The morning after

Солнце светит всё так же ярко. Пробивается сквозь листву лучами, слегка слепит глаза — не навязчиво, скорее как-то нежно, тепло. Птицы поют всё так же красиво, зазывая остановиться хотя бы на минутку, вслушаться в их песнь, забыв о своих людских заботах и проблемах. Мой кофе стоит на столике в кухне, стынет. Он такой же, как раньше, такой же, как всегда. В соседней квартире, через стенку, всё так же копошатся люди — их приглушённые разговоры, пусть и не разобрать, но слышно. Ветер ласково колышет деревья, ненавязчиво щекоча листочки — точно так же, как и обычно. А над цветами внизу тихо жужжат насекомые. Они там — завсегдатаи. По телевизору идут новости. Каждое утро они начинаются ровно в восемь, и сегодня — не исключение. Моя кошка тихо хрустит своим кормом, изредка задевая мордочкой металлическую миску — не специально создавая лишний шум, хоть и не раздражающий. Где-то за окном слышно, как одна за другой проезжают машины — люди, как и всегда, едут по делам, на работу или к кому-нибудь в гости с утра пораньше. Они всё такие же занятые, всё такие же угрюмые, задумавшиеся о чём-то своём. Собачники разговаривают друг с другом во дворе, пока их друзья-младшие нюхают друг друга или игриво кусаются — впрочем, как обычно. Одни и те же лица, голоса, окрас шерсти. Я вижу их каждый день, запомнил чуть ли не поимённо. Вот собаку справа зовут Джерси — грозная на первый взгляд овчарка, но с характером пятилетнего ребёнка. Рядом носится настоящий добряк — шоколадного цвета лабрадор. Эти двое ладят лучше, чем некоторые люди. Я улыбаюсь каждый раз, как вижу их. Каждый раз — но не сегодня. Наверное, это единственное “не как всегда”. Со временем на улице начинают лепетать дети, но это неудивительно — каникулы. Они, как обычно, гоняют по дворам, играют друг с другом, резвятся. Эти ребята ещё не сталкивались с проблемами серьёзнее маминого “иди домой, поешь”, и от одной мысли об этом становится грустно. Нет, зла я им не желаю, просто жаль, что сам я уже никогда не буду таким счастливым, как они. И ты не будешь, мой дорогой друг. Мой Осаму. Я, кажется, никогда не позволял себе называть тебя по имени, но сегодня, пожалуй, сделаю исключение. Ты был прав: утро после твоей смерти будет самым обычным. И не только утро — не изменится ничего. Мир и правда не заканчивается вместе с чьей-то жизнью. Людей — миллиарды, и о многих даже не вспомнят после их ухода. Ты считал себя одним из таких. Или лишь хотел так думать. Наверное, тебе была неприятна сама мысль о том, что какой-нибудь, скажем, Одасаку будет вот так сидеть и скорбить. А я, уж прости, не могу иначе. Ты бы посмеялся, сказал, что я ерундой маюсь, что оно того не стоит. Но я не согласен. В моей голове всё ещё остро стоит один-единственный вопрос: зачем? Если жизнь не имеет смысла, то и смерть ведь тоже. Так зачем к ней стремиться? То, что неизбежно, ты встретил бы и так. Тогда почему бы не попытаться скоротать время приятно? Зачем идти навстречу концу? Сколько бы я ни общался с тобой — не понимал. Сколько бы ни пытался уловить твой поток мыслей — всегда тот пролетал мимо, а я — не успевал ухватиться. Не знаю, где ты сейчас и счастлив ли, но хочу верить, что там тебе лучше. Что хотя бы кому-то из нас хорошо. Всё вокруг ведь продолжается. Тебя тут больше нет — будто вычеркнули, как строчку из книги. Не без следа, но след это слишком мал, чтобы бросаться в глаза. Мне причиняет боль одна лишь мысль о том, что теперь ты существуешь только в моей памяти, мелькаешь лишь во вспоминаниях. Такие пафосные речи тебе бы, наверное, понравились, только если бы были не о тебе. Но боль не укладывается в сдержанность. В одно сухое “скучаю” не поместишь всю ту горечь утраты, как бы ни пытался. И даже если скажу тысячу слов скорби — всё равно большая её часть останется при мне. Навечно. Утро уже понемногу перетекает в день. Пора бы брать себя в руки, жить свою однообразную, но жизнь. Но если ты не возражаешь, можно я ещё немного посижу с тобой?