Ибо солнце погаснет

Тонкие колосья пшеницы щекотали ноги. Стелла поморщилась. Едва ли она успела прийти в сознание. Вместо холодной травы, подушкой ее были чьи-то бедра. Чужая массивная рука перебирала серые волосы, но при этом и не тревожила. Даже напротив — мягкое прикосновение было знакомым, приятным. — Опять я труп, да? — тихо прошептала Стелла, кое-как разлепив глаза. Черное массивное крыло накрыло ее, оберегая то ли от палящего солнца, то ли от холодного ветра. Ее голова мирно лежала на коленях у Фаенона, но не того, что она знала. Другого. Но такого же родного. — Нет. Голос изменился, теперь в нем не было того оптимизма, что сопровождал Спасителя в начале их знакомства. Он был сломан. Почти безразличен, ледяным. Его рука крепко сжала женское плечо, а сам Фаенон не двигался. Интересно, как давно мечник оберегал чужой сон? — Я надеюсь, ты не пустил Мемо на шубу... иначе почему я не вижу ее? Она никогда не убегала, если я спала, — Первопроходец немного привстала, оглядываясь. Ее не так сильно волновала новая форма Фаенона, которая была ей чужой, куда больше она переживала за Мемо. Неизвестно, сколько они с Дань Хэном пробыли на Амфореусе, но Стелла уже успела привязаться к здешним людям. Аглая, Трибиос, Мидеймос, Кастория, Анаксагор, Гиацина, Цифера, Мемо... они все стали для нее друзьями. Пусть их совместный путь не был настолько длинным, как хотелось бы, но они уже доверяли друг другу жизни. Причем неоднократно. Фаенон — совершенно другая история. Златиус без изъяна, горе джентльмен со скрытым прошлым и отличным чувством юмора. Конечно, именно с таким, как бы сказал Дань Хэн, Стелла лучше всего и "спелась". Они ведь практически одинаковы! Разве что пол отличался. Спаситель был для нее родственной душой, ближайшим соратником на Амфореусе и прекрасным любовником, которому не стыдно и ночью звонить с самыми идиотскими вопросами. — Стелла, будь осторожна с привязанностью. Мы следуем Освоению и однажды наши пути разойдутся, — невзначай бросил Дань Хэн, наблюдая за тем, как торопливо Стелла собиралась на очередную "свиданку" с Фаеноном. В бане. — Да расслабь хвост, все нормально. Я же не дура, — усмехнулась Первопроходец, послав другу воздушный поцелуйчик на прощание. Тот лишь покачал головой и уткнулся в книгу. Все ради базы данных, своей единственной и неповторимой. Фаенон был буквально идеалом. Он понимал даже самые глупые шутки, подхватывал их и отвечал на них еще большим бредом. Для Стеллы это было очень впечатляющим фактом о Спасителе, так что она даже сдвинула Дань Хэна, прежде занимавшего первое место в ее рейтинге "самый лучший мужчина", на второе. А этот блондин лишь улыбался, довольный и гордый, потому что и сам влюбился по уши. — Спаситель, ты с помойки пришел или что? — Фаенон смущенно потирал затылок, отнекиваясь. Не скажет же он принцу Кремноса, что и правда рылся в мусорных ведрах в поисках случайно утерянного Стеллой плюшевого енота. Тот не просто засмеет, но еще и златиусам всем обязательно расскажет. — Просто бегал со Стеллой и упал в грязь. Вот и все. Мидей лишь усмехнулся, очевидно, придумывая новый подкол. Спаситель же быстро подхватил полотенце и, обойдя принца, рванул в купальни. Даже позабыв о том, что оставил в своей комнате камень связи и вредного друга. И как же не вовремя написала Стелла с благодарностью, упомянув и злостчастную мусорку... — Мемо... она теперь часть тебя. Крыло встрепенулось и Стелла поерзала, ощущая мимолетный холодок на теле. Мемо... ее часть? Вопросов было много, но сил озвучивать их — не было совершенно. В памяти остались обрывки с последнего разговора с Мемо... или Киреной... но в них Первопроходец не нашла ответы. — А ты теперь тоже крутой, да? Нанук в свою семью принял? — не удержалась Стелла. — Хотел найти себе сына, но нашел врага, — Фаенон шутку понял и подхватил, хотя с его теперь пустым голосом звучало это страшно. — Так значит Эона сносить вместе будем? Крепкая мужская ладонь продолжала сжимать отнюдь не хрупкое женское плечо, пока Стелла пыталась сесть. Лежать ей было неудобно, спина болела, еще и поза некомфортная. Фаенон наклонился вперед, уткнувшись носом в ее волосы. Сущность Похитителя Пламени внутри твердила — он не должен переживать о ней. Не после пережитых им 33505335 циклов. Сущность Фаенона наоборот, кричала о том, что он должен быть к ней снисходительнее. Каослана не знал, что и делать. Поэтому просто молча уткнулся в ее волосы. Он уже и не помнил, когда последний раз так расслаблялся. Когда был Фаеноном? Каосом? Наверное, да. Он — хозяин воспоминаний Амфореуса, и он не помнил собственную жизнь. Страдания, мучения и погоня за ядрами — все, что сохранилось в голове. — Фаенон? — Позволь посидеть с тобой. В тишине. Фаенон тяжело вздохнул. Стелла, эта шумная девочка, поняла с первого слова. Замолчала и лишь слабо усмехнулась. Они редко обсуждали чувства, все складывалось само собой. Не нужны были признания, чтобы чувствовать друг друга. Любовь. Близость. Они просто понимали. Фаенон тряхнул крылом и покрепче обнял Первопроходца. Стелла погрузилась в свои мысли. Им просто было комфортно. Мир, где они находились — лишь симуляция, и рассвет, который впервые за тысячу лет опустился на Амфореус, тому доказательство. Им придется распрощаться и единственное, чего оба хотели — побыть вместе последние секунды. Ибо солнце погаснет.