу, постанывая в подушку. Хлюпанье смазки и звук ударяющихся друг о друга тел, приглушëнные стоны и мычание – всë это ласкает слух. Белгород сомневается, что продержится долго. — Убери подушку, сука, — требует Харьков, ударяя по заднице. Слава вскрикнул, но в подушку вцепился мëртвой хваткой, отказываясь убрать еë. Кирилл впутывается руками в чужие волосы и тянет на себя, силком открывая от подушки. Хватает за предплечья и тянет, буквально удерживая на весу переднюю часть тела Белгорода. Теперь ничего не мешает Славе стонать в голос. У Харькова мурашки бегут по коже, когда среди стонов он слышит своë имя. Белгород жмурится до цветных пятен, не зная, с чем сравнить ощущения. Его ягодицы скорее всего покраснели от шлепков о бëдра, он сжимается, пытаясь втянуть Кирилла глубже. Даже этого кажется ему чертовски мало, хотя он уже близок... — Я скоро... — выдавливает из себя Слава, слыша, как усмехается над ним Харьков. — Я тоже. Кажется, будто после этого толчки усилились. Белгород уже не сдерживает голоса, как пытался пару минут назад, и он совсем не будет удивлëн, если соседи их слышат. Пусть завидуют, чëрт возьми. Слава выстанывает имя Харькова, кончая. Сперма пачкает подушку, немного переместившуюся из-за очень бурной деятельности, и диван. Белгороду требуется несколько секунд, чтобы осознать это и со страхом открыть глаза, боясь представить масштабы бедствия. Будь его воля, он бы выкинул этот диван к чëртовой матери, но новый обойдëтся ему слишком дорого. Кирилл кончает следом, отпуская, наконец, чужие руки. Слава упирается ладонями в диван, чувствуя, как Харьков плавно выскальзывает из него и садится, опираясь на спинку. — Ты будешь мыть диван сам, — Белгород вздыхает и выпрямляется, на секунду задумываясь и усаживаясь на чужие колени. Слава стукает Кирилла по макушке. — Да, да, конечно. Пошли в спальню? Я устал, — Харьков гладит руками плечи Белгорода, немного разминает их. — Кто-то обещал оттрахать меня до потери пульса, — напоминает Слава, еле сдерживая смех от того, как лицо Кирилла перекосило от недовольства. Белгород сползает с чужих коленей, очень аккуратно выпрямляясь и уходя за спинку дивана за одеждой. — Я ещë успею, просто дай мне минуту, — обещает Харьков, снимая презерватив и завязывая его, наконец вернув на место трусы и штаны. Белгород, пусть и с неохотой (потому что они грязные), натягивает бельë. Осквернять остальную одежду он не хочет и плетëтся с Кириллом в спальню. На кровать они буквально заваливаются. Харьков дëргает Белгород за руку, подзывая к себе, и стоит только Славе лечь рядом, как на него тут же закидывают руку и ногу. Кирилл отрубается почти мгновенно, а Белгород ещë пару минут глазеет на умиротворëнное лицо, думая, что он рад наконец-то видеть его спокойным.