Вдохновение

      Табачный дым плавно обогнул оконную раму, с удивительной осторожностью не разбившись об неё, словно опасливо тянулся к свободе. Ночной летний воздух ненавязчиво заполнил пустой туалет, позволяя уловить свежий цветочный аромат и разбавить неприятный запах дешёвого табака. Темноволосый мальчишка, подстриженный под ёжик, затянулся самокруткой ещё раз, обиженно буравя взглядом темноту за окном.       — И чё, они тебя забирают? — тихо рявкнул он, не найдя сил повернуться к своему единственному слушателю.       — Ларс... — такой же юношеский голос отозвался сзади. — Не знаю, обещали, что завтра приедут. Ну, уже сегодня.       Второй мальчик растерянно пожал плечами, опустив взгляд на пол и вдруг почувствовав себя жутко виноватым перед другом. Даже не отвернулся от едкого запаха дыма, как делал это раньше. Молчал. Не знал, что сказать. Детское сердце кольнуло — оно уже понимало, что происходит и что произойдёт. Но детский мозг — нет. Неловко поднял руку, заправив отросшие каштановые пряди за ухо. Закусил губу, шумно вдохнул, и на выдохе протараторил:       — Мы друзья навсегда! Я.. я буду писать тебе, а ещё звонить! Когда телефон появится... И мы будем видеться каждый день! Каждый-каждый, я буду приходить к тебе и.. и.. кидаться хлебом в миссис Уолсон! Ничего не изменится, Ларс, обещаю!       Его друг резко обернулся, небрежно кидая бычок куда-то на пол, и уставился на мальчика злым, обиженным взглядом, который начал отблёскивать на тусклом свете влагой. Ларс плотно сжал челюсть, шмыгнул носом и ткнул шатена в плечо, предупреждая:       — Обещай, Берт, иначе я сам тебя заберу!

***

      «Отрезвление обесценило и обесцветило для меня привычные чувства и радости: сад не благоухал, лес не манил, мир вокруг меня походил на распродажу старых вещей, он был пресен и неинтересен. Книги были бумагой, музыка была шумом. Так с осеннего дерева спадает листва, оно этого не чувствует, по нему течет дождь, или солнце, или мороз, а в нём жизнь медленно уплотняется, уходит вглубь. Оно не умирает. Оно ждёт.».       Берт с трепетной бережностью перелистнул страницу, вложил потрёпанную закладку и закрыл книгу, всовывая её и в без того набитый старый рюкзак. До работы оставалось всего полчаса, и парень надеялся успеть насладиться очередным летним утром. Откинулся на лавочку, распластавшись на ней, откинул голову назад. Всмотрелся в зелёную листву, укрывавшую его от жадного Солнца. Тихо. Хорошо. Да, «хорошо» — отличное слово. Ну и что, что работа? И что, что завтра День рождения и очередной рабочий день? Может, чаевых оставят столько, что на всю жизнь хватит! Берт болезненно усмехнулся. Прикрыл глаза, размял шею и постарался отогнать это щекочущее чувство где-то внутри. Нет, завтра не только работа и не только День рождения.       — Меня ждёшь, признавайся? — весёлый девчачий голос звоном отозвался в висках Берта.       Парень вымученно улыбнулся, выпрямился, принимая более достойный вид, и с нежностью взглянул на подругу. Кэрол — единственное его спасение, пристань, поддержка. Он уже и не помнит, когда именно они по-дружились: то ли когда жаловался на новенькую их боссу, то ли когда находил в своих вещах записки с угрозами, то ли в тот единственный вечер, когда шестнадцатилетняя девчонка разрыдалась у него на плече после рабочей смены. Как бы то ни было, она была первой и единственной подругой после приюта. Берт ей дорожил почти также сильно, как.. им.       — Думал, как раз успеем вместе дойти, — парень поднялся, потянулся и мягко зевнул, — как думаешь, нормально залутаем сегодня?       — «Залутаем»? — Кэрол прыснула, подождав, пока Берт поднимет рюкзак с земли. — Ага, парочку нервных срывов и варикоз один на двоих. Я вообще понять не могу, а с каких пор мы за всех отдуваемся?       — М-м, ради звания лучшего работника и огромной кучи чаевых?       — И давно ты огромную кучу чаевых загребаешь?       Берт тихо рассмеялся, медленно ведя за собой подругу, а затем вдруг мечтательно улыбнулся.       — Я вот поступать буду, так что, ну, после лета в этой забегаловке меня больше не встретишь. Надеюсь. — он неловко повёл плечом, словно боясь, что мечта не сбудется после того, как озвучишь.       — Накопил? — девушка с надеждой заглянула в глаза, обогнав Берта.       — Да, ну и родаки помогли.. Денег чуть отсыпали.       Кэрол одобрительно закивала, вновь ровняясь с другом и беря его за руку в молчаливой поддержке. Оставшийся путь шли молча. Берт — с мыслями о будущем, Кэрол — с мыслями о настоящем.       На подходе к ресторанчику с лаконичным названием «Рамен» шатен отвлёкся на вибрацию мобильника в кармане тёмных брюк. Аккуратно отпустив женскую ладонь и пообещав, что будет через секунду, достал смартфон. На минималистичном экране с изображением одинокого дуба одно выбивалось из привычного порядка — сообщение от Ларса. Они созванивались стабильно раз в неделю, разговаривали по несколько часов, стараясь сохранить ту отчаянно детскую и крепкую дружбу. Берт с приятным удивлением осознавал в каждом разговоре, что им это удаётся. Уставший, злой, расстроенный, счастливый или пьяный — Ларс звонил ему в одно и то же время всегда. Никаких исключений. Берт улыбнулся, открыл сообщение.       «Сегодня в семь вечера. Жди.»       Парень недоумённо сдвинул брови к переносице. Чего ждать? Проверил день недели. Нет, они созваниваются только по вторникам. Берт постоянно уходит с работы раньше или ставит выходной в этот день. Сегодня пятница. У него — аврал на работе, у Ларса — концерт. Уточнил:       «Привет. Чего ждать?»       Не двигался. Молча смотрел в сообщения, ожидая ответа. Двадцать секунд, минута, две... Убрал телефон.       В ресторане официанты уже бегали от стола к столу, подгоняемые недовольным криком хозяина о том, что и столы не блестят, и полы грязные, и лампы в люстрах тусклее стали. Берт напрягся, опустил плечи и голову, надеясь, что незамеченным проскочит в комнату для персонала. Тихо пробрался меж столов.       — Берт Оуэн, черт тебя дери, бездельник! — старый голос мужика чуть ли ни хрипел от натяжения связок. — Где тебя носило?! Пробираешься, как крыса? Через минуту, чтоб стоял уже здесь! Боже, за что я деньги плачу...       Берт усиленно закивал, рассыпался в извинениях и с удивительной скоростью прошмыгнул в кладовку, которая служила им комнатой для переодевания. Шумно выдохнул, размял плечи и ноги, достал из рюкзака форму. Крик начальника постепенно стих. Кто-то включил музыкальный канал на телевизоре для посетителей. И голос... сердце вдруг защемило. Берт замер, не успев натянуть рабочие брюки, прислушался. Нет, этот дикий, чистый, по-животному хищный голос он бы не спутал ни с одним другим. Яркий удар барабанов, глубокий звук бас-гитары — да уж, Ларс был настолько в восторге от рок-музыки, что стал новой рок-звездой. В горле вдруг пересохло. Берт гордился, не завидовал... почти. Он знал каждый трек друга, видел все клипы и малочисленные интервью — не было у Ларса большего фаната, чем Берт. А щемящая детская обида была завалена где-то глубоко внутри под гордостью и дружбой. Но этот трек? Нет, юноша его не слышал.       Вдруг встрепенулся, быстро нацепил на себя брюки, пригладил волосы и расправил рубашку. Вышел из кладовки, скользя взглядом по начищенным столам, отчего-то не спешил поднять взгляд на экран телевизора. Прошёл до барной стойки, собирая раскиданное меню и стараясь делать это как можно тише.       — Боже-е-е, ну какой он! Почему я не слышала раньше эту песню? — одна из официанток восхищённо вздохнула.       — Я тоже! — поддержала Кэрол, становясь рядом с девушкой и не сводя глаз с экрана. — Хотя я слежу за всеми его релизами! Может, эксклюзив какой?.. Не понимаю...       Берт нервно дёрнул губой, оборачиваясь к предмету женского восхищения. Взглянул. Всё тот же ёжик, но отросший; кожаная большая куртка на голом татуированном торсе; берцы с заклёпками и чёрные джинсы. До глупости банально. Но Берт подумал, что выглядело действительно.. круто. Его страстный взгляд, резкие и уверенные движения, брутальность и сила. Парень засмотрелся. Невольно затаил дыхание, позволяя звучанию голоса и музыки раствориться где-то внутри. Достать и вывернуть сердце Берта, словно кусок ненужного мяса.       — Вас на секунду оставить нельзя! Чего застыли? Бегом, скоро открытие! И чтоб ни одного не видел отдыхающим! — в первый раз голос хозяина показался Берту настолько мерзким.

***

      Отпроситься к вечеру не получилось. Выслушав длинный список своих недостатков, Берт закрылся в кладовке. Ноги не держали, руки тряслись от усталости, глаза покраснели, а дыхание упорно не хотело восстанавливаться. Опустился на пол, прислоняясь затылком к прохладной стене, вытащил телефон. Без пяти семь. Проморгал несколько раз, стараясь вернуть зрению резкость. Ждал.       Берт не дал вибрации прозвучать и двух секунд.       — Ларс, привет! — юноша ответил сразу, широко улыбнувшись, и постарался не выдать сбившегося дыхания.       — Берти, друг! Чё, твой голос поломался за неделю? — бархатно усмехнулся. — Чувак, у меня для тебя такое, что ты охереешь! Готов?       Он не был готов. Ещё в детстве Берт знал, что за такими вопросами следовали наказание, крики, а иногда и порка от миссис Уолсон. Но как давно он не слышал этого...       — Рассказывай уже.       — У меня для тебя подарок. Короче, слушай: у меня же типа праздник через месяц после твоего. Ну я тут и смекнул, раз ты принцесса нежная, охраняемая уёбком-драконом, то я вызволю тебя. Лисёныш, билеты организовал, даты выбрал, койка твоя уже рядом с моей стоит, о деньгах вообще забудь. Всё, что нужно от тебя — придти в нужное время в нужное место! Отказы не принимаются, я за тобой пять лет бегал, а ты принцесса совершеннолетняя завтра — можно красть.       Берт замолчал. Воздух выбило, и мысли испарились. Лететь... к нему? Нет, отец не позволит, да и работа, поступление скоро, готовиться надо, а в следующем месяца август уже... нет, никак не получается. Не получалось все пять лет. Но тогда другое дело было! Берт хотел, рвался, ссорился с отцом, но не сумел. Как он... как он решится?       — Чёт я не слышу радости, Берти... — голос друга был насмешлив, но Берт заметил в нём волнение.       — Нет, я... я рад, Ларс, но я не знаю, отпустят ли меня. И куда лететь? Где ты сейчас вообще? А где будешь? Чёрт, друг, такое не вываливают вот так. Мне... надо подумать.       — Подумать?! Чего думать, чувак, я всё сделал! Ну хочешь — приезжай на неделю. Всего одна неделя, Берти! И вернёшься обратно к своему старику.       В кладовку настойчиво постучали, и Берт вздрогнул. Боже, что за день... Юноша вздохнул, закрыл глаза, согнул ноги в коленях и уткнулся в них лбом.       — Я поговорю с отцом, ладно? Это всё, что я могу обещать.       — Берти, ты можешь обещать что угодно. Но моё обещание не забывай, понял?